Словно прочитав мои мысли, змеюка начала плести вокруг меня очередную паутину.

— Все эти годы Теодор делал то, что хотела я, — сладко пропела королева. — Потому что сам он не способен на принятие серьезных решений. То, что он признал тебя своей дочерью — это случайность. Эмоциональный порыв, который будет искоренен из его сознания, как только твоя дочь будет в моих руках.

— Какая же ты самоуверенная, Кларисса, — раздался за спиной королевы суровый мужской голос короля.

Глава 27

Лилит

Кларисса обернулась, и с ее лица, словно маска, слетела учтивость, обнажая хищный оскал.

— Теодор? Что это значит?

— Ты заигралась, Кларисса, — отрезал король, шагнув вперед. Он смотрел на нее не как на жену, а как на опасного противника. — Вот, что это значит! Довольно твоих интриг и лжи.

Мое сердце колотилось в бешеном ритме, наблюдая за этой сценой. Неужели он все знал? Все эти годы притворялся?

Следом за Теодором в покои королевы прошли Ксавьер и генерал Харташ.

— Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, — пролепетала Кларисса, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. — Я всегда действовала интересах королевства!

Король усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого гнева.

— Ты всегда действовала только в своих интересах. Тобой двигала жажда власти и вселенского господства. Вспомни, как ты настаивала на том, чтобы я принял предложение стать королем. Я ведь не хотел. Мне этот трон нужен, как дрышу пятое копыто.

Кларисса побледнела.

— Это ложь! — прошипела змеюка.

— Ложь? – повторил король с ледяным спокойствием. – Тогда как ты объяснишь эти письма? – Он вынул из кармана несколько пергаментных свитков и бросил их на пол к ногам королевы. – Письма, в которых ты тайно договариваешься с Орденом о том, чтобы они нашли Лилит и шантажировали меня ею. Письма, в которых ты приказываешь выкрасть Софию.

Меня словно ударило током. Значит, это правда. Она действительно хотела похитить Софию.

Я не выдержала и шагнула вперед. Все это время, пока король разоблачал Клариссу, во мне кипела смесь гнева и отвращения. Но услышав о Софии, об ее особенности, о том, что ее использовали, я больше не могла молчать. Презрение клокотало во мне, готовое вырваться наружу.

— К чему тогда нужна была вся эта игра в любезности? — презрительно спросила я, вглядываясь в лицо Клариссы, стараясь прочесть там хоть каплю раскаяния. Но там была лишь злоба и упрямство.

Королева вздохнула, словно я задала глупый вопрос. В ее глазах плескалась усталость, но не от сожаления, а от того, что ее план провалился.

— К тому, что твоя дочь — эмотерра, — понимая, что терять ей уже нечего, устало ответила королева. – Она уже выпила магию из двух довольно сильных магов, когда ее похитили в первый раз. Поэтому мне надо было, чтобы ты отдала ее добровольно. Приказ выкрасть Софию повторно — был запасной.

— Кто бы мог подумать, что ты такая предусмотрительная, — ехидно прокомментировал объяснение Клариссы Горнел.

Он стоял, скрестив руки на груди, и в его глазах читалось нескрываемое презрение. Он всегда недолюбливал королеву, и теперь ему явно доставляло удовольствие наблюдать за ее падением.

— Проклятый ящер! — прошипела королева, щурясь в сторону генерала. – От тебя требовалось только назначить Теодора на должность короля, улететь в свою Обитель Вдохновения и сидеть там, не высовываясь.

Горнел лишь приподнял бровь, изображая удивление.

— Кларисса, — снисходительно улыбнувшись, начал Горнел. – Ты знаешь меня уже столько лет и ни разу я не сидел, не высовываясь. В этом весь я. Интриги, власть, игра – это моя жизнь.

Королева недовольно закатила глаза, всем своим видом показывая, как ей противен генерал. Она была в ярости, но даже сейчас пыталась сохранить остатки достоинства.

— Даже если вы поймали меня, весь Орден вам все равно не переловить. А это значит, что спокойной жизни вам не видать!

Ее слова прозвучали как проклятие, повисшее в воздухе. Я невольно поежилась.

— Ну, это мы уже как-нибудь без тебя разберемся, Кларисса, — сухо ответил король. Его лицо оставалось непроницаемым, но я чувствовала, что внутри него бушует буря.

Он сделал знак стражникам, и те схватили королеву. Она сопротивлялась, кричала, вырывалась, но все было напрасно. Ее уводили, и я стояла, оглушенная услышанным. Мои ноги словно приросли к полу.

