— Да я чо, Чёрный? Я это… ага… просто не понял, — сдал назад мужчина, слегка вжав голову в плечи.

Я придвинулся к нему ближе, чуть наклонился и спокойно подвёл итог:

— Давай так, Федя. Будем считать инцидент исчерпанным. Но парня этого у тебя больше, чтобы я не видел — это раз. И второе: вы крутите напёрстки — и на этом всё! Если будет какой-то гоп-стоп или бабки будете вымогать на точках у народа — сперва мы жёстко пересмотрим твой процент в Пашину пользу, а дальше просто прекратим наше с тобой сотрудничество.

Я расслабился и откинулся на спинку стула.

— Доходчивый тебе расклад дал?

— Это чо, мне теперь за каждым шкетом, ага, сопли подтирать? — буркнул Жубан.

— А как ты хотел, Федя? — удивлённо посмотрел на мужика Чёрный. — Ни хрена не делать и деньгу зашибать? Для этого ты над ними старший и есть.

— Ладно, — мужчина шумно выдохнул, провёл ладонью по волосам, встал и, попрощавшись, вышел из зала.

— Тупой этот Федя, — сказал я, проводив его взглядом. — Чую, придётся менять. Есть кандидаты? — посмотрел я на Чёрного.

— Навскидку не скажу. Да и не ко времени этим заниматься, — покачал головой Чёрный. — А так — бык, да. Но своё место вообще-то знает. Характер просто — говно.

— Всё равно подумай. Чую, с этим Жубаном мы говна ещё хапнем, — покачал я головой.

— Ладно. Чего у тебя лучше скажи… Как прошло? — подмигнул мне здоровым глазом Чёрный и улыбнулся.

Сегодня у мужика было явно хорошее настроение. Видимо, вчера душу таки отвёл.

2 декабря 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Через сорок минут я уже был в посёлке, у дома Хромого. Макар вернулся из Балашихи, и ему пришлось снова поработать моим водилой. Прекрасно понимаю, что это ни фига не норма. По-хорошему, Черному после встречи с Ворами лучше бы иметь при себе охрану. Но, к сожалению, в дремучем 88-м даже сраного пейджера не было, чтобы дернуть Чижа на машине. А выбираться с «Афродиты» пешком — тот ещё турпоход. Ладно, хоть в банном комплексе торчали ребята брата — уже что-то. Какая-никакая охрана.

Во дворе дома Хромого, несмотря на календарную зиму, светило солнце. Охрана откровенно кайфовала: парни в расстёгнутых куртках довольно щурились, подставляя лица лучам и впитывая живительный витамин D. Отпустив Макара, я вошёл в дом и сразу двинул в кабинет брата, где застал его в компании Ткача. Они о чём-то жарко спорили.

— А я тебе говорю, Саня! Михалыч бы нам сильно помог! Он мужик хваткий, деловой, — громко говорил Вова, сидя в кресле за столом. Откинувшись на спинку, он нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотнику. Ткач стоял у окна, сложив руки на груди, и задумчиво смотрел куда-то во двор.

— Что за шум, а драки нет? — спросил я, проходя внутрь. Пожал парням руки и упал на свободный стул.

— Шо-шо⁈ Ни шо! — всплеснул руками Ткач, покосившись на Вовку с недовольством во взгляде. — Брат твой подпола знакомого притащить к нам хочет. Тот на пенсию намылился. А я ему и балакаю: шо застрои́т он нас тут всех!

— Хреновая идея, Вова, — я покачал головой. — Кадровый вопрос и ветераны — конечно по твоей части. Но брать кого-то выше себя званием — это мина, заложенная под твой авторитет. — Я поморщился, потирая переносицу, и сменил тему: — А Коти нет? Кофе кто-нибудь заварит?

— Ща! — Ткач сделал пару шагов к выходу, открыл дверь и отдал команду кому-то в коридоре. После чего вернулся к окну и пояснил, — Котя отгул попросил. Захворал вроде как хлопец.

— Короче, Вов, объясняю мысль: у тебя в бригаде одни военные. Подчинение старшему заложено у них на подкорке. Только старший у них — ты. А если будет кто-то выше в звании, возникает вопрос: «А кто на самом деле тут старший?»

— Во! Славка соображает! — Ткач одобрительно хлопнул ладонью по стене, после чего вытянул в мою сторону указательный палец, и довольно посмотрел на Вову, — брата хоть послушай!

— Ладно, ещё подумаю, — насупился брат, но было видно, что итогами беседы он не очень доволен.

— И подумай, — добродушно кивнул Ткач.

