— Заклятый.
— Заклятый враг! Я бы даже сказал, официальный, со штампом. Вам штамп поставили куда-нибудь, Сергей?
— Да нет, вроде. Ну, разве что в «Домодедове», на паспортном контроле. Обычный вполне такой штамп, с датой…
— Обычный! То есть вы хотите сказать, там не написано «персона нон-грата»? Зловещими такими буквами? «Больше не пущщщать»!
— Нет, к сожалению. – Гость посмеялся. – Только дата.
— А как это вообще, так сказать, изнутри? Процедура высылки? Зловещий стук в дверь посреди ночи? Чёрный воронок?
— Нууу, нет, всё не так романтично в наши дни… Мне позвонил чиновник из российского МИДа. С мая две тысячи восьмого, кажется, он Кёнигсберг курирует. Мой давний знакомый, кстати, ещё с университета. На год старше учился. Отношения у нас тёплые… В понедельник утром он мне позвонил. Говорит: «Ну что, Серёжа, пакуй чемоданы, тут указание прошло, будем тебя немножко высылать». Я говорю: «Окей, спасибо». Во вторник прислали замену, Дениса Хвостикова. Сдал ему дела. Помощница заказала билет. Вчера вечером собрал свой саквояжик, сегодня прилетел утренним в Гданьск. В два часа уже был дома, на Московском. Отдохнул и сразу к вам.
— Во как! Слышали, дамы и господа? First things first, а? Куда ещё податься в Кёнигсберге настоящему врагу? Сразу на «Вражеское радио» побежал! Свеженький!
— Горяченький.
— Ха ХА, с пылу с жару!.. Однако и я тоже хорош овощ. Сижу тут, допрашиваю нашего уважаемого врага, а его никто ещё и не представил толком. Клавдия, прошу тебя к штурвалу!
На слове «штурвалу» грянул кусок Шостаковича, угадайте какой. (Подсказка: Митя и Гена считают его нацистским маршем.) Погремев секунды три, он потерял половину децибелов, превратился в симфоническую версию «Я прошу, хоть ненАдолго» из «Семнадцати мгновений весны» и стал подкладкой для сурового женского голоса:
— Досье врага. Гук, Сергей Эдуардович. Родился в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году в Севастополе, тогда Украинская ССР. Отец – морской офицер. Мать – преподаватель музыки. В семьдесят пятом семья переезжает в Калининград. В девяносто первом Сергей заканчивает Московский государственный институт международных отношений, специальность – Центральная и Юго-Восточная Европа. Около двух лет работает Москве, занимаясь мелко- и крупнооптовой торговлей. В Кёнигсберг возвращается сразу после независимости. Несколько месяцев работает секретарём в аппарате правительства Екимова. В девяносто четвёртом Гук становится самым молодым соучредителем частно-государственной корпорации «Янтарная инициатива». Главной задачей корпорации, напомню, являлось создание в РЗР собственной янтарной промышленности и радикальное сокращение экспорта необработанного янтаря. В две тысячи первом и втором годах Гук – первый секретарь торгового представительства Кёнигсберга в Москве. После июльских событий, вместе с другими сотрудниками представительства, объявлен персоной нон-грата и выслан из России. С осени того же года и до прихода к власти Синей коалиции Гук – министр внешних сношений в правительстве Квасько. Потеряв министерский портфель, в ноябре две тысячи шестого возвращается в Москву, на этот раз в качестве директора московского офиса компании «Балтийское золото», де-факто посольства РЗР в России. Последняя страница: одиннадцатого июля текущего года МИД России публично обвиняет Гука в «деятельности, несовместимой со статусом коммерческого представителя», и требует в течение семидесяти двух часов покинуть территорию страны. Семейное положение: женат, двое…
— Ты что-нибудь слышал про него? – спросил Митя.
— Канешнааа, – зевнул Гена. – Новости надо смотреть. По телеку в понедельник было. Промышленным шпионажем занимался чувак.
— …спааааасибо, Клавдия! – продолжил орать ведущий. – Ууу, какой у нас враг! Не просто враг, а дважды враг. И как вас пустили-то после первого разоблачения? Велико, ве-ли-ко долготерпение российского МИДа! Скажите нам честно, Сергей, вам помощница в один конец билет взяла или сразу туда-обратно?
— Туда-обратно. – Гость задумчиво усмехнулся. – Дата открытая, но до августа надеюсь вернуться. У меня там всё-таки семья, в некотором роде. Жена, дети…
— Жена тоже шпионит?
— А как же. Непосредственно в МГУ, на геологическом факультете.
— На геологическом?!? Это ж страшно сказать! Это же стратегического значения факультет! И что ей теперь будет?
