Стена леса.

Он видел спутниковые снимки. Читал отчёты разведки и смотрел записи. Но ничто из этого не подготовило его к тому, что он увидел своими глазами.

Зелёная масса поднималась над степью, закрывая небо. Сплошная стена из переплетённых стволов, каждый шириной с башню танка. Между ними тянулись структуры, похожие на вены или корни, и эти структуры сокращались, словно Стена дышала.

Это выглядело как живой организм.

Рядом кто-то из офицеров выругался вполголоса.

— Тишина, — бросил Брусилов, не отрываясь от бинокля.

Он вёл оптикой вдоль периметра, пытаясь оценить масштаб. Стена уходила влево и вправо, насколько хватало взгляда. Высота — метров шестьдесят, может больше. Кроны деревьев смыкались наверху, образуя сплошной полог, сквозь который не пробивался солнечный свет.

Вырастил джунгли посреди степи. За одну ночь.

Брусилов опустил бинокль и усмехнулся.

— Выпендрёжник, — произнёс он негромко.

Демин подошёл ближе.

— Товарищ генерал-полковник?

— Воронов выпендрёжник. Думает, что природа остановит вольфрам.

Он снова поднял бинокль, разглядывая основание Стены. Там, где стволы уходили в землю, виднелись переплетения корней.

Просто органика. Дерево, пусть даже очень большое и странное, остаётся деревом. Оно горит, ломается и не выдерживает прямого попадания термобарического снаряда.

Брусилов чувствовал, как в груди разгорается что-то похожее на азарт. Это был личный вызов, брошенный ему мальчишкой, который решил, что биология может противостоять стали.

Сталь против Леса. Огневая мощь против фокусов.

Он знал, чем это закончится.

— Дистанция? — спросил он.

— Пять километров до периметра, — доложил Демин.

— Хорошо. Передать по колонне — переход в боевое построение. Артиллерию на позиции.

Демин кивнул и отошёл к пульту связи.

Брусилов остался у окна, глядя на Стену. В её глубине что-то мерцало — золотистые отблески, пробегающие по жилам-венам.

Красиво, признал он про себя, и впечатляюще. Наверное, местные жители в восторге от этого представления.

Но он не был местным жителем. Он был генералом Империи, и за его спиной стояла сила, которая перемалывала армии и государства.

— Посмотрим, Воронов, — сказал он вполголоса. — Посмотрим, на что способна твоя биология против снарядов.

«Цитадель» остановилась с протяжным скрежетом.

Брусилов почувствовал, как корпус машины содрогнулся — это выдвигались опорные штыри, вгрызаясь в грунт.

Он вышел на балкон, чтобы видеть всё своими глазами.

Вокруг «Цитадели» разворачивалась армия. Дивизионы самоходок «Коалиция» занимали позиции веером, их длинные стволы поднимались к небу под расчётным углом. За ними выстраивались РСЗО.

Танки «Медведь» рассредоточивались по флангам, готовые двинуться вперёд сразу после артподготовки. Пехотные транспортёры держались позади, дожидаясь своего часа.

Брусилов смотрел на эту картину и чувствовал привычное удовлетворение профессионала. Он видел такое сотни раз — развёртывание ударной группировки перед атакой. Каждое подразделение знало своё место, каждый командир понимал свою задачу. Машина войны работала как часы.

Демин подошёл с докладом.

— Артиллерия на позициях. Боекомплект загружен. Целеуказание получено.

— Авиация?

— Штурмовики на подлёте, будут через семь минут. Вертолёты огневой поддержки в резерве.

Брусилов кивнул и снова посмотрел на Стену. Отсюда, с балкона «Цитадели», она казалась ещё более внушительной — тёмно-зелёная громада, перегородившая горизонт.

Воронов возможно считал её неприступной. Наверняка верил, что его биологическое чудо остановит армию Империи.

Брусилов усмехнулся.

Ты никогда не был в армии, мальчик и не знаешь, что такое массированный артиллерийский огонь. Ты видел войну в записях и репортажах, может быть, играл в неё на симуляторах. Но ты понятия не имеешь, каково это — когда на твои позиции обрушиваются снаряды.

