— Куда я попала? — сердце екнуло.

Домик был бедноват. Одна единственная комната. Лежанка, на которую меня положили. Два окна, лавка, стол и ниша со шкафом.

На мой вопрос зарганец вскинул бровь и занялся рыбой на столе.

— Где я? — уже начиная паниковать спросила я.

— Интересный вопрос — протянул незнакомец. — Это место куда ты бежала. Вопрос в том, как ты сюда попала?

Я пожала плечами. Такой же холодный как Мороженка. Но красивый не удержалась я, разглядывая этот новый персонаж. Страха не было. Пока меня не трогали, не пытали имя, а он мое не знает. Уродов моих здесь нет. Значит я в относительной безопасности.

— Аркой.

— Чем? — шевельнулся зарганец.

— Вы это так называете? Точка переноса. Портал — попыталась я переиначить забытое слово.

— Призванная — шепнул он. — Сколько дней?

Кажется, его передернуло от отвращения. Вот только не надо скривилась я.

— Что тоже неровно дышишь к куклам из Митраса? Ну извини вашим планам не сбыться.

В моем голосе была злость и сарказм. Кому я вру? Мне хотелось разреветься. Хотелось посуду расколошматить. Хотелось сделать что-то такое чтобы комок возле сердца упал вниз или покинул мое тело. А лучше вернулся к моим обидчикам, от которых мне стало так нестерпимо больно и надавать им оплеух.

Я отвернулась и стиснула одеяло в руках пока пальцы не заболели.

— Завтрак будет скоро готов — без тени эмоций произнес зарганец.

У меня драма в моей новой жизни. Я горюю. Мне плохо и страшно от того что произошло. А он мне про завтрак говорит. Я пытаюсь не затопить эту комнату слезами и соплями, а мне говорят про завтрак. Словно жизнь продолжается и все идет по — прежнему.

Словно мой плюшевый мишка меня не предал. И не планировали меня держать безвольную на корабле в океане, или свести с другой кучей зарганских побратимов.

— Сосулька — шепнула я.

— Что? — удивленно переспросил он.

— Снеговик — продолжила через секунду. — Полярный ледник. Полярный пласт толщиной в десять километров.

— Это что-то новенькое — просипел хозяин домика — но можешь переходить к обычным эпитетам. Где… зарганская шваль, падаль, ублюдок? Можешь не стесняться в моем доме — шипел он так, как будто я наступила ему на горло.

— Эй, — резко окрикнула я его подпрыгивая на лежанке. — Это я головой стукнулась, а не ты! Что за чушь ты несешь?

— Хочешь сказать, что я ослышался? — застыл он с кинжалом и овощем в руке.

Вот теперь до меня дошло. Мороженка говорил мне об этом. Сейчас этого красавца трясет потому что я обозвала его сосулькой. Только не от того что мне плохо, а от пренебрежения к зарганцам как таковым.

Я сделала жест рука лицо и накрылась одеялом.

— Дело не в твоей расе, а в твоих эмоциях. Ты не понимаешь, что я чувствую.

Мой бубнеж под одеялом его не успокоил.

— Что ты сказала? — с такой яростью спросил он что мне даже поплохело.

Я сейчас не в том состоянии чтобы убеждать его в том, что расовых предрассудков у меня нет. Мне нужна тишина и возможность погоревать. Может даже напиться и забыться дня на три. Чтобы потом моя дурная голова отошла от всех этих новостей.

Моя решимость вернулась ко мне. Меня теперь никто не удержит. И делать я буду все что захочу. И сейчас я не хочу споров, не хочу с пеной у рта доказывать ему то, что остальные демонстрируют ему постоянно. Я хочу хотя бы покоя. А раз спас… пусть терпит.

Я откинула одеяло, резко встала с лежанки босыми ногами и подошла к нему. Красавчик, теперь уже злобно подумала я. Злобный холодный и красивый. Орлиный нос, синие глаза сверкают, густые брови. Брови сейчас с друг другом встретятся. Губы как ниточка. Но мне это не помешает. Мне вообще больше никто не мешает. Ни правила их идиотские, не ослиное упрямство.

В отличии от Шайда волосы у него длинные, нереально красивые и сейчас растрепанные. Вот за них я его потянула вниз и чмокнула в плотно сжатые губы.

