Она подошла к Воронову и остановилась рядом с его креслом. На экран с орущим Люмисом она даже не взглянула. Будто это был не прямой эфир на всю Империю, а обычный рабочий день.

— Господин Воронов, — сказала она, глядя в свой планшет. — По виноградникам в Южном: скоро ожидаем первый сбор. Качество лозы превосходит ожидания.

Воронов кивнул, не отрывая взгляда от чашки.

— Хорошо. Что ещё?

— По Котовску. Морозов докладывает, что надои на новых био-фермах выросли на тридцать процентов. Нужно расширять логистику, иначе не справимся с объёмами.

На левой половине экрана Люмис замолчал на полуслове.

Семён видел его лицо — и это было зрелище, которое он запомнит до конца жизни. Архимагистр, один из самых могущественных людей Империи, стоял с открытым ртом и смотрел, как его эпохальный ультиматум идёт фоном к обсуждению коров и винограда.

— Тридцать процентов — это много, — сказал Воронов. — Пусть Морозов составит план расширения. К следующей неделе хочу видеть цифры по транспортным мощностям.

— Поняла, — Алина сделала пометку в планшете. — Ещё по маглевам. Проект разморозили, первую ветку до Ольховки можно запустить через три месяца, если направить туда бригаду из Каменска.

— Направляйте.

Петрович рядом с Семёном издал какой-то булькающий звук. Лёха просто сидел с открытым ртом, забыв про свой бутерброд.

Люмис наконец обрёл дар речи.

— Ты… — его голос сорвался на хрип. — Ты смеешь… при мне… обсуждать своих коров⁈

Воронов поднял голову и наконец посмотрел на экран. Так смотрят на муху, которая жужжит над ухом во время важного разговора.

— Подожди, — сказал он Алине. — Тут кто-то что-то хочет.

И снова повернулся к своей чашке.

Семён почувствовал, как по стройке прокатился странный звук. Не смех — смеяться вслух было опасно, даже здесь, даже среди своих. Что-то похожее на сдавленное хмыканье, которое издают люди, когда видят что-то невозможное.

Трансляция шла на всю Империю. Миллионы людей сейчас смотрели, как хозяин Эдема обсуждает надои и виноградники, пока S-класс беснуется на соседнем экране.

Воронов дослушал Алину до конца.

Она докладывала ещё минуты две — про какие-то эмиттеры для Дальнего, про беженцев, которых нужно расселять, про проект новой школы в Воронцовске. Воронов кивал, иногда задавал вопросы, делал короткие замечания. Обычный рабочий разговор, какие случаются в любой конторе.

А на левой половине экрана Люмис медленно багровел, и искры вокруг него становились всё гуще.

Наконец Алина закончила.

— Это всё на сегодня, господин Воронов. Если понадобится, я буду в инженерном корпусе.

— Хорошо, — он кивнул ей. — Продолжайте в том же духе.

Алина развернулась и ушла из кадра, так и не взглянув на экран с магами. Воронов проводил её взглядом, потом медленно повернулся к камере.

Семён затаил дыхание. Вокруг него, на всей стройке, стояла такая тишина, что было слышно, как где-то вдалеке гудит бетономешалка.

Воронов смотрел в камеру несколько секунд, а потом заговорил.

— Ты закончил?

Люмис дёрнулся, будто его ударили.

— Что?

— Я спрашиваю, ты закончил? Про справедливость ты смешно сказал, — Воронов чуть наклонил голову. — Особенно про суд. В твоём исполнении это звучит как анекдот.

Он встал с кресла, взял чашку со столика и сделал глоток. Движения у него были, как у человека, который никуда не торопится.

— У меня дела, — сказал он, глядя в камеру. — Вы там стену мою штурмовать собрались? Ну, как подготовитесь — сообщи.

Люмис открыл рот, но Воронов не дал ему вставить слово.

— А у меня сейчас первый урожай кофе снимать надо. Не до вас.

Он отвернулся от камеры и пошёл куда-то вглубь сада, унося с собой чашку. На ходу бросил через плечо:

— Бывай.

Экран справа погас.

На несколько секунд осталась только левая половина — штаб с магами, с окаменевшим Люмисом, с офицерами, которые не знали, куда девать глаза. Потом погасла и она.

