Мурзифель, сидящий на ящике с патронами, лениво зевнул, блеснув клыками. Он прищурился на тридцатиметрового гиганта с таким видом, словно всё это грандиозное представление было устроено исключительно к его ужину.

За спиной Лилит мерцали голограммы. Орлов, Ванеев, Белозёрский… Элита Империи онемела. Минуту назад они брызгали слюной и хоронили Эдем. Теперь на их вытянувшихся, серых лицах читался чистый, неразбавленный ужас. Иллюзия всемогущества Империи рассыпалась в прах прямо в прямом эфире.

Тридцатиметровый колосс из стали и Железного Древа заслонил собой солнце. А затем он сделал первый шаг сквозь пролом. И земля под ногами парализованной имперской армии содрогнулась от поступи нового Бога.

Незадолго до этого. Кассиан

Тонкая зелёная нить пульсировала между моими пальцами.

Я сидел в плетёном кресле на террасе своего дома, но мой взгляд был сфокусирован не на утреннем саду. Перед моим лицом висела полупрозрачная, сотканная из чистой маны модель ДНК нового симбиота. Я аккуратно, ювелирными касаниями воли вплетал в базовый геном виноградной лозы свойства поглотителя тяжёлых металлов.

Симбиот должен был очищать грунтовые воды на старых промышленных пустошах вокруг Воронцовска и заодно выдавать урожай, пригодный для технического спирта. Изящное, красивое решение. Творение жизни всегда требовало тишины и абсолютной концентрации.

— Хозяин, Морозов снова запрашивает пересмотр квот, — голос Феи нарушил тишину.

Она висела над краем стола в строгом костюме аналитика, листая крошечные голографические графики. — Завод вышел на плановую мощность. Выпуск агро-дронов опережает график на пятнадцать процентов. Иван Петрович предлагает перенаправить излишки карбона на строительство второй очереди жилого квартала.

— Одобрено, — ответил я, не отрывая взгляда от пульсирующей нити генома. Я добавил в неё крошечный узел сопротивляемости к заморозкам. Нить вспыхнула золотистым светом и стабилизировалась. — Пусть забирает. Людям нужны дома. Что по энергобалансу региона?

— Ядро работает на сорок процентов мощности, — отчеканила Фея. — Биореакторы северного кластера запитаны. Рост корневой сети в пределах нормы. Эдем дышит ровно.

Я удовлетворённо кивнул и сжал ладонь. Голограмма генома свернулась в крошечное, плотное семечко, светящееся изнутри тёплым зелёным светом. Я положил его на блюдце рядом с чашкой.

Кофе получился неплохим. Чуть больше кислотности, чем я привык, но для первого урожая, выращенного в грунте Эдема — весьма достойно.

Я сидел в плетёном кресле на террасе своего дома, вдыхая аромат свежеобжаренных зёрен, и слушал мир. Утреннее солнце мягко грело лицо, в саду щебетали птицы, которые вместо перелета на зимовку осели в нашем регионе целыми стаями. Пришлось даже выделять им кое-что на прокорм, иначе наши поля были бы в опасности. Идиллия.

Но моё истинное внимание находилось за сто километров отсюда.

Там, на западной границе, реальность трещала по швам. Через Корневую сеть, пронизывающую каждый кубический метр Эдема, я чувствовал, как пятеро магов S-класса выкручивают свои ауры наизнанку. Они собирали «Великое Искупление». Я ощущал их запредельную ярость и истеричное желание стереть меня с лица земли. Мана стягивалась в одну точку, обжигая эфир.

— Они там сейчас пупки развяжут, Хозяин, — Фея материализовалась на краешке кофейного столика, закинув ногу на ногу. Сегодня на ней был строгий чёрный комбинезон тактического офицера. — Фиксирую пиковые значения теплового и магического излучения. Люмис сжигает собственных усилителей. Какая неэффективная трата биоматериала.

— Отчаяние редко бывает эффективным, — я сделал последний глоток и аккуратно поставил чашку на блюдце. Тонкий фарфор тихо звякнул. — Пора на работу.

Я поднялся и шагнул в тень коридора.

Лифт ждал меня в подвале. Когда створки сомкнулись, кабина ухнула вниз, в бездну, проглатывая десятки, а затем и сотни метров скальной породы.