— Ладно. Пока вы думаете, у нас дело есть. На счёт хаты твоей, брат. Похоже, Черный нашёл домушников, что выставили квартиру.

— Да ну? — Вова резко выпрямился в кресле. — И сам Черный просто взял так и рассказал?

— Да. Я ж говорю: когда с людьми по-хорошему — они и с тобой по-хорошему! — подмигнул я брату, затем сунул руку во внутренний карман куртки и достал сложенную бумажку. — Вот адрес. Сегодня в четыре они приедут к барыге Паши. Барыгу не трогать и не палить. Нельзя подставлять Черного. Имейте это в виду, — я внимательно заглянул в глаза брату, понял ли меня? — Приедут, полагаю, на баклажановом «Москвиче», но это не точно. Будут сбывать твою технику. Так что дождитесь, пока её достанут, чтобы убедиться, что это наше барахло. Ну, а дальше — по обстоятельствам.

— Хорошо бы, чтобы это были наши клиенты. Сань, гудни на базу в подвал, пусть Рэмбо найдут, — с воодушевлением бросил Вова, принимая бумажку.

— Я вам там, полагаю, буду не нужен? — уточнил я.

— Нет, брат. Тут мы сами, — покачал головой Вова, впиваясь взглядом в листок с адресом, будто пытался прожечь его глазами.

— Тогда ещё один момент. Соседку нашу, тётю Люду, помнишь? — Вова кивнул. — Её вчера на рынке напёрсточники нахлобучили. Джинсы отняли в грубой форме. Я с гандоном этим вопрос решил, и с Жубаном поговорил тоже. Но хорошо бы, Вова, чтобы твои орлы территорию у входа из поля зрения не теряли. Ты там вообще на рынке людей держишь?

— Да, двое в кафе сидят, внутри, в крытой части, посменно — кивнул Вова.

— Ну вот, пусть и вход контролируют. Это наш город, брат. И нам же в нем поддерживать порядок. Иначе нахер мы нужны?

— Мысль уловил. Будем присматривать.

— И это, Вов. Тётя Люда шьёт разное: джинсы, сорочки и прочее. Хорошо шьёт. Ты бы поделился с пацанами своими информацией, что, если чего надо сшить или подшить — к ней обращались. Будет ей приработок, и пацанам хорошо.

— А шо? Мысль дельная! — оживился Ткач. — Я как раз хотел себе костюм пошить. С отливом! — Он довольно фыркнул, довольный своей шутке. — До личного состава мысль доведу. Верно, Вова? — подмигнул другу Саня. Вова согласно кивнул.

— Ладно, телефон у вас работает? Попробую до Чижа дозвонится, чтобы забрал, — поднялся я на ноги и подошел к аппарату.

2 декабря 1988 года. г. Балашиха. Алиса Александровна Фетисова

Алиса принимала ванну и, нежась в горячей воде, чувствовала себя… умиротворенной, что ли? Наверное, это наиболее подходящее слово. И дело не в том, что она наконец нашла себе парня, и даже не в том, что вошла во взрослую жизнь, попробовав секс. Это тоже важно, безусловно. Но главное — закончились долгие годы войны с родным старшим братом, который буквально не давал девушке вздохнуть и на личном фронте следил за ней, будто шпик из КГБ за государственными финансовыми резервами: круглосуточно, зорко и очень настойчиво.

И вот Вова таки отпустил поводок, и у девушки есть парень — во всех смыслах этого слова.

Надо признать, в некотором смысле такая гиперопека брата сильно влияла на её выбор парней. Другая бы ушла в отрыв просто ради протеста. Однако на Алису действия Вовы сказывались иначе — она более тщательно присматривалась к ухажёрам, будто прикидывая: проходит ли он не только её проверку, но и пройдёт ли жесткую цензуру брата. Она прекрасно понимала эту свою «приобретенную» особенность, и именно этот дополнительный ценз в качестве психологической надстройки душил её больше всего.

И вот наконец такой прорыв — брат одобрил её ухажёра по всем пунктам. Да и сама она была в него влюблена.

Более того, Алису сильно подкупал подход Славы к отношениям — он казался ей каким-то взрослым. Когда он был с ней — он был с ней на сто процентов. Но в остальное время он занимался своими делами, не мешая Алисе концентрироваться на своих заботах и учёбе. Бесконечные брожения по лавочкам и заведениям, звонки с разговорами по три часа — всё это, что практиковали её подруги со своими ухажёрами, было не для Алисы. Она просто знала, что Слава у неё есть, и это понимание работало 24 часа на 7. Так зачем нужно что-то большее? Яркий огонь горит красиво, но прогорает быстро. Пламя своих отношений она видела долгим и ровным.