А потом пришёл звук.

Рёв разрываемой материи, грохот, от которого заложило уши и затряслись стены. Бункер содрогнулся, с потолка посыпалась бетонная крошка, погас свет, тут же сменившись красным аварийным освещением.

Даниил лежал на полу и чувствовал, как мир вокруг него рушится.

Своим псайкерским восприятием он видел то, чего не видели другие. Как чудовищный поток энергии бьёт в Стену и как деревья стены вспыхивают и превращаются в пар за доли секунды. Он видел смерть, которая пришла с той стороны и забрала с собой сотни метров несокрушимой преграды.

Однако как только белый огонь Искупления коснулся коры, Стена закричала. Это был не физический звук, а мощнейший ментальный всплеск, от которого у Даниила едва не брызнула носом кровь. Миллиарды капилляров внутри Железного Древа мгновенно перестроились, перекачивая колоссальные объёмы маны к месту пробоя. Корни толщиной с туннель метро вгрызались глубже в базальт, вытягивая соки самой земли.

Лес не просто горел — он сражался. Он наваливался на магию Судного Дня своей первобытной, зелёной яростью, гася раскалённую плазму слоями жертвенной древесины и густыми облаками антимагических спор. Маги наверняка думали, что бьют по деревянной преграде, но они ударили в живой щит, который сожрал половину его заклинания, не дав стереть регион в порошок, и лишь затем отдал кусок своей плоти. Стена рухнула, но она выполнила свою задачу.

Взрывная волна отбросила его к стене. Он ударился спиной, но каким-то чудом удержал пульт управления. Дрон в воздухе выровнялся, мигая красным индикатором записи.

Рядом кричали люди. Операторы хватались за пульты, голограммы аристократов мерцали и рвались помехами.

— Стена прорвана! — истеричный голос Ванеева прорезался сквозь шум. — Вам конец! Я же говорил!

На фоне этой истерики Даниил вдруг с пугающей ясностью осознал разницу между старым миром и новым.

Центурионы Захарова — генетически и магически модифицированные солдаты Эдема — не проронили ни звука. Пока бетонный пол ходил ходуном, а с потолка с оглушительным скрежетом сыпалась арматура, двухметровые гиганты в чёрной броне даже не пригнулись. Один из них спокойно смахнул пыль с визора и проверил индикатор заряда штурмовой винтовки. Второй с лязгом перехватил ростовой щит. Никакой паники и никакого страха смерти. Они были идеальным, холодным продолжением воли Воронова.

Даниил стиснул зубы. Страх никуда не делся, но сейчас он был репортёром Эдема. Он нажал кнопку общего вещания, выводя канал на максимальную мощность.

— Эфир! Мы в прямом эфире! — его голос, сорванный от бетонной пыли, зазвучал из миллионов приёмников по всей Империи. — Говорит Эдем! Столица, вы сейчас своими глазами видите, на что идут ваши налоги! Архимагистр Люмис только что применил запретную магию Судного Дня против собственной земли!

Он подошёл к смотровой щели, выкручивая настройки дрона, чтобы показать пролом в стене.

— Империя пришла нас уничтожить! — кричал Даниил в микрофон. — Они стёрли сотни метров Стены! Они выжгли землю… но смотрите на экран! Система, дай крупный план! Стена поглотила удар! Она устояла!

Голограммы аристократов замерли. Они смотрели на трансляцию, не веря своим глазам. Пар клубился в проломе, поднимаясь к небу гигантским белым столбом.

— Брусилов думает, что путь открыт! — Даниил чувствовал, как адреналин выжигает страх. — Но он ошибается. Потому что Эдем не только защищается.

Рядом кричали люди. Операторы хватались за пульты, связисты пытались восстановить связь.

Он посмотрел на Лилит. Она стояла у бронированного стекла, бледная, но с прямой спиной. Голограммы аристократов кричали что-то, но она их не слушала. Она смотрела на пролом, и губы её беззвучно шевелились.

Молилась? Проклинала? Надеялась?

Даниил не знал.

Он направил дрон к пролому. Если это конец — пусть хотя бы вся Империя увидит, как они встретили свою смерть.

Тишина длилась несколько секунд.

Пар клубился в проломе, поднимаясь к небу. Голограммы аристократов мерцали от помех, но уже никто не кричал — все смотрели на эту белую пелену и ждали, что из неё появится.