Чем глубже я спускался, тем холоднее становился воздух. Идиллия сада осталась наверху. Здесь, в сердце Воронцовска, находилась настоящая кузница моего Эдема.

Двери лифта разошлись, впуская меня в колоссальный подземный ангар.

Здесь пахло горячим машинным маслом и густой, терпкой смолой Железного Древа. В тусклом свете дежурных ламп он возвышался в центре зала, как спящее божество забытой религии.

Тридцать метров чистой функции убийства. Он висел в транспортировочной люльке, опутанный толстыми лозами-кабелями, словно гигантский младенец в механической утробе. Матовый, поглощающий свет карбон-полимер образовывал эндоскелет. Сверху его покрывали слои живой брони — переплетения Железного Древа, пропитанные кристаллизованной маной. Эта машина была истинным — Титаном.

Никаких изящных линий и эстетики ради эстетики. Только угловатая геометрия машины, созданной с одной целью — ломать чужие империи. Правый манипулятор заканчивался спаренными катушками рельсотрона, левый — циклопическим клинком.

У Титана в проекте были упрощенные версии, тип «Голиаф», но этот продукт еще требовалось дорабатывать, прежде чем пускать в массовое производство. Но что касается единичного экзмепляра, это дело другое — эта машина была еще более совершенной и создана исключительно для меня.

Я подошёл к стыковочной платформе.

— Запуск первичных контуров, — скомандовала Фея, зависнув над моей головой.

Под сводами ангара прокатился низкий, утробный гул. Био-реакторы Титана просыпались, с жадностью втягивая в себя ману из глубинных резервуаров. Массивные бронеплиты на груди исполина с тяжёлым гидравлическим шипением разошлись в стороны, открывая доступ к капсуле управления.

Я шагнул внутрь и как только встал в центр, бронеплиты за спиной с лязгом сомкнулись.

Темнота длилась долю секунды, а затем корни Древа бросились ко мне.

Они оплели мои руки, ноги, торс, шею. Тонкие, как иглы, отростки проникли под кожу у основания позвоночника, без боли срастаясь с моей нервной системой. Я перестал быть человеком из плоти и крови.

Я внезапно расширился.

Тридцать метров брони, мышц и оружия стали моим настоящим телом. Я ощутил давление тысяч тонн собственного веса. Почувствовал холодный металл рельсотрона так же ясно, как пальцы собственной руки. Сотни потоков телеметрии хлынули в моё сознание — температура реакторов, плотность маны, заряд орудий, готовность Роя в наспинных кожухах. Мой разум принял этот океан данных без малейшего усилия.

В кромешной тьме пещеры вспыхнули два узких, кроваво-красных визора. Титан открыл глаза.

— Синхронизация девяностно девять и восемь десятых процентов, Хозяин, — голос Феи теперь звучал прямо в моей голове, лишённый эмоций, чёткий и холодный.

— Запуск транспортной магистрали, — приказал я. — Точка выхода: Сектор Семь.

Грави-люлька под ногами Титана дрогнула. Ангар Воронцовска содрогнулся, когда исполинская платформа сорвалась с места, устремляясь в гигантский подземный тоннель, пробитый корнями Древа сквозь скальную породу.

Магнитная подушка несла тысячи тонн веса со скоростью трёхсот километров в час. Сто километров, отделявших столицу Эдема от западной границы, мы должны были преодолеть за считанные минуты. Тоннель сливался в смазанную линию.

И в этот момент пришёл удар.

Я принял его через Корневую сеть. Миллионы нервных волокон Стены, связанных с моим разумом, вспыхнули фантомной агонией. Колоссальная температура Искупления попыталась испарить внешний контур моей защиты. Железное Древо вскипало, обугливалось, но тут же регенерировало, выкачивая ману из земли, чтобы погасить инерцию смертоносного луча.

До Титана, несущегося под землёй, докатился лишь сейсмический толчок — своды тоннеля дрогнули, посыпалась каменная крошка.

Я смотрел на бегущие цифры телеметрии.

Щиты Стены — критическое напряжение. Стабилизация.

Потеря биомассы — 14%.

Прорыв внешнего контура подтверждён.