— Корни! — он услышал собственный крик как будто со стороны. — Они везде!

Танк дёрнулся и замер. Двигатель ревел, но машина не двигалась с места. Серёга молотил по рычагам, но бестолку, что-то заклинило механизм снаружи.

— Люк! — скомандовал Дорохов. — Покидаем машину!

Заряжающий Витька рванул рукоятку верхнего люка. Она не поддалась. Он навалился всем весом, заорал от натуги — бесполезно. Снаружи что-то давило на крышку, не давая ей открыться.

— Не открывается! Командир, не открывается!

Свет в перископе померк. Серёга посмотрел — корни оплели оптику, закрыв обзор. Танк погружался в темноту, как подводная лодка, уходящая на глубину.

И тогда он услышал, как что-то скребётся снаружи. Тонкие щупальца, похожие на побеги плюща, пролезали сквозь щели вентиляции. Они ползли по стенам боевого отделения, по приборам, по сиденьям.

Витька заверещал. Дорохов выхватил нож и ударил по одному. Тот дёрнулся и пополз дальше, не обращая внимания.

Серёга зажмурился.

Мама, подумал он. Мама, прости, что не позвонил сегодня. Прости…

Что-то мягко обвило его. Он ждал боли, ждал, что его раздавят или разорвут. Но побеги просто держали его, оплетая руки, ноги, торс.

А потом люки открылись сами. Серёга почувствовал, как его вытягивают из танка.

Он оказался снаружи. Лежал на мягкой земле, покрытой мхом, и смотрел в небо, которое было зелёным от листвы. Рядом лежали Дорохов и Витька — живые, ошарашенные, но живые. Побеги отпустили их и уползли обратно в землю.

— Все целы? — прохрипел Дорохов.

Серёга сел. Огляделся.

Они были не одни.

Вокруг, на поляне посреди леса, сидели и стояли сотни людей в танковых комбинезонах. Некоторые плакали, другие молились, некоторые просто сидели с пустыми глазами. Но все были живы.

А за ними высились их танки, опутанные корнями, как мухи в паутине. Лес не уничтожил машины. Он просто вытащил из них людей.

— Что… что происходит? — Витька озирался с безумным взглядом. — Мы умерли? Это… это тот свет?

Деревья вокруг поляны зашевелились. Стволы сдвинулись, смыкаясь за их спинами, закрывая путь назад. Серёга вскочил на ноги, готовый бежать, но бежать было некуда.

— Вперёд, — сказал кто-то. — Оно выгоняет нас вперёд.

Толпа двинулась. Медленно, неуверенно, спотыкаясь и озираясь. Лес расступался перед ними, открывая проход, и смыкался позади, не оставляя выбора. Они шли, как стадо, направляемое невидимым пастухом.

Серёга не знал, сколько они шли. Минуту, десять, час. Время потеряло смысл в этом зелёном коридоре, где стволы деревьев светились изнутри мягким золотистым светом.

А потом лес расступился окончательно.

Серёга замер на месте, и те, кто шёл за ним, налетели на его спину, но он не обратил внимания. Он смотрел на то, что открылось впереди, и не мог поверить своим глазам.

Это был город. Нет, не город — сад, выросший в форме города. Здания, увитые зеленью, улицы, покрытые мягкой травой, деревья, которые срастались в арки и мосты. Солнечный свет пробивался сквозь листву, заливая всё тёплым золотом. Воздух пах цветами и чем-то сладким, фруктовым.

И люди. Обычные люди, которые ходили по этим улицам, разговаривали, смеялись. Дети играли на лужайке под присмотром женщины в лёгком платье. Старик сидел на скамейке и кормил птиц.

— Не может быть, — прошептал Дорохов.

Навстречу им шли массивные экзоскелеты с угловатой бронёй, оружие, каких Серёга никогда не видел. «Центурионы», вспомнил он. Элита Воронова.

Толпа танкистов подалась назад, но бежать было некуда — лес за спиной сомкнулся в сплошную стену.

«Центурионы» остановились в десяти шагах. Их шлемы были непроницаемыми, оружие — опущенным. Они просто стояли и ждали.

А из-за их спин вышел высокий мужчина.

Серёга узнал его по фотографии из досье, которое им показывали перед операцией. Генерал Захаров. Бывший герой Империи, предатель, перешедший на сторону Воронова. Седой, с протезом вместо руки и ноги, со шрамом через всё лицо.

