— Рано… — мотнул я головой. — Позови… Волхва…

Слова давались с трудом — даже Печать Близнеца и высокий контроль над энергией не позволяли мне терпеть боль, удерживать контроль над распространением демонской маны и одновременно с этим вести светские беседы.

Но Распутин, разумеется, не понял, о ком идёт речь.

— Старика… Наумова… — выдавил я.

Мой родственник решительно кивнул и выбежал из отведённой нам для лечения комнаты.

Я прикрыл глаза и погрузился в контроль над дыханием. Вдох… выдох… Вдох… выдох…

Благодаря правильному дыханию даже без всякой магии можно облегчить физическую боль. А если у тебя основная стихия — воздух? Эффект становится в разы выше.

Рак не отвлекал меня, делая свою часть работы. И за то, и за другое я был ему крайне благодарен.

Проклятье… демонская мана всегда была очень опасной для человека. Но в клинке Безмолвной, похоже, собрался совсем дикий её концентрат. Сдаётся мне, если бы мне кисть прокусил Жировик, вылечиться было бы проще.

Хотя не факт.

Но факт в том, что метательный нож с демонскими рунами, которым меня пыталась убить Безмолвная после боя с жировиками, и который сейчас лежит у меня в квартире в шкафу в толстостенной шкатулке, обладает куда меньшей концентрацией демонской энергии.

Послышавшийся за дверью топот прервал мои размышления. И как только я перестал думать об абстрактных вещах, боль в руке начала пульсировать с новой силой.

— Господин? — ворвался в комнату Наумов-старший. Единственный из своей семьи, кто сейчас оставался в квартале Резановых.

Мы встретились взглядами, и я выдавил из себя:

— Повысь мою сопротивляемость… Доверяю тебе…

Несмотря на боль, которая от левой руки по нервам уже перенеслась во всё тело, я не морщился и не мигал, глядя на сильнейшего из известных мне менталистов.

Волхв не отворачивался, переваривая услышанное. К чести бывшего вассала рода Пожарских, ему потребовалась всего лишь секунда, чтобы понять, что я от него хочу.

Если вкратце — примерно то же самое, что сделала его дочь, чтобы спасти Архона. Однако же, в отличие от своего ратника, я сам попросил о помощи и выразил доверие этому человеку.

И потому временно полностью убрал защиту из своего мозга. Через пару секунд после этого я почувствовал, как мана Родового Дара Наумовых проникает мне в голову.

«Лечение через внушение» — самое общее и простое название для этого метода.

Пожалуй, в нашу троичную систему исцеления особо сложных случаев теперь можно вплести новый элемент.

Я понял это, когда осознал, что сопротивляться демонской мане стало гораздо проще. Волхв отлично выполнил мой приказ и даже пошёл дальше — проявил инициативу и временно задрал мой болевой порог в потолок.

— Давай, Рак, — велел я, полностью включившись в лечение. — Велес, зелья через две минуты.

Спустя двадцать минут сложных энергетических махинаций моя рука была полностью исцелена, и от демонской силы в ней не осталось и следа.

— Фух… — не стал скрывать усталость бывший граф Волконский — Леонид Вавилов — и плюхнулся на ближайший стул. — Это было… впечатляюще.

— Согласен, — хмуро произнёс Наумов-старший. Он хоть и стоял непоколебимо, однако же я ощущал, что маны в нём осталось мало, а энергоканалы здорово напряглись.

— Простите, что ничем толком не мог вам помочь, — чуть виновато произнёс граф Распутин. Его задача была проста — заранее приготовить зелья и лично всучить их мне в нужный момент.

— Без вас, Велеслав Владимирович, всё прошло бы ещё сложнее, — произнёс я, легко вычистив мозг от остатков Родового Дара Наумовых и прислушавшись к своим ощущениям.

Несмотря на то, что вчера я весь день проспал, сейчас я снова был уставший. Но, это мелочи… скоро восстановимся.

— Господа, вечером, скорее всего, нужно будет встретиться тем же составом у меня на квартире, — проговорил я, обведя всех взглядом.

Если Наумов и Вавилов фактически подчинялись мне напрямую, то отношения с Распутиными у меня лежали в несколько иной плоскости. Однако же наследник графского рода и не думал спорить.

