Благо его тренированное тело и рефлексы волка помогли его лицу не встретиться плашмя с полом, а приземлиться на руки. Таким образом я оказалась лежащей на его спине.

“В принципе, мы можем так передвигаться, но тогда ему придется ползти на четвереньках!” — возникла в голове хулиганская мысль и я хихикнула, на что получила в ответ недовольный рык.

Что ж спустя полчаса, из кабинета мы так и не вышли, потому что идти, ни я, ни он, мы не могли, а ползти на коленках Ксавьер отказался.

Не то, чтобы я мечтала о таком развитии событий, но перспектива провести остаток дня, приклеенной спиной к этому зеленоглазому упрямцу, оптимизма не добавляла. Возмущаться вслух я по-прежнему не могла. Хотя, даже если и могла бы , толку от этого все равно не было бы. Ну и потом, как ни крути, а небольшое удовлетворение от его мучений я все же получала.

"Знал бы он об этом!" - пронеслось в голове.

Хотя, зная Ксавьера, я думаю, он догадался. Не дурак все-таки.

Но постепенно и это маленькое удовольствие стало сходить на нет, уступая место нарастающему раздражению и... неловкости.

Устав стоять на коленях, Вьер аккуратно лег на бок и, соответственно, меня тоже положил. Поняв, что затекла в одном положении, я решила попробовать высвободить из пут хотя бы руки.

Согнув правую руку в локте и проведя ею под магической веревкой, я смогла вытащить наверх сначала одну руку, затем вторую. Сладко потянулась. А потом подумала, почему бы мне не попробовать повернуться с Ксавьером в одну сторону. Ведь тогда нам будет удобнее шагать.

Поворачиваясь, краем глаза заметила заинтересованный профиль мужчины. Он замер, чтобы не мешать мне осуществить задуманное, создавая опору из своего тела.

Маневр удался и теперь я лежала на боку, уткнувшись носом в прохладный атлас рубашки Вьера.

Дышать в спину мужчине, к которому испытываешь... противоречивые чувства, оказалось не самым комфортным занятием. Чувствовала каждый вздох, каждый мускул его спины. И почему я раньше не замечала, какая у него развитая мускулатура? Наверное, потому что обычно мы заняты взаимными выпадами, а не изучением анатомии друг друга.

"Интересно, — подумала я, —если бы не вся эта ситуация, мы бы вообще когда-нибудь пришли к чему-то большему, чем споры и колкости?"

И тут же одернула себя:"О чем я вообще думаю? Нам надо распутываться, а не строить воздушные замки!"

Однако мысли, как назойливые мухи, не отставали. Я чувствовала его тепло, его напряжение, и невольно вспоминала ту ночь, когда между нами проскочила искра... когда мы просто были мужчиной и женщиной без каких-либо титулов и условностей.

И, признаться честно, это были единственные приятные воспоминания в моей жизни, связанные с мужчинами.

"Хватит! — приказала я себе. —Соберись, тряпка! Надо думать, как будем искать компромисс".

Но стоило мне только попытаться сконцентрироваться на плане договора, как теплая мужская рука обхватила мои тонкие пальцы, а по всему телу пробежал табун мурашек.

Глава 14

Ксавьер

Не то, чтобы я питал какие-то иллюзии насчет этого сеанса "семейной терапии", но перспектива провести остаток дня вплотную к Лилит, пусть и спиной к спине, вызывала во мне странное, противоречивое возбуждение. Эта женщина — проклятие моей жизни и, одновременно, самое прекрасное, что со мной случалось.

Когда она попыталась освободить руки, я замер, ощущая спиной каждое ее движение. Грациозная, как пантера, и такая же непредсказуемая. Потом она решила повернуться, и я инстинктивно подставил свое тело, чтобы поддержать ее. И вот она лежит рядом, уткнувшись носом в мою рубашку. Чувствую ее дыхание, ее тепло. И чертовски хочу обернуться и посмотреть в ее красивые глаза.

Я знал, что она чувствует то же самое. Эта бешеная искра, которая проскакивала между нами каждый раз, когда мы оказывались рядом. Отрицание, страсть, взаимные уколы — все это лишь попытка скрыть истинные чувства. Попытка убежать от самих себя. Но сейчас, в этой дурацкой ситуации, все маски были сброшены. Остались только мы.