— Отпуск будет. Через месяц, правда…
— Ну хоть с детьми-то, с детьми будет что-нибудь эдакое? Сын за отца, бабка за дедку, внучка за Жучку…
— Да упаси вас бог, Володя! – Гость попытался заглушить смехом раздражение. – Дети в школу ходят, что с ними сделается? Маша пятый класс заканчивает, Эдик третий. Школа замечательная, при немецком посольстве… Сейчас отзубрят своё, и жена их сюда, в Донское… К бабке с дедом…
Пауза.
— …Вот вы не видите, дамы и господа, – немного стих ведущий, – а я тут качаю, качаю головой. Какие вегетарианские времена пошли! Где она, былая пассионарность? Ни стука в дверь, ни воронка во двор, ни жену в Казахстан на вечное поселение… – Его голос посерьёзнел. – Придётся нам, Сергей, разбираться с вами здесь. А? Что вы скажете? Готовы?
— Всегда готов.
— Итак, допрос! – Ударил гонг, и на заднем плане забегала по кругу тревожная музыка. – Сейчас Миша, заплечных дел мастер, нацепит на вас проводки и присоски… Вот тааак…
— Ой. Холодненькие.
— Ха! А он хотел с подогревом! Любишь шпионить, люби и сосенки валить! Те, кто смотрит нас на кей-ти-ви точка ко, могут оценить это зрелище… Ха ХА, красавец! Вам идут электроды, Сергей.
— Благодарю.
— … Спасибо, Миша! Итак. Напоминаю правила. Вам будут заданы вопросы. На первые десять вы можете отвечать только «да» или «нет». «Да» или «нет» на первые десять! Никакие другие варианты не допускаются. «Не знаааю», – гнусаво изобразил ведущий, – «как сказааать» и «я не уполномооочен» — сразу электрошок! Сразу! Окей?
— Окей. – В смех гостя вернулось добродушие.
— Как только наш детектор замечает, что вы врёте, раздаётся…
Гена и Митя скривились от звука, похожего на предсмертный рёв бензопилы, записанный на пластинку и резко выключенный при воспроизведении. Для пущей ясности сочный бас пропел: «Врёшь, каналья!»
— …вот такая трель раздаётся. Напоминаю, что за датчиками детектора можно следить в режиме реального времени в эфире «Катэвэ» и на нашем сайте. Всё, поехали. Клавдия!
Бумс! – ещё раз ударил гонг. Музыка стала громче, и Клавдия, снабжённая раскатистым эхом, начала допрос:
— Вопрос первый. Вы сидите на стуле?
— Да.
— Вопрос второй. Бегемоты умеют летать?
— Нет.
— Вопрос третий. У вас двое детей?
— Да.
— Вопрос четвёртый. Светлана Бухгальтер – кинозвезда?
— Нууу…
— Да или нет?
— Ну хорошо, нет.
— Вопрос пятый. Национализация «Балтнефти» в две тысячи втором была правильным решением?
— А несколько раз «нет» можно сказать?
— Можно.
— Нет, нет и нет.
— Вопрос шестой. Вы работаете на правительство РЗР?
— Да.
— Вопрос седьмой. Вы когда-либо согласовывали ваши действия с МОНей?
— Да, безусловно.
— Вопрос восьмой. Совершали ли вы, по согласованию с МОНей, действия, наносящие ущерб интересам Российской Федерации?
— Нет.
— Чё за Моня? – спросил Митя, морща лоб.
— Тсс! – отмахнулся Гена. – Хрен её знает.
— Вопрос девятый. Вы занимались в Москве шпионажем?
— Нет.
— Во гнать-то, – присвистнул Гена с уважением. – Тренированный.
— Вопрос десятый. Ваша высылка из России как-либо связана с «Евровидением»?
— Нет.
Не успел Митя открыть рот, чтобы сказать «они уже на всю голову ёбнулись со своим Евровидением», как взревела бензопила и грянуло «Врёшь, каналья!».
Ведущий и гость расхохотались в один голос
— Ай-я-яй, ай-я-яй, Сергей. Нехорошо врать-то, нехорошо… Что ж нам теперь с вами делать?
— Можно гвозди под ногти попробовать…
— Посмотрим, посмотрим на ваше поведение… Часть вторая! – Ведущий щёлкнул пальцами и переждал очередной бумс. – Допрос перекрёстный, с пристрастием. Теперь вместе с Клавдией вопросы здесь буду задавать и я. У вас есть право отвечать, как считаете нужным. Но! У вас нет права молчать. Больше двух секунд молчания – электрошок! А главное – море презрения от наших слушателей и наших зрителей, которые – я напоминаю, дамы и господа! – которые будут слать нам эсэмэски на номер один девять три семь. Тысяча девятьсот тридцать семь! Слушаем врага и оцениваем его лживость, увёртливость, стойкость. А также оцениваем его предательский потенциал! Сообщение с цифрой один – Мальчиш-Кибальчиш. С цифрой два – Барон Мюнхаузен. С цифрой три – Иван Сусанин. С цифрой четыре – Иуда! Поехали. Клавдия!