Семён сидел неподвижно и смотрел в тёмный экран телефона.

Рядом с ним молчал Петрович и Лёха. Молчала вся стройка — сотни людей, которые только что видели то, чего видеть не должны были.

Маги S-класса. Гордость Империи. Оружие, перед которым дрожали армии и падали города. Их только что выставили дураками перед всей страной. Человек просто проигнорировал их, обсудил коров и виноград, а потом ушёл собирать урожай кофе.

Лёха первым нарушил молчание.

— Это что сейчас было? — его голос звучал хрипло, будто он целый час орал на кого-то. — Это реально было?

Никто не ответил.

Семён положил телефон на колени и посмотрел на небо. Серое, затянутое облаками небо Столицы, под которым он прожил всю жизнь. Небо, которое вдруг показалось ему каким-то чужим.

В Эдеме было солнце, сады и виноградники. В Эдеме человек мог послать к чёрту самых могущественных магов Империи и пойти собирать кофе.

А здесь — стройка, бетон, вечная грязь и начальники, перед которыми надо кланяться.

Петрович кашлянул и встал.

— Обед закончился, — сказал он негромко. — Пора работать.

Они разошлись по своим местам. Семён вернулся к сварочному аппарату, надел маску, взял горелку. Руки делали привычную работу, а голова была где-то далеко.

Он думал о том, о чём думали сейчас, наверное, миллионы людей по всей Империи. Все, кто видел эту трансляцию.

Что же будет дальше?

Штаб Брусилова превратился в зону бедствия.

Валериан Люмис метался по командному пункту, и всё, чего касалась его аура, начинало дымиться. Стол для совещаний раскололся пополам от удара магического разряда. Голографические экраны взорвались один за другим, осыпав пол осколками. Кресло командующего, в котором недавно развалился маг, превратилось в кучку пепла.

Офицеры штаба вжались в стены и старались не дышать. Брусилов стоял в углу и смотрел на происходящее с выражением человека, который наблюдает за ураганом из окна своего дома.

— Он посмел! — голос Люмиса сорвался на визг. — Этот выскочка! Это ничтожество! Он посмел игнорировать меня! Меня!

Очередной разряд ударил в стену, оставив чёрное пятно размером с человеческую голову. Один из офицеров связи тихо выскользнул за дверь, и никто его не остановил.

Остальные маги S-класса стояли в стороне и молчали. Женщина с холодными глазами по имени Ирэн, разглядывала свои ногти с показным безразличием. Молодой надменный маг криво усмехался в углу.

Люмис резко остановился посреди комнаты. Его грудь вздымалась, глаза горели, но голос вдруг стал тихим и оттого ещё более страшным.

— Великое Искупление, — сказал он. — Немедленно.

Ирэн подняла бровь.

— Валериан, это крайняя мера. Мы планировали начать с точечных…

— К дьяволу точечные удары! — Люмис ударил кулаком по остаткам стола, и тот окончательно развалился. — Этот червяк унизил меня перед всей Империей! Перед всем миром! Он сидел и пил свой проклятый чай, пока я… пока мы…

Он задохнулся от ярости и несколько секунд просто стоял, сжимая кулаки.

— Готовьте ритуал, — его голос снова стал тихим. — Сейчас же! Я хочу видеть на месте этого «Эдема» стеклянную пустыню.

Молодой маг шагнул вперёд.

— А как же приказ Долгорукого? Он хотел пленных, технологии…

— Долгорукий получит пепел, — отрезал Люмис. — И будет благодарен за это. А если нет… — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего человеческого. — Пусть попробует предъявить мне претензии лично.

Маги переглянулись. Они были унижены. Все они, не только Люмис. И за это кто-то должен был заплатить.

— Начинаем, — сказала Ирэн и направилась к выходу. — Усилители — на позиции. Контур — отдельно от лагеря.

Маги потянулись за ней. Люмис вышел последним, и его аура оставляла за собой тлеющий след на полу.

Брусилов остался один посреди разгромленного штаба. Он смотрел на закрывшуюся дверь и думал о том, что никогда раньше не видел магов S-класса такими бешеными, словно псы, которых пнул случайный прохожий.