Он прикинул в уме: четыре дивизиона САУ, два дивизиона РСЗО, плюс танковые орудия в режиме навесного огня. Суммарно — около трёхсот стволов, готовых работать по одной цели.

Твои щиты перегрузятся за минуту. Твои хвалёные «Центурионы» сгорят в аду, не успев сделать ни одного выстрела.

Красивые игрушки, впечатляющие характеристики, но этого мало. Горстка машин, сотня-другая бойцов в экзоскелетах — это лишь элитный спецназ, не более.

А у Брусилова были миллионы снарядов и тысячи тонн взрывчатки. Неисчерпаемый ресурс, который Империя копила десятилетиями.

Качество против количества. Это противостояние старо как мир, и Брусилов знал, чем оно заканчивается. Качество побеждает в стычках, в рейдах, в точечных операциях. Но когда приходит настоящая война — побеждает тот, у кого больше стволов и снарядов.

— Связь с Долгоруким, — приказал он.

Демин кивнул и отошёл к пульту. Через минуту на экране появилось лицо князя.

— Докладывайте, генерал.

— Мы на позиции, ваше сиятельство. Армия развёрнута. Готовы начать по вашему приказу.

Долгорукий помолчал, словно смакуя момент.

— Начинайте.

Связь оборвалась.

Брусилов повернулся к Демину.

— Передать по всем подразделениям: готовность номер один.

Брусилов взял телефон связи. Тяжёлая трубка легла в ладонь привычно.

Он посмотрел в окно на Стену. Зелёная громада стояла неподвижно, равнодушная к армии, которая собралась у её подножия. Внутри неё что-то мерцало — те же золотистые отблески, что он заметил раньше. Словно там, в глубине, кто-то наблюдал за ними.

Пусть смотрит.

Его голос разнёсся по всем частотам.

— Всем подразделениям. Говорит Брусилов.

Он сделал паузу. Сейчас тысячи людей слушали его, ожидая приказа. Наводчики держали руки на рычагах, заряжающие стояли наготове у казённых частей, командиры батарей склонились над пультами целеуказания.

— Цель — периметр «Зелёная Зона». Задача — прорыв и зачистка.

Брусилов не любил красивых речей перед боем. Солдатам не нужны слова о родине и долге — им нужен чёткий приказ и уверенность в том, что командир знает, что делает.

Но сегодня он позволил себе одну фразу. Для себя, не для них.

— Покажите этому садовнику, что такое настоящая война.

Он опустил микрофон и кивнул Демину.

— Огонь.

Брусилов

Горизонт исчез в огне.

Триста стволов ударили одновременно, и степь превратилась в преисподнюю. Брусилов стоял на мостике «Цитадели», скрестив руки на груди, и смотрел, как снаряды уходят к цели. Дымные следы расчертили небо, сливаясь в сплошную пелену. За ними потянулись ракеты.

Первые разрывы накрыли Стену через двенадцать секунд.

Брусилов видел это на экранах и в панорамном окне одновременно. Вспышки расцветали по всей поверхности зелёной громады — одна за другой, десятки, сотни. Термобарические боеголовки выжигали кислород, превращая воздух в раскалённую плазму. Зажигательные снаряды разбрызгивали напалм, который должен был прилипнуть к стволам и гореть.

Стена утонула в огне.

— Накрытие по всему фронту, — доложил Демин. — Фиксируем сплошное поражение.

Брусилов кивнул, не отрывая взгляда от картины уничтожения. Дым и пламя поднимались к небу, образуя чёрно-оранжевую тучу над периметром Эдема. Сквозь эту завесу ничего не было видно — только отблески новых взрывов, которые продолжали вспыхивать один за другим.

Канонада не стихала. Самоходки работали посылая снаряд за снарядом. РСЗО перезаряжались и давали новые залпы. Танковые орудия добавляли свой голос в эту симфонию разрушения.

Брусилов позволил себе удовлетворённую усмешку.

Физику не обманешь. Дерево горит — это закон природы, который не отменит никакая магия.

Он видел такое десятки раз. Укреплённые позиции, которые казались неприступными, превращались в лунный пейзаж после массированной артподготовки. Бункеры, рассчитанные на прямое попадание, складывались как карточные домики под градом снарядов. Бетон трескался, сталь плавилась, люди горели.