Себастьян обнял меня со спины и посмотрел на мою работу. Было видно, что он всё понимает. Он переслал документ себе на почту.

— А в твою почту только ты можешь зайти? — спросила я, млея от его объятий.

Он открыл её на телефоне и тяжело вздохнул. Переслал этот же отчёт напрямую себе на телефон, сохранил и переслал побратимам.

— На неделе полетят головы, пусть и не буквально, — сказал он побратимам. — Я догадываюсь, кто меня обирает. Слишком нагло этот крысёныш стал действовать. Спасибо, — последнее было сказано с такой нежностью, что я окончательно растаяла. И если бы мы не услышали, что пришли родители, то дело поцелуем могло и не закончиться.

— Пошли пить чай с тортиком, — сказал отец, чуть приоткрыв дверь.

— Сейчас придём, — сказал Глеб за всех.

— А мне, судя по последнему письму, нужно лично явиться в универ на сессию. Но я не взберусь на ступеньки.

— Я пойду с тобой и буду носить на руках, — сразу среагировал Глеб.

— Спасибо.

— Я тоже могу, — вздохнул Алекс.

— А ты будешь занят беготнёй и допросами.

— Ну ты жук! — весело сказал он Глебу.

Чай пили в каком-то довольном молчании.

— Когда точно у тебя сессия? — спросил Глеб.

— В понедельник, — вздохнула я печально.

— А во сколько приехать?

Я удивлённо посмотрела на него и полезла смотреть в телефон, что писал куратор.

— В десять начало, нужно приехать за полчаса до начала.

— Тебя вызвали в университет?! — сердито спросила мама. — Я им устрою взбучку!

— Не нужно, мама, — сказал Глеб мягко. — Я разберусь и Маришу на руках донесу, куда нужно.

Мама довольно кивнула, а братья с побратимами были удивлены, но промолчали. В воскресенье братцы доделали мне диван-кровать. И мы с парнями на нём вполне удобно могли расположиться, и я чувствовала, что они хотят большего, чем просто поцелуи и объятия. Но! У меня двери не закрывались на ключ, и мы могли только обниматься и целоваться до опухших губ. А в понедельник я поехала на сессию. Она у нас была в формате комбинированного экзамена сразу по нескольким дисциплинам.

Коляску Глеб оставил в машине, а меня на нужный этаж занёс на руках. Моя группа, которую я видела только на фотографиях, выглядела удивлённой. В коридоре, ожидая начала, пришлось стоять, и Глеб прижал меня к себе спиной, придерживая двумя руками. Было жарко от таких немного интимных объятий. Мои однокурсницы смотрели с откровенной завистью, парни — с недоумением. Куратор, увидев меня, сразу подошёл к нам.

— Ты уже можешь ходить?! — спросил он вместо приветствия.

— Не особо, без поддержки даже стоять не смогу.

Те, кто слышали, по-новому посмотрели на меня, но не было ни грамма сочувствия, только недоумение. Куратор собрал нашу группу и объяснил, видимо не в первый раз, как будет проходить экзамен. Мы будем тянуть билеты, и у каждого будет примерно семь вопросов по разным дисциплинам. На подготовку для первого будет минут двадцать.

— Мариша, ты пойдёшь первой, — сказал куратор. — Сидеть на обычном стуле сможешь?

— Да.

Он просто кивнул, и нас всех стали запускать в кабинет. Первыми попросили зайти меня с Глебом. Комиссия из пяти преподавателей уже сидела. Я вытянула билет из середины, и Глеб отнёс меня за первую парту, чтобы далеко не ходить. Потом осмотрел кабинет придирчиво — он был амфитеатром.

— Можете подождать в коридоре.

— Ага, размечтались, — сказал он спокойно. — Подсказать студентам не смогу, не моя специальность.

У него на поясе был пристёгнут значок, и преподаватели его заметили. Куратор показал на место рядом с собой. Глеб взял стул и сел рядом с ним.

— Константин. — Представился куратор, заметив, что перед ним маг, и стоило Глебу присесть рядом, как он увидел магический щит, чтобы студенты их не слышали. Преподаватели оживились, видимо, такая возможность поболтать и чтобы студенты их не слышали, их обрадовала.

— Глеб.

