— Я знаю, — ответил я, — Но…

— Никаких "но", — прервал меня Дэм. — Завтра же идешь к ней и все рассказываешь. Иначе я сам это сделаю. И поверь, ей не понравится моя версия.

Я вздохнул и отпил остатки янтарной жидкости, которая приятно обожгла горло. Они правы. Я должен довериться Лилит. Она единственная, кто может помочь мне спасти Софию.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь со стула. — Я с ней поговорю. А сейчас… мне нужно поспать. Завтра будет тяжелый день.

Я вышел из столовой, оставив друзей за столом. В голове роились мысли, одна тревожнее другой. Смогу ли я защитить свою семью? Смогу ли я остановить Орден? И, самое главное, смогу ли я вернуть любовь Лилит?

В раздумьях над всеми этими вопросами, я не заметил, как ноги сами привели меня к двери спальни Лилит. Пару секунд я стоял, раздумывая, постучаться или нет. Решившись, поднял руку и тихонько стукнул пару раз костяшкой указательного пальца. Дверь почти сразу распахнулась, а на пороге стояла Лилит и ее глаза были полны слез.

Глава 21

Лилит

София попросилась после ужина пойти поиграть с ребятами и я ее отпустила. Мне нужно было побыть одной, подумать. Взвесить все “за и “против”. Морально себя подготовить к последствиям того, что может случиться после завтрашнего признания короля.

Все, что происходило сейчас в моей жизни, было для меня в новинку. Я никогда не была в подобном. Я никогда не была внутри такой большой и дружной семьи.

И как же хочется в это окунуться! Раствориться в теплых объятиях, нырнуть с головой в эти новые ощущения, изучать их, как неизведанные земли. Хочется... Но пальцы сводит от леденящего страха. Дать им поселиться в моей душе? Пустить к себе настолько близко? А вдруг... Они натопчут там своими грязными ботинками, причинят боль, захватят мою территорию, и мне самой места не останется? Снова... Как это уже было…

“Нет, Лилит, не сейчас” , - одернула я себя, впиваясь ногтями в ладони, но воспоминания уже накрыли меня с головой.

Маркус Гримхолд... Произносить это имя до сих пор больно. Золотой мальчик, гордость Дизгастфилда...

“Дизгастфилд”, - передразнила я про себя, скривив губы.

Факультет отвращения – как символично. Моя первая любовь. Мой личный кошмар.

В груди похолодело. Я вскочила с кресла, словно меня ужалила пчела. Прошлась по комнате, пытаясь согнать наваждение. Он вошел в мое сердце с ноги, нагло и бесцеремонно. Очаровал, покорил, убаюкал мою наивную девичью душу своими комплиментами, нежностью, заботой…

“Заботой? Ха!” — если бы я только знала тогда.

А какая девчонка не мечтает, чтобы на нее обратил внимание первый красавец академии? Чтобы король выпускного бала выбрал ее своей королевой? Это же сказка!

Я даже не смела мечтать о таком. Но Маркус сделал эту мечту реальностью. Он сделал меня своей королевой.

“Размалеванной королевой позора!” — омерзительно подсказал внутренний голос.

Перед глазами всплыла картина: он держит меня за руку, нежно сжимает мои пальцы. Клянется в вечной любви, смотрит на меня своими кристально чистыми голубыми глазами.

Мы танцевали весь вечер на балу. Крутились в этом вихре огней и надежд. А после…

“После я рухнула в бездну”.

Я прикрыла глаза, зажмурилась. Голова раскалывалась от боли. Меня трясло. Глупая, наивная девчонка! Мне никто не рассказал, как мужчины могут быть коварны и изобретательны, если их цель – затащить тебя в постель.

А его цель была именно такой.

“И он ее достиг!” — из глаз потекли злые слезы.

Утром после выпускного… Это утро я помню, как сейчас. Нет, не от счастья. От вселенской боли и оглушительного предательства. Все вокруг знали. Знали, что Маркус Гримхолд выиграл спор. Сделал неприступную Лилит "еще одной строчкой" в своем внушительном, дрышевом послужном списке!

