Сердце делает сумасшедший кульбит и пускается вскачь. Пятнадцать лет я не ходила на свидания. Была просто женой, матерью, старшей медсестрой. А сейчас на меня смотрит потрясающий, сильный мужчина и ждет моего ответа.

— С удовольствием, — наконец произношу я, и губы сами собой растягиваются в счастливой улыбке.

Моя кровать завалена вещами.

Я стою перед зеркалом в спальне, прижимая к груди очередное платье, и чувствую себя так, словно мне снова шестнадцать, и я собираюсь на первый в своей жизни школьный бал.

Ладони потеют, а сердце бьется где-то в районе горла.

Я пятнадцать лет не ходила на свидания.

И примерно столько же мой гардероб состоял из удобных джинсов, безразмерных свитеров, практичной обуви и медицинских костюмов. А сейчас я смотрю на свое отражение и впадаю в настоящую панику.

— Мам, ну ты чего застыла? — Даша заглядывает в комнату, опираясь плечом о косяк. Она с улыбкой окидывает взглядом гору одежды на кровати. — У тебя свидание с потрясающим мужчиной, а ты выглядишь так, будто собираешься на годовой отчет к главврачу.

— Даш, я вообще не понимаю, что мне надеть, — с отчаянием выдыхаю я, отбрасывая черное платье-футляр в общую кучу. — Все либо слишком строгое, либо откровенно старое. Может, ну его? Позвоню, скажу, что голова болит...

— Даже не вздумай! — дочь решительно отталкивается от косяка, подходит к кровати и начинает по-хозяйски перебирать вешалки. — Так, это убираем, это слишком скучно... О! Вот это!

Она торжествующе поднимает изумрудное платье из мягкой, струящейся ткани, с длинными рукавами и аккуратным V-образным вырезом. Я покупала его пару лет назад на какой-то праздник, но так ни разу и не надела.

— Оно подчеркивает твои глаза, — безапелляционно заявляет Даша, прикладывая платье ко мне. — И фигура в нем просто отпад. Мам, ты у меня красавица. Иди красься, а я пока его поглажу.

Я смотрю на свою повзрослевшую, рассудительную дочь, и напряжение в груди немного отпускает.

— Ты точно не против остаться одна на весь вечер? — с легкой тревогой спрашиваю я. — Я могу задержаться.

— Мам, мне шестнадцать, — Даша закатывает глаза, но в ее улыбке столько тепла и поддержки, что мне хочется расплакаться. — Я закажу себе роллы, включу сериал и буду наслаждаться тишиной. Иди уже. И пожалуйста, позволь себе просто расслабиться и побыть счастливой. Ты это заслужила.

Через сорок минут я спускаюсь на лифте на первый этаж. Изумрудное платье идеально село по фигуре, легкий макияж скрыл остатки усталости, а волосы я оставила распущенными, позволив им мягкими волнами лежать на плечах.

Тимур ждет меня у подъезда.

Когда я выхожу из парадной, он отрывается от экрана телефона и поднимает взгляд.

На нем темные брюки и темно-синяя рубашка, верхние пуговицы которой расстегнуты, открывая ключицы. Без хирургической робы и белого халата он выглядит еще более внушительно и... невероятно притягательно.

— Лена... — он делает шаг навстречу, и в его темных глазах вспыхивает такое искреннее восхищение, что у меня перехватывает дыхание. — Ты выглядишь просто потрясающе.

— Спасибо, — я смущенно улыбаюсь, чувствуя, как на щеках проступает румянец. — Надеюсь, я не слишком долго собиралась?

— Я был готов ждать хоть до утра, — он мягко берет меня за руку, помогая сесть на пассажирское сиденье внедорожника.

От прикосновения его ладони по коже пробегает приятная дрожь.

Мы едем в ресторан в центре города.

Здесь нет громкой музыки и суеты, только приглушенный свет, мягкие кресла и тихий джаз, играющий на фоне. Нам приносят меню, Тимур заказывает легкие закуски, горячее и бутылку хорошего красного вина.

Первые пятнадцать минут я чувствую себя скованно, ожидая подвоха, но Тимур мастерски сглаживает углы. Он не лезет в душу, не задает вопросов о моем бывшем и не говорит о больнице. Мы обсуждаем любимые книги, путешествия и страны, в которых мечтали бы побывать, смеемся над какими-то забавными историями из студенческой жизни.