А потом Даниил услышал это. Звук шел откуда-то из глубины региона.

УООООООООООООООООООООО!

Низкий, вибрирующий рёв прокатился над Эдемом, и от этого звука задрожал сам воздух. Это не была сирена тревоги, не грохот обрушивающихся деревьев. Что-то проснулось там, в сердце региона, и оповещало мир о своём пробуждении.

— Что за… — начал Захаров, но не договорил.

Бах.

Земля под ногами внезапно ушла из-под ног. Удар пришёл не со стороны пролома, а откуда-то из-за спины, с востока, из самой глубины Эдема. С потолка бункера посыпалась бетонная крошка.

— Все наружу! — рявкнул Захаров, перекрывая гул. — Живо!

Даниил чудом удержал равновесие, перехватил тяжелую камеру и вывалился на стылый воздух следом за Центурионами. Развернулся на восток и замер. Воздух пах озоном и раздавленной землёй.

Бах.

Там, за лесополосами Эдема, ломая вековые сосны как сухие спички, двигалась гора. Даниил видел лишь чудовищный силуэт, перекрывающий горизонт. На высоте тридцати метров сквозь утреннюю дымку горели два кроваво-красных огня.

Его руки ходили ходуном, но палец намертво вжался в кнопку трансляции. Это его работа. Показывать правду, даже если от неё седеют волосы.

— Эфир не прерывался, — Даниил сглотнул, чувствуя на языке металлический привкус. Страх уступил место благоговению. Он переключил камеры на внешний контур, наводя объективы на восток. — Дамы и господа. Имперские новости десятилетиями рассказывали вам сказки о непобедимости магов S-класса. Вас учили бояться.

Бах.

Земля подпрыгнула. Даниил больно ударился плечом о стену бункера, но камера дронов держала фокус идеально. Центурионы в тяжёлой броне инстинктивно отступали на шаг назад, задирая головы. Лилит вышла из укрытия, глядя на надвигающуюся тьму с хищным восторгом.

— Если вы думали, что Эдем — это только теплицы, бесплатные дома и фермы… вы ошибались, — голос Даниила зазвенел от напряжения, разлетаясь по всему континенту. — Система, панораму! Смотрите, Столица! Смотрите, что идёт из сердца нашего региона!

Бах.

На них двигалась абсолютная машина убийства, отлитая в матовом карбоне и живом дереве. Даниил вёл дроны вдоль колоссального корпуса, показывая Империи каждую деталь.

— Это не магия! — кричал он в микрофон, перекрывая гул шагов. — Это воля нашего лорда, воплощённая в стали и Железном Древе!

Объектив камеры метнулся к рукам исполина. В левой махина сжимала циклопический клинок. Его зубья из Железного Древа уже мелко вибрировали, издавая тошнотворный, режущий по ушам низкочастотный вой. А правая рука заканчивалась колоссальным стволом. Магнитные катушки рельсотрона с оглушительным треском набирали заряд. Воздух вокруг пушки искажался, во все стороны били слепые молнии, выжигая траву под ногами гиганта. Статика была такой сильной, что у Даниила волосы на руках встали дыбом.

Даниил перевёл дыхание.

— Имперские пропагандисты назовут это монтажом, — его голос стал ледяным, чеканя каждое слово. — Но те, кто сейчас стоит за Стеной и молится своему господину, знают правду. Монополия Империи на насилие закончилась. Столица… добро пожаловать в Эдем!

На месте лица у монстра не было ничего человеческого. Лишь глухая, скошенная бронеплита и два узких сенсорных визора, горящих адским красным светом.

Титан сделал последний шаг и остановился. Солнце било ему в спину, и огромная, холодная тень рухнула на землю, накрыв бункер, Центурионов, самого Даниила. Он стоял в этой тени, задрав голову так, что заныли позвонки, и просто забыл, как дышать.

Хрусталь тонко звякнул, разлетевшись по бетону. Лилит даже не опустила взгляд. На её губах медленно расползалась пугающая улыбка.

— Так вот какой у тебя козырь, Котик… — выдохнула она в абсолютной тишине.

Захаров молча шагнул вперед. Старый волкодав, прошедший через мясорубки десятков войн, смотрел с жадным восторгом профессионала. Он видел безупречную машину смерти, равной которой не было в этом мире.