С дрожью выдохнула, разлепляя веки. Холодно. Пусто. В то утро наивная и глупая Лилит умерла. И похоронила ее не старость, а циничная правда, выплеснутая в лицо вместе с насмешками и сочувствующими взглядами. На ее место пришла новая — холодная, расчетливая и... бесчувственная.

“По крайней мере, она старалась ею быть”, — подумала я про себя с надеждой.

С тех пор я решила, что ни один мужчина больше не затащит меня в постель, пока я сама этого не захочу. Мое тело стало моим личным полем боя, где на любой малейший намек на вторжение включался сигнал тревоги.

Стоило кому-то просто попытаться взять меня за руку, как я в миг превращалась в дикого криворога, готового разорвать обидчика на мелкие кусочки.

А тех ублюдков в таверне, в ту ночь, когда я впервые встретила Ксавьера… Дрыш бы их разодрал! Я была готова выпустить им кишки за все эти похотливые взгляды, за все эти мерзкие прикосновения!

Я знала, что рано или поздно мне придется связать свою жизнь с мужчиной. Это неизбежность, продиктованная обществом. Но я всегда ждала того момента, когда мое тело само потянется, без страха и отвращения. Ждала чуда, в которое уже почти перестала верить.

И чудо случилось. С Ксавьером. Он был единственным мужчиной, после Маркуса, кому я позволила прикоснуться к себе. Его нежные, аккуратные движения... Они не шли ни в какое сравнение с тем, что я знала раньше. Это было... по-другому. Как будто он не завоевывал, а исцелял. Как будто — не брал, а дарил.

Я металась по комнате, словно раненая птица, смахивая со щек слезы. В голове был сумбур из мыслей, чувств и воспоминаний, грозящий свести меня с ума. Казалось, что выстраиваемая годами оборонная крепость из сарказма и едких замечаний, с таким трудом возведенная, разваливается по кирпичику. И скоро от нее совсем ничего не останется. И тогда... тогда я снова буду беззащитна. Снова стану той наивной девочкой, которую так легко обмануть и раздавить.

От этих мыслей сердце бешено заколотилось в груди, слезы хлынули с новой силой, воздуха перестало хватать. Я задыхалась, как будто меня душили невидимые руки.

Мне нужно было успокоиться. Собраться. Взять себя в руки. Я попыталась сделать глубокий вдох, но только закашлялась, хватая ртом воздух.

И тут… Я вдруг вспомнила его. Ксавьера. Вспомнила его теплые руки, его манящие глаза, его завораживающий баритон. Вспомнила, как он смотрел на меня. Без похоти. Без осуждения. С нежностью и пониманием.

“Как же мне сейчас этого не хватает!”

Не раздумывая больше ни секунды, я распахнула дверь, даже не услышав, что в нее постучали, и наткнулась на встревоженные глаза Ксавьера.

– Лилит? Что случилось? – в его голосе звучало беспокойство.

Я не ответила. Просто сделала шаг к нему и… обняла. Крепко-крепко, как будто боялась, что он исчезнет. Встала на цыпочки, зарылась лицом в его плечо, вдыхая его знакомый и успокаивающий запах.

Он обнял меня в ответ, прижал к себе еще сильнее. Почувствовала, как его руки гладят мою спину, успокаивая. Как по телу разливается безопасное тепло.

Я подняла голову и посмотрела в его глаза. В них я увидела отражение своей боли, своего страха и своей надежды.

И тогда, поддавшись внезапному порыву, я притянула его к себе и поцеловала.

Глава 22

Лилит

Словно тонущий хватается за спасательный круг, я вцепилась в этот поцелуй, как в последний шанс на спасение. Его губы на вкус оказались… домом. Уютным, безопасным, где не страшно быть собой.

Это был глоток свежего воздуха после долгого удушья, вспышка света в кромешной тьме. Он целовал меня нежно, почти благоговейно, словно боялся спугнуть хрупкую бабочку, только что выпорхнувшую из кокона.

В его прикосновениях не было ни настойчивости, ни напора, лишь тепло и забота. И я, уставшая от боли и разочарований, с жадностью впитывала это тепло, растворяясь в его объятиях.

Его губы скользили по моим, дразня и маня, заставляя сердце биться быстрее, а кровь — горячо разливаться по венам. В этом поцелуе не было места прошлому, лишь настоящее, наполненное надеждой и предвкушением чего-то светлого.