— Сегодня прохладно, да и пол жёсткий. На твоих костях мало мяса, а вот на моих — достаточно. Я и на полу отлично посплю.

Перед сном не могу перестать думать об Инспире. Обычные лицедеи ездят труппами. В городах, где они останавливаются, устанавливают шатёр на площади и зазывают зрителей. В детстве мне всегда хотелось побывать на подобном представлении, но приходилось довольствоваться рассказами своей служанки Аимы. Когда я получила возможность покидать дворец, сразу же спросила у Аимы, где можно найти шатёр с артистами. Она сказала, что в столице артисты выступают в специально построенных театрах, а ещё у каждого состоятельного аристократа достаточно большой дом, чтобы артисты смогли расположиться и выступать в нём. Шатры если и можно найти, то где-то на окраине. А для этого придётся проехать ворота со стражниками — неоправданный риск.

Я признала её правоту — если бы вскрылась правда о том, что я могу, пусть и ненадолго, покидать дворец, дядя не успокоился бы, пока не отыскал бы все потайные ходы. И моя жизнь стала бы и вовсе невыносимой. Но мечтать о том, чтобы побывать на представлении в шатре, я не перестала. Просто отложила эту мечту до более подходящего времени.

Думаю, в детстве именно труппы артистов ассоциировались у меня со свободой. Ещё бы — можно хоть каждый день менять свой внешний вид; можно выбирать, куда отправиться и где остаться. У меня такой роскоши не было. И не будет. Даже когда я стану себе хозяйкой, долг не позволит мне поступать так, как хочется. Наоборот, появится ещё больше того, что я должна. Я выбираю эти оковы добровольно, потому что единственная, кто способен нести эту ношу с честью и во благо народа. Я не сомневаюсь в том, что это будет правильно. Но какая-то часть меня манит всё бросить и выбрать простую жизнь. Выбрать свободу. Я никогда этого не сделаю, просто не смогу. Остаётся только мечтать об этом.

Но я понимаю, почему кому-то может нравиться странствовать. И кажется, будто понимаю Инспира. О нашей встрече я не жалею. Жалею только о том, что нам не суждено быть вместе — я не смогу пойти за ним, он не сможет остаться со мной. Задача, у которой нет решения.

Может случиться так, что мы больше никогда не встретимся…

Уже почти засыпаю, когда по подоконнику начинает барабанить дождь…

Интересно, как там Инспир? Постоялый двор забит постояльцами, сеновал тоже. Не придётся ли ему мокнуть? Не заболеет ли? Не забыл ли хозяин его покормить?..

Весь следующий день ловлю себя на том, что вглядываюсь в лица тех, кто проезжает мимо.

Понимаю, что глупо.

Понимаю, что встретить Инспира очень маловероятно.

Но всё равно ничего не могу с собой поделать.

И если сперва меня злит невозможность контролировать собственные эмоции, через какое-то время приходит смирение. Надежда на то, что я переболею, словно это всего лишь обычная простуда, мелькает в сознании. Но надолго не задерживается. Это говорит разум, а не сердце.

Город, куда мы приезжаем, отличается от виденных мной ранее. Дома опоясаны террасами и балконами, окна замков большие и совсем не похожи на бойницы. Цветы как будто ярче, а растительность пышнее и зеленее. Я никогда раньше не была на самом юге страны, но теперь понимаю, почему именно юг многие аристократы выбирают для своего отдыха.

Стоит только двери дома за нами закрыться, Бьёрн подхватывает меня, перекидывает через плечо и устремляется на второй этаж. Чувствую себя добычей или пленницей. Не знаю, кем больше. Но мне нравится. Нравится то, с какой лёгкостью этот сильный мужчина меня несёт. То, как его ладонь по-хозяйски оглаживает мою попу. Нравится, когда он пинком закрывает за нами дверь спальни, осторожно перекладывает меня на кровать и тут же набрасывается голодным зверем.

Я тоже соскучилась.

Отвечаю на поцелуй… Отдаюсь на волю страсти и умелым рукам... Обвиваю ногами и руками, чтобы быть как можно ближе… А когда мы становимся одним целым, со стоном выгибаюсь и кусаю губы.

Резкие толчки, совсем не нежные. Совсем не осторожные. Нашими телами мы рассказываем о том, как скучали. Как нам не хватало друг друга. Взбираемся раз за разом на вершину…

Со вздохом откидываюсь на подушку. По телу разливается сытая истома, а с лица не сходит довольная улыбка.

Бьёрн оглаживает мою грудь:

— Ты такая красивая!

— Красная и растрёпанная?

— С раскрасневшимися щеками, припухшими губами и спутанными волосами — особенно.

— Надо поменять простыни, — произношу я, но продолжаю лежать.

— Я наберу тебе ванну. А пока ты будешь отмокать, поменяю простыни и принесу ужин.

— Ужин — это хорошо. Это правильно.

Теперь, когда он об этом заговорил, действительно начинаю чувствовать голод.

Бьёрн ещё раз оглаживает мою грудь, затем отправляется в ванную:

— Какой аромат тебе нравится?

— Твой.

— Это меня радует. Но соль с каким запахом добавить тебе в воду?

— С запахом цветов.

— Хорошо.

Бьёрн включает воду. Затем возвращается в комнату, подхватывает меня на руки и относит в ванную. Укладывает в тёплую воду. Какое-то время стоит, скользя взглядом по моему лицу и телу, затем возвращается в спальню.

Слышу шорох ткани, негромкую ругань. Это заставляет улыбнуться.

Вода ещё больше расслабляет. Настолько, что глаза начинаются закрываться.

Бьёрн заходит в ванную и качает головой:

— Тебе нужно поесть.

— Нужно, — без энтузиазма соглашаюсь я.

Вздыхаю и принимаюсь за мытьё. Когда очередь доходит до волос, недовольно хмурюсь и укоризненно смотрю на радостного Бьёрна, стоящего у двери:

— Ты мне волосы спутал! Зачем было их расплетать?

— Они очень красивые! С распущенными тебе лучше.

— Ты хоть представляешь, как тяжело их расчёсывать?!

— Нет. Но если ты расскажешь, как это делается, я готов помочь.

— Готов он! Лучше уж я сама. Помнится, кто-то мне ужин обещал.

— И я уже за ним отправляюсь.

Судя по довольному лицу, моё ворчание его не обмануло. Волосы действительно спутались. Мне придётся проснуться пораньше и потратить какое-то время, чтобы их расчесать. Но хотела бы я что-то изменить? Ни в коем случае.

Ужин приносит Данмар. Пока он расставляет тарелки, вытираюсь, надеваю халат и присаживаюсь к столу.

— А где Бьёрн?

— Он сказал, что ты переживаешь из-за того, что у тебя спутались волосы.

— Спутались, — соглашаюсь я.

— Я помогу. Только сперва поешь. Бьёрн придёт позже.

— Хорошо. Спасибо