Но в досье не было того, что Серёга увидел сейчас — тепла в глазах генерала. Он смотрел на толпу перепуганных танкистов, как отец смотрит на детей, вернувшихся домой после долгого пути.

— Добро пожаловать домой, сынки, — сказал Захаров.

Голос был негромким, но его услышали все. Серёга почувствовал, как внутри что-то дрогнуло — стена, которую он выстроил вокруг своих эмоций, дала трещину.

— Вас не будут судить, — продолжал Захаров. — Вас не будут пытать. Вы не пленные, а гости. А если захотите — станете гражданами Эдема.

Серёга поднял голову и посмотрел вверх, сквозь кроны деревьев. И хвостовые оперения бомбардировщиков, торчащие из листвы. И увидел там самолёты, что висели в переплетении ветвей, как ёлочные игрушки. Также целые и невредимые.

Кассиан

Аурелиус ждал у входа.

Я спустился по ступеням и окинул взглядом свою свиту. Глеб уже стоял у водительской двери.

Алина листала что-то в планшете, погружённая в цифры.

Лилит стояла чуть в стороне, в лёгком платье, с улыбкой, которая обещала неприятности кому-то, кто этого заслуживает. Она поймала мой взгляд и подмигнула.

Фея парила над капотом машины в деловом костюме. Сегодня костюм был серым, строгим, с крошечным планшетом в руках. Рабочий образ.

И Мурзифель. Кот сидел у колеса Аурелиуса и вылизывал лапу с видом существа, которому принадлежит вселенная.

— Маршрут? — спросил я.

— Агро-Кластер «Север», жилой квартал «Рассвет», виноградники, чайные плантации, завод в Котовске, — отчеканила Фея. — Расчётное время — шесть часов. Всё готово, Хозяин.

Мурзифель поднял голову.

«Мне обещали показать коров. Я никогда не видел коров вблизи. Интересно, они такие же глупые, как выглядят?»

— Коровы умнее некоторых котов, — заметила Фея, скрестив крошечные руки на груди.

«Это ты сейчас оскорбила всех котов во всех вселенных. Хозяин, твоя карманная светлячка опять хамит».

— Кто бы говорил, блохастый.

«У меня нет блох! Я идеально чистое существо! Хозяин!»

Я молча сел в машину. Остальные загрузились следом — Глеб, Алина рядом с ним, Лилит на заднее сиденье со мной. Мурзифель запрыгнул ей на колени.

— Котик, — Лилит погладила его по спине, — не обращай внимания на Фею.

«Я и не обращаю. Я выше этого. Хотя, если честно, Дарина относится ко мне с большим уважением».

Лилит замерла.

— Кто?

«Дарина. Которая людей лечит. Она даёт сосиски и понимает, как обращаться с высшими существами. И гладит лучше».

Фея влетела в салон и устроилась на приборной панели, болтая ножками.

— Ты слышала, Лина? Кот нашёл себе новую фаворитку. Какая трагедия.

Лилит посмотрела на Мурзифеля с прищуром.

— Сосиски, значит?

«И почёсывание за ухом. У неё талант».

— Предатель, — Лилит щёлкнула его по носу.

«Я не предатель. Я ценитель. Это разные вещи».

— Разные, конечно, — Фея закатила глаза. — Особенно когда ценишь того, кто даёт больше сосисок.

«Именно! Наконец-то кто-то понимает!»

Лилит и Фея переглянулись. Что-то в этом взгляде было от союзников, которые нашли общего врага.

Аурелиус тронулся, и город поплыл за окнами.

Агро-Кластер «Север» занимал территорию бывших пустырей за городом. Месяц назад здесь не было ничего, кроме бурьяна и строительного мусора. Теперь я смотрел на ряды ангаров, вышки климат-контроля, снующую туда-сюда технику.

Стройка кипела. Рабочие в форме с эмблемами Эдема таскали материалы, монтировали оборудование, прокладывали коммуникации.

Я вышел из машины и двинулся к главному ангару. Свита потянулась следом — Глеб чуть впереди и справа, остальные позади. Фея перелетела мне на плечо, сменив костюм на миниатюрный комбинезон с надписью «Инспектор».

Рабочие замечали меня и останавливались. Снимали каски, кивали, некоторые вытягивались по стойке смирно. Я кивал в ответ, не сбавляя шага.