Я делаю глоток терпкого вина, слушаю глубокий бархатный голос Тимура и чувствую, как напряжение внутри медленно разжимается.

Мне невероятно легко и интересно с этим мужчиной. Я ловлю себя на мысли, что постоянно смотрю на его руки — сильные, с длинными пальцами. Мне хочется, чтобы он коснулся меня, и от одной мысли внизу живота становится теплее.

— Ты сегодня часто улыбаешься, — замечает Тимур, отставляя свой бокал. В его глазах пляшут золотистые блики от свечи, горящей на нашем столике. — Тебе очень идет.

— Просто... это первый день за очень долгое время, когда мне не нужно ничего решать, никуда бежать и никого спасать, — честно признаюсь я. — Спасибо тебе за это. За этот вечер, за помощь с квартирой. Ты стал для меня настоящим спасителем.

Тимур чуть подается вперед. Выражение его лица становится серьезным. Он протягивает руку через стол и мягко накрывает мою ладонь своей.

— Лена, послушай меня, — его голос звучит низко, проникая в самую душу. — Я рад, что смог помочь вам с Дашей. Но я пригласил тебя сегодня не для того, чтобы в очередной раз выслушивать благодарности. И я совершенно не хочу быть для тебя просто «спасителем».

Я замираю, боясь лишний раз вдохнуть.

— Я смотрю на тебя, — продолжает он, невесомо поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем, — и вижу невероятно сильную, умную, красивую женщину. Женщину, которую я хочу заново узнавать каждый день. Женщину, которую я хочу обнимать, с которой хочу засыпать и просыпаться. Я хочу быть твоим мужчиной, Лена. Если ты, конечно, позволишь.

Мир вокруг нас словно перестает существовать. Исчезают звуки джаза, приглушенный гул чужих голосов, звон приборов. Остаются только его глаза — полные желания и нежности.

Я не нахожу слов. Да они и не нужны. Я просто переворачиваю свою ладонь и крепко сжимаю его пальцы, давая свой безмолвный, но абсолютно искренний ответ.

После ужина мы решаем немного прогуляться.

Ночь теплая, напоенная ароматами цветущих яблонь. Тимур ни на секунду не отпускает мою руку.

Мы идем по вымощенным аллеям парка, разговаривая уже полушепотом, словно боясь спугнуть эту хрупкую, зарождающуюся между нами магию.

Мы подходим к его машине, припаркованной в тени деревьев.

Я поворачиваюсь к нему, чтобы сказать, что вечер был чудесным, но слова застревают в горле. Тимур стоит очень близко. Настолько, что я чувствую тепло, исходящее от его тела, и вдыхаю его запах — смесь кофе, свежего парфюма и чего-то неуловимо мужского, от чего у меня кружится голова.

Он поднимает руку и осторожно, кончиками пальцев, заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его ладонь задерживается на моей щеке.

В его взгляде читается немой вопрос, он не торопит меня, давая возможность отстраниться.

Я чуть приподнимаюсь на носочках, и сама подаюсь вперед.

Он обнимает меня за талию и накрывает мои губы своими.

Это не робкое касание и не грубый напор. Его поцелуй — страстный, горячий, но при этом невероятно бережный. Я отвечаю ему со всей накопившейся во мне чувственностью. Мои руки сами собой ложатся ему на плечи, затем устремляются выше, зарываясь в густые волосы на затылке.

Тимур притягивает меня вплотную, прижимая к своему твердому телу. Я чувствую, как бешено колотится его сердце, вторя моему собственному.

Этот поцелуй выжигает из меня остатки страхов, сомнений и неуверенности. В его руках я чувствую себя такой живой, такой желанной и прекрасной, какой не чувствовала себя, кажется, никогда в жизни.

Мы отрываемся друг от друга только тогда, когда начинает не хватать воздуха.

Тимур прислоняется своим лбом к моему, тяжело дыша. Его глаза потемнели от страсти, а на губах играет легкая улыбка.

— Поехали домой, — хрипло шепчет он, нежно целуя меня в висок.

И я точно знаю, что сейчас он имеет в виду не квартиру своей сестры. Я киваю, чувствуя, как по венам разливается жар предвкушения.