Я откидываю голову ему на плечо.

Дениз разворачивает меня к себе. Он изменился за это время. Шрамы остались, как и сталь во взгляде, но та беспросветная тьма, что жила в нём, отступила.

Он смотрит мне в глаза.

— Никогда тебя не отпущу, — он проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Я запер все двери, помнишь?

— Помню.

Он бросает взгляд на Настю и Машу, потом на тётю.

— Твоя тётя спрашивала, когда мы планируем официальную церемонию.

— И что ты ответил?

— Что ты моя официально с того дня, как я впервые тебя увидел. Но если ей нужен праздник — будет праздник.

Я улыбаюсь, поправляя воротник его рубашки.

— Ты всё контролируешь. Как всегда.

— Не всё, — он берёт мою руку и кладёт её мой пока ещё плоский живот.

В его глазах вспыхивают те самые золотые искры — хищные, собственнические и бесконечно нежные.

— Кажется, здесь растёт тот, кто будет вить из меня верёвки похлеще Мерьем.

У меня перехватывает дыхание. Я узнала только вчера и собиралась сказать ему вечером.

— Откуда ты…

— Я знаю каждый вздох твоего тела, Айла, — он наклоняется и целует меня — глубоко, властно, присваивая себе без остатка. — Каждое изменение. Ты моя. И он — мой.

— Или она, — шепчу я ему в губы.

— Или она, — соглашается он с усмешкой. — Ещё одна принцесса, которую мне придётся охранять от драконов.

Где-то внизу шумит Босфор. Настя и Маша спорят из-за цветов. Тётя дремлет в тени. А я стою в кольце рук моего личного чудовища и понимаю, что никогда не была так свободна, как в этой золотой клетке, которую выбрала сама.