В голове крутилась только одна мысль: спокойной жизни у нас не будет. Слова Клариссы эхом отдавались в моей голове.

Король подошел ко мне и положил руку мне на плечо. Его прикосновение было теплым.

— Лилит, — сказал он, — я знаю, что это шок для тебя. Но поверь мне, я не позволю ни ей, ни Ордену причинить вам с Софией вред. И я сделаю все, чтобы защитить вас. Вы — моя семья.

В его глазах я увидела искреннее беспокойство и… надежду. Надежду на то, что мы сможем вместе построить лучшее будущее. Я хотела верить ему, но страх за Софию не давал мне покоя.

— Раз уж мы заговорили о семье, — включился в разговор Ксавьер.

Он стоял в тени, наблюдая за происходящим, давая сильным мире сего разобраться между собой. И когда первый акт был окончен, он решил взять слово.

— Я бы хотел, пользуясь случаем, попросить у вас, Ваше Величество, руки вашей дочери!

Глава 28

Лилит

Я ехала домой вся в смятении и сумбурных мыслях. Ксавьер попросил моей руки у короля. Значит ли это, что его чувства взаимны или он просто очень благородный и решил выполнить свой долг передо мной и Софией.

Теодор поступил более, чем тактично, сказав, что решение должна принимать я и если оно будет положительным, то он не против.

Перед тем, как я покинула дворец, Ксавьер подошел ко мне и очень нежно поцеловав мне руку, пристально глядя в глаза, произнес:

— Мне нужно тут все закончить, но когда я вернусь, мы обязательно поговорим и в этот раз нам точно ничто не помешает.

Я машинально кивнула и только сев в карету осознала смысл сказанных им слов.

“Мы обязательно поговорим…” — эхом отозвался голос Вьера в моих мыслях и внутри все встрепенулось от страха и предвкушения одновременно.

Весь оставшийся вечер я провела, как на иголках в ожидании того, когда же случится тот самый обязательный разговор.

Дома я не находила себе места. Бродила из стороны в сторону по комнате, словно привидение. Проверяла, спит ли София, в сотый раз перечитывала книгу, пытаясь хоть на миг отвлечься от тревожных мыслей. Но все тщетно. Голос Ксавьера звучал в моей голове, заставляя сердце то замирать, то бешено колотиться.

Вечер тянулся бесконечно. С каждой минутой напряжение нарастало, как туча перед грозой. Я сидела у окна, вглядываясь в темноту, и каждый шорох заставлял меня вздрагивать.

Наконец, когда я уже почти потеряла надежду, в дверь тихо постучали. Сердце подскочило к горлу. Я глубоко вдохнула и, стараясь казаться спокойной, пошла открывать.

На пороге стоял Ксавьер. В свете приглушенной лампы коридора его лицо казалось бледным и серьезным. Взгляд, обычно наполненный искорками веселья, сейчас был сосредоточен и глубок.

— Лилит, — тихо произнес он, и от его голоса по моей коже побежали мурашки. — Можно войти?

Я молча кивнула и отступила, пропуская его в комнату.

Он прошел в гостиную и остановился, глядя на меня с каким-то странным выражением. Комната наполнилась тишиной, такой густой, что ее можно было потрогать.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — нарушил молчание Ксавьер. — Я знаю, что ты в замешательстве. Потому что я сам чувствую тоже самое.

Я молчала, не зная, что ответить.

— Я попросил твоей руки у короля не из-за чувства долга, Лилит, — продолжил он, сделав шаг ко мне. — И не из благородства.

Я подняла на него глаза, полные немого вопроса, не понимая, откуда он мог знать мои мысли.

— Я люблю тебя, Лилит, — произнес он, и его слова прозвучали как гром среди ясного неба. — Люблю… с того самого первого дня, как увидел тогда в таверне. И нет оправдания тому, что я не искал тебя столько лет. Если ты захочешь я обязательно расскажу тебе, что происходило со мной эти пять лет, но сейчас важно другое. Я понял, что не смотря на то, что мы с тобой жутко разные, но в ситуации отношений ранены одинаково. Мы не доверяем людям, боимся признаться в своих чувствах и при этом больше всего на свете хотим любить и быть любимыми. Я, конечно, мог бы спрятаться за необходимостью воспитывать нашу дочку в полной семье, но, Лилит, давай будем честными, мы нужны друг другу не только для создания полной семьи, мы нужны друг другу, потому что я люблю тебя и очень надеюсь на то, что ты любишь меня.