— А Вова, кстати, где сейчас, Алис? — я обернулся к девушке.
— Где-то по делам носится, обещал сегодня к половине шестого домой на ужин заехать. Он в последнее время вообще весь в делах, даже не пьёт совсем, — ответила Алиса как-то отстранённо. Девчонка явно отходила от стресса.
— Ясно, — я развернулся обратно и, прищурившись от солнца, посмотрел в лобовое стекло.
Ежу понятно: теперь Алисе находиться дома опасно. И чем раньше я переговорю с Вовой о сложившейся ситуации, тем лучше. Просто так это оставлять было нельзя.
— А расскажи, что у вас произошло? Что Лёха тебе говорил? — я снова обернулся к девушке. Мне нужны были подробности.
Ну не мог Ржавый совсем не учитывать фактор Вовы. А если не учитывал — то почему? Вот главный вопрос. Как бы мой друг Футболист не оказался сейчас в ещё большей опасности, чем его сестрёнка.
2 декабря 1988 года, г. Долгопрудный, Вася Котов.
Вася Котов опустил глаза, сдвинул рукав куртки и посмотрел на циферблат иностранных часов, привезённых им «из-за речки». Ровно пять часов дня. А значит, уже пошёл пятый час его томительного ожидания. Парень стоял на лестничной клетке между четвёртым и пятым этажом — с отличным видом на обитую дермантином дверь Кисляка и его прихлебателей. Именно за этой дверью веснушчатый пацан проигрался вдрызг в карты. Котя ждал, мёрз и время от времени поглаживал гладкий ствол «Макарова» в кармане куртки «афганки».
Неделю назад Вася не сразу понял, почему уголовник со своими дружками так резко от него отстали. Не въехал он и в то, что такое поведение имело непосредственное отношение к несчастью, случившемуся с Вовой Сержантом. Лишь в четверг в разговоре между сослуживцами услышал: скорее всего на квартиру их старшего кто-то навёл, потому что домушники точно знали — у Григорьева на хате дорогая техника. И вот тут Котю проняло до кишок.
Первым желанием было подойти к Сане Ткаченко и во всём сознаться. Рассказать о блат-хате, где Котя бывал у бандитов и проигрывал деньги. О том, что по своей глупости ляпнул про видеодвойку, стоящую в квартире Сержанта. Только вот первый порыв быстро утонул в трусливых сомнениях. Ведь если бы он признался — больше бы ему в коллективе руки никто не подал. И даже если бы сразу не попёрли, на «предателя», пусть и невольного, косились бы все.
Долгие дни Вася думал, что же ему теперь делать. Буквально места себе не находил. Притвориться шлангом, что он не при делах — не позволяла совесть, грызущая грудь острыми зубами. Сознаться — тут же всплывал из глубин сознания юношеский страх остаться одному. И вот решение пришло спонтанно. Он же знал, где лёжка бандитов? Боец он или не боец? Да, их минимум трое, но и у Васи с Афгана есть кое-что в качестве аргумента.
План был прост: дождаться бандитов и под угрозой оружия вернуть награбленное взад, пообещав, что если те не исчезнут из города, то Котя сдаст их ментам. Хреновенький был план, честно говоря. Но всё лучше, чем никакого плана. А потому, накатив «фронтовых» двести грамм для храбрости, Вася Котов преступил к его исполнению.
Неожиданно снизу раздались тяжелые шаги и лёгкое бормотание. Котя встал с картонки, что лежала на ступеньках под жопой, крепко сжал пистолет, тихо щёлкнув, снимая с предохранителя. И точно! Витя Кисляк был один и явно сильно чем-то недовольный. Лица Вася не видел, но состояние мужчины читалось даже по походке, по языку тела.
— Дернешься — пристрелю! Руки вверх поднял! — прорычал Котя, по-кошачьи плавно спустившись по лестнице и выставив перед собой ствол, направляя в спину урки.
Витя как раз открыл замок и успел приоткрыть дверь, а теперь был застигнут врасплох.
— Внутрь заходи и без фокусов! Я выпил, могу и пальнуть, — добавил Котя, когда бандит обернул лицо и посмотрел через плечо на него, а затем и на ствол хмурым взглядом.
— Да ладно-ладно, Васек! Ты чо, в натуре, завёлся? — уголовник приподнял вверх ладони. — Простил я тебе твой долг уже давно. Ты чо, внатуре?