— Хорошо, к вечеру как раз закончу свои дела в столице, — произнёс он. — Удачной церемонии. И, надеюсь, скоро ты сможешь приехать к нам в имение? — Он вопросительно посмотрел на меня.

— Что, уже набралась новая партия Велесовых детей? — удивился я. Граф счастливо улыбнулся и кивнул. — И когда только успели…

— Стараемся, — отозвался он, открывая дверь. Затем кивнул и вышел в коридор.

Следом за Распутиным комнату покинул и Леонид, оставив меня наедине с Наумовым-старшим.

— Не передумал, Иван Фёдорович? — спросил я этого могучего старика.

Он удивлённо уставился на меня своими бирюзовыми глазами.

— Почему я должен был передумать, господин?

— Ты глава семьи, с сильным Родовым Даром и впечатляющей историей, — спокойно произнёс я. — Я уверен, что в скором будущем род Наумовых снова станет дворянским. Так зачем тебе это?

Я внимательно смотрел в глаза старика. Он хмыкнул и покачал головой.

— Знаете, нет ничего зазорного для дворянина в том, чтобы быть личным слугой своего господина. Ведь, по сути, боярские дворяне и так служат своим господам. Так какая разница, чем именно заниматься? Управлять крупной компанией? Или исполнять роль личного секретаря?

Несколько секунд я оценивающе смотрел на него, а затем улыбнулся и одобрительно кивнул:

— Блестящий ответ. Тогда приступай к своим обязанностям прямо сейчас. Подай мне телефон. — Сил и желания вставать не было, так что я просто протянул руку.

Старик-богатырь с достоинством поклонился и принёс мне с тумбочки смартфон. Сняв блокировку экрана, я открыл пропущенный вызов.

Хм… Любопытно.

— Иван Фёдорович, проверь наши выходные костюмы, всё ли в порядке. Сейчас скину все необходимые номера. К двенадцати нужно подать машину — это к Василию. С Бородиным переговорите насчёт сопровождения.

Я замолчал, видя на лице своего новоявленного камерира застывший вопрос. Кивком велел ему спрашивать.

— Насколько мне известно, церемония назначена на два часа дня, господин? — осторожно начал он.

— Верно.

— Не будет ли лучше выехать заранее? Я слышал, в Москве сейчас постоянные пробки. А на подъезде к дворцу генерал-губернатора Московского в такой день и вовсе будет столпотворение.

Я улыбнулся. Пусть старик Наумов совсем недавно приехал из своей глуши в Москву, в местных реалиях разбирался прекрасно и понимал, что даже двух часов на дорогу в лютый час-пик нам может не хватить…

Чтобы приехать заранее, как и полагается.

— Я не хочу долго ждать начала церемонии среди гостей, — прямо сказал я. — Если кому-то необходимо со мной переговорить — я готов. Но все переговоры лучше вести после смены статуса.

— Понял, господин. Не смею больше отвлекать.

Наумов-старший поклонился и направился выполнять поручения. Одним пакетом отправив ему контакты своих приближённых, я нашёл нужный номер и тут же нажал на зелёную кнопку.

Гудки длились буквально пару секунд, по истечении которых я услышал бодрый голос:

— Александр Ярославович? Доброе утро, спасибо, что перезвонили.

Несколько часов спустя. Холл трёхэтажного дворца генерал-губернатора Московского.

Высокий светловолосый юноша с большими голубыми глазами был облачён в серый костюм. На его груди золотыми нитками был вышит герб рода: два перекрещённых меча, между ними — чаша с водой, несколько самоцветов и нож для снятия шкур. Правда, большинству присутствующих не нужно было смотреть на герб, чтобы узнать этого юношу. Он и сам был уже довольно известен в высших кругах аристократии.

А ещё более известной была его сегодняшняя спутница — худенькая женщина в деловом юбочном костюме изумрудного цвета и шляпке. На вид ей было лет сорок пять, не больше. Но все знали, что на самом деле графине Айседоре Ивановне Самоцветовой уже давно перевалило за шестьдесят.

Сергей Иванович Самоцветов мельком глянул на свою бабушку, которая волей покойного супруга выполняла роль регента рода. По всем правилам сам Сергей уже мог стать полноправным главой, да вот только прошлый глава в своём завещании указал, что Сергей сперва обязан закончить МАУД. С тех пор молодой граф и оказался в подвешенном состоянии — больше, чем наследник, но меньше, чем глава.