Хозяин домика оторопел. Он смотрел на мои губы потом на руку, державшую его волосы. В синих глазах вопросы. И пока они не посыпались на мою голову я прикрыла его рот рукой и сказала сама.

— Я не знаю послал тебя кто — нибудь или ты сам по себе. Мне плевать какой ты расы и на ваши законы. Я понимаю, что я в твоем доме. Вежливость и все такое. Но у меня сейчас горе. Могу я часик побыть в этом гадостном отстойнике, который у меня в душе, а потом уже ответить на твои вопросы? — закончив свою речь я убрала ладошку с его лица, отпустила прядь его волос слегка погладив на прощанье.

Пытаясь изобразить лицом картину: «я просто мимо проходила, а твои волосы сами на руку намотались». Оставив красавчика охреневать от моей наглости. Легла на лежанку спиной к нему и накрылась одеялом с головой.

— Ты дахью? — спросил пораженный моим поведением зарганец.

— Я попросила тишины — напомнила я.

— Ответь! — зарычал он.

Я откинула одеяло и увидела перекошенное от злости лицо.

— Ты имеешь что-то против дахью? — спросила я.

— Я хочу знать кто за тобой придет — тяжело дыша отвечал зарганец впиваясь взглядом в мое лицо.

— Лааадно — я села на кровати и сложила руки на груди. — Совместим противное с полезным. У тебя выпить есть?

Зайлас.

Я думал, что схожу с ума, когда она спала, но сейчас я просто умираю, глядя на нее. Меня скручивает от того что бьется под кожей, когда она смотрит в мою строну. В ее взгляде нет презрения. Есть интерес, есть злость. Даже опасения и никакого страха.

Секунду назад я ее почти ненавидел. И ждал после сосульки обычных оскорблений с которыми на нас бросаются жители Арильяна, когда сталкиваются с зарганцами в жизни. В следующую секунду она меня целует. Зло, едва коснувшись, но внутренности перекручивает в другую сторону. Плевать кто придет за ней. Плевать что они захотят. Мне она нужна больше. Я хочу заклеймить ее прямо сейчас.

«А если она дахью» — мелькает в моей голове. Если так, то мне есть на что купить ее время. Пусть так. Мне все равно. Я найду еще деньги, я сам украду ее и спрячу. Она станет только моей.

Она пламя! Она живая и невыносимо притягательная. Я должен ее проверить.

— Ты дахью? — спросил я.

— Я попросила тишины — вещала она под одеялом.

— Ответь! — зарычал я не в силах ждать.

Девушка откинула одеяло и закатила глаза опять без тени страха. А ведь яростного зарганца боятся все.

— Ты имеешь что-то против дахью? — спросила она.

Так это правда? Боги неужто такая как она может быть дахью?

— Я хочу знать кто за тобой придет — тяжело дыша, попытался я спрятать свой интерес, лицо красавицы было по прежнему непроницаемым и притягательным.

— Лааадно — она смерила меня взглядом и выдала очередную неожиданность. — У тебя выпить есть?

Она действительно надеется перепить зарганца?

Эль

Когда он вогнал кинжал в деревянную столешницу по рукоять, я слегка поежилась. На столе появилась пыльная бутыль. Я села, подогнув колени на лежанке. Зарганец у стола.

Мне подвинули полную кружку, зарганец поставил рядом с собой бутыль. Я понюхала жижу в кружке. Пахло фруктами и чем-то терпким. Сделала большой глоток, чтоб быстрей притупить боль. Сладкое, крепкое и похоже на вино. Зарганец тоже отхлебнул из бутылки, в его синих глазах плескалось нетерпение и любопытство.

Я махнула рукой.

— Спрашивай.

— Ты дахью?

Я задумалась, если полностью оборвать связи с мужьями, и кое — что проверить. То может быть это неплохой вариант.

— А дахью обязательно заниматься сексом? — закусила я губу чтобы не рассмеяться.

Куда вы катитесь дорогая Аннэль Григорьевна? Вы серьезно думаете о судьбе куртизанки.

— Сильной не надо. Достаточно контакта кожа к коже — мне придвинули кружку.

Еще глоток и внутри стало теплей.

— Тогда скоро я буду дахью. Только надо найти хорошего охранника, чтобы руки не распускали — принялась размышлять я вслух, подпирая голову рукой.