— В зал проходи, вперед! — невозмутимо приказал Котя, не сближаясь с оппонентом и держа того на мушке. Дверь за собой он прикрыл одной рукой, так же не оборачиваясь. — Где деньги и техника Вовы?
— Какая техника, пацанчик? Какого Вовы? Ты не перепутал, а? — Кисляк сделал удивлённые глаза и остановился в центре зала, повернувшись к нему лицом.
— Я тебя прямо тут угандошу. Ты понял меня? — голос Коти нервно дрогнул, а к голове прилила кровь.
Так уж вышло, что последнее, что Вася предполагал, — это то, что Кисляк и компания начнут отпираться от причастности к ограблению. Для парня это был само-собой разумеющийся факт, не требующий никаких доказательств. И теперь он сначала впал в ступор, а потом сильно разнервничался.
— Ты не кипишуй, пацанчик! Забирай чё хочешь! Мне не жалко, чо ты? — мужчина развёл руки в стороны, магнитя парня своими пугающими глазами. — Всё моё — твоё. Базара нет.
— Сука! — Котя не сдержался, резко шагнул вперёд и опустил рукоятку на лоб уголовника.
Тот охнул, завалился на бок, прижав ладонь к лицу.
— Где деньги и техника Вовы? Считаю до трёх и гашу тебя, гнида, прямо тут! Раз! — с началом отсчета Котя взвел курок и направил подрагивающий ствол на Витю, который не верящими, злобными глазами рассматривал кровь на своей ладони.
— Два!
— Да всё-всё, остынь, пионер! Ща всё отдам, не кипешуй! — зачастил Кисляк. Увидев, что парень пока стрелять не собирается, урка громко кхекнул, поднялся на ноги и указал на открытую дверь в спальню. — За шкафом, в нычке. Ща достану, пошли, — вздохнув, уголовник неспешно двинулся в указанном направлении.
Котя держал мужика на мушке. Тот зашёл сбоку шкафа и присел. На секунду Вася упустил руки оппонента из виду.
— Во, в натуре! — Кисляк разогнул ноги и повернулся лицом к веснушчатому парню. В руках он держал небольшой тканевый мешок, чем-то плотно заполненный. Сделал шаг вперёд, кинул мешок в руки Коти. — Держи! — кхекнул Витя.
Взгляд Васи сместился на свои руки, в которые поймал деньги. А потому парень не сразу заметил блеснувшее в руках Кисляка лезвие ножа, который тот незаметно достал из кармана в момент изъятия тайника, и потом скрывал под серой тканью.
Последовал быстрый, резкий удар остриём в живот. Потом второй.
— Бах! — Котя всё-таки был военным. Первые пару ударов лезвием в грудь, глубоко в мягкую плоть, он пропустил, но таки сориентировался и смог выстрелить в обидчика.
Ударная мощь «Макарова» была такой силы, что отбросила Кисляка на полтора метра к стене.
— Бах! — ещё один выстрел точно в грудную клетку добил урку, и тот, дернувшись, изломанной куклой застыл на линолеуме.
— Сука! — прохрипел Котя.
Пацан приложил руку к пробитой насквозь куртке и посмотрел на обильно стекающую по пальцам и ладони кровь. «Надо бы срочно бежать в больницу. Там заштопают и буду как новенький» — подумал Василий.
Картинку перед глазами повело, и, охнув, Вася отступил от трупа на шаг, после чего упал на стул, стоящий прямо за ним, у стола. Пистолет тяжелым кирпичом громко бахнул об пол, выпадая из ослабевшей руки.
— Как же так? — не веря, посмотрел он на испачканный в крови серый мешок с деньгами, крепко прижатый левой ладонью к куртке. Бессмысленным взглядом оглядел комнату. Почему-то вспомнилась…
— Мама, — прошептал он, тихо всхлипнув. Маму было невыносимо жалко. Ведь кроме единственного сына у нее никого не было. Она ведь теперь останется совсем одна.
Живот начал неметь, теряя чувствительность, и Вася наконец четко осознал очевидное — ему крышка. Расфокусированный взгляд упал на застеленную грязной скатертью столешницу. Едва гнущимися пальцами боец подцепил карандаш и на лежащей прямо там газете, на свободном от черных буковок краю, кое-как нацарапал:
«Это я навел. Простите».
Не выпуская из уже негнущихся холодных пальцев карандаш, Котя кое-как развернул на стуле своё обмякшее тело. Взгляд его упал на висящий не к месту пейзаж на противоположной стене в дешёвой рамке — белые берёзки, озеро, выцветшая лазурь травы.