— Так вы маг?! — удивлённо спросил преподаватель с другого конца стола. — А зачем вам тогда Мариша?

— А зачем вам голова? — в том же тоне ответил Глеб. — Вы им разрешаете списывать?

— Пятый и седьмой ряд? — спросил Константин, Глеб кивнул. — Им это не сильно поможет, а так пусть тешат себя иллюзией. Я их промариную сегодня по полной. Столько мне нервы мотали — отыграюсь. Какая у вас специальность на службе?

— Менталист, — кто-то из преподавателей поперхнулся. — Не переживайте, Марише я вряд ли по билету помогу, я на другое учился. А кто-то даже из сети ответы списывает, — скучающе добавил Глеб. — Причём это уже девчонки.

Константин скомкал бумажку в плотный шарик и кинул в девушек, которые устроились на галёрке. Те испуганно посмотрели на него, он показал им кулак и погрозил пальцем.

— Пора, снимай щит и неси Маришу. Хоть кто-то на этом курсе учится.

Глеб замер, потому что в памяти куратора мелькнули наши первые звонки, и он увидел, где я раньше жила. Раздражение он подавил моментально, решив, что потом поговорит со своей парой или её родными.

На экзамене я умудрилась даже поспорить с преподавателями, отстаивая свою точку зрения, и смогла привести грамотные примеры. Это было видно по их лицам, а подискутировать — это явно их любимое занятие.

— Тебе явно нужно финансовые преступления раскрывать, — вставил свой комментарий Глеб, когда мне уже поставили оценки. — Может, переведём тебя в другой вуз, не хочется такой талант губить.

Преподаватели такого подвоха от него не ожидали, но, к удивлению, промолчали и отдали мою зачётку. Глеб подхватил меня на руки и вынес из кабинета. Вопрос задала уже в машине:

— Ты серьёзно?!

— Да. Ты так лихо помогла Мику, потом Себу. А это ты только на третьем курсе. Я вижу, что ты сможешь раскрывать разные махинации. Это достаточно безопасная профессия. И не нужно, как мне с Алексом, бегать по городу. Просто нагрянул с проверкой и поймал всех нарушителей, — он запнулся, но суть я поняла. — Милая, а где ты жила сразу после аварии? Я тогда не смотрел дальше аварии, но теперь всё зудит посмотреть.

— Ну, комнату не за один день построили. Только не злись на отцов. А мама... она только сейчас стала нормально себя вести. Кажется, очередное потрясение вернуло ей разум.

— Милая характеристика.

— Ну, она жила прошлым и не хотела принимать, что её старшая дочь погибла в аварии с семьёй. Для неё она была жива и представляла собой какой-то выдуманный идеал. А меня немного шпыняла за то, что я не соответствую этому идеалу, который она себе придумала.

Глеб обнял меня и осторожно заглянул в моё прошлое, увидев, где я жила.

— Тебе там не было холодно?

— Нет. Отцы сделали там в углу почти комнату. Даже стены возвели, пусть и временные. Но так тепло задерживалось.

— Заедем к моим знакомым, посмотрим учебную программу. Думаю, первые два курса у вас мало чем отличаются. Будешь не просто финансовым аналитиком.

Он оказался прав, программы мало чем отличались, и основные различия должны были начаться только после этой сессии. Пока Глеб общался с руководством, я сидела в коридоре и смотрела на просторный коридор. Само здание было интереснее, чем тот университет, в котором я училась. Мне нравился этот простор, и лестницы здесь были не такие крутые.

— Да пусть учится, только нужно, чтобы ей кто-то помогал переходить от класса к классу.

— Желательно на руках, — добавил Глеб. — Иначе не успеет добраться до кабинета. Ходит Мариша пока медленно, ноги ещё слишком слабые.

— Заноси свою зазнобу.

В кабинете было двое мужчин в военной форме. Мне устроили беглый опрос, не давая времени на раздумья. Но я отвечала уверенно.

— С физкультурой нужно что-то придумать.

— Мариша хорошо подтягивается. И ходить ей нужно, но под присмотром и с поддержкой, чтобы страховали.

Родители очень удивились, когда узнали, что меня перевели в другое учебное заведение. Я передала отцам квитанцию, показывающую, что обучение уже оплачено.

— Так это будет очное обучение? Кто тебя туда возить будет? — нахмурилась мама.