Она сделала свой ход — повернулась ко мне лицом. Нашла способ. Следующий шаг был моим. Я должен показать, что я готов взять на себя ответственность за нее и за нашу малышку. Готов быть поддержкой и опорой.

“Интересно, как я должен это сделать, если единственные мои серьезные отношения закончились предательством со стороны невесты, а потом еще и ее же смертью? — раздраженно подумал я про себя, понимая, что не те вещи я эти годы прорабатывал в терапии. —Так ладно, будем импровизировать”.

Я взял тоненькие прохладные пальчики в свою ладонь и попытался направить руку Лилит вверх, показывая, что ей нужно ухватиться за мои плечи. На удивление, она очень быстро поняла, что я хотел от нее.

“Может нам не возвращать себе голос?” — ехидно подумал я, дождался, когда девушка выполнит мою просьбу и почувствовав ее хватку на своих плечах, повернулся на живот, встал на колени, так чтобы Лилит оказалась у меня на спине, немного ее подтолкнул повыше, чтобы было удобнее нести и встал, поддерживая ее под бедра.

Я не видел ее лица и это очень осложняло ситуацию взаимодействия, но когда девушка похлопала меня по груди и показала рукой большой палец вверх, я понял, что она одобряет мои действия.

С горем пополам, балансируя, я вышел из кабинета — хотелось бы, конечно в коридор, но получилось в лес.

“Ну, Франческа! — злобно подумал я про себя. —Ну, Ведьма!”

Лилит висела у меня на спине как рюкзак с драгоценным, но очень колючим содержимым.

Выглядело все это, наверное, комично: волк, несущий на себе упрямую магессу через заколдованный лес. Вот только мне почему-то совсем не смешно.

Вместо уютного кабинета семейного психолога нас занесло прямиком в декорации к какой-то дурной сказке, где я, судя по всему, играю роль не слишком умного, но очень выносливого ослика.

Перспектива выбираться из этого дремучего леса с Лилит на спине, да еще и без возможности нормально общаться, вызывала у меня приступ раздражительности.

"Ну, держись, Ксавьер, — мысленно подбодрил я себя. —Ты выжил после предательства друга, которое сам себе придумал, внезапной смерти невесты и пяти лет терапии. Справишься и с этим цирком".

Лилит, похоже, разделяла мой скепсис по поводу наших перспектив. Она начала пинать меня по спине, видимо, пытаясь подсказать направление движения.

"О, великий указатель, — саркастично подумал я. —Интересно, она хоть понимает, что я не ясновидящий?"

Чтобы хоть как-то наладить коммуникацию, я остановился и сорвал с дерева большой лист. Нарисовав на нем солнце, палочкой, отломанной от того же дерева, я указал на небо. Затем нарисовал стрелку, указывающую в сторону заходящего солнца.

"Понимаешь? — мысленно взмолился я. —Нам нужно идти на запад!"

Лилит посмотрела на мой рисунок, потом на небо, потом снова на рисунок. Затем ткнула пальцем в совершенно противоположном направлении.

"Ну конечно, — вздохнул я. —Почему я вообще надеялся на конструктивный диалог?"

Пришлось прибегнуть к старому доброму методу "камень, ножницы, бумага".

Я нарисовал эти фигуры на листе и указал на них. Лилит, судя по всему, была знакома с этой игрой, потому что моментально выбрала "камень", ткнув в него пальцем. Я выбрал "ножницы".

"Твою ж…" — мысленно выругался я, понимая, что придется идти в ее направлении.

Поначалу лес казался тихим и безлюдным. Но вскоре мы столкнулись с первыми признаками магической живности. Сначала это были безобидные светлячки, танцующие в воздухе, словно маленькие феи. Затем мы увидели кролика размером с собаку, который смерил нас презрительным взглядом и ускакал в кусты.

“Так, стоп! — я остановился на месте. —Мы опять совершили эту ошибку: поспорили и я пошел на поводу у нее. А нам нужно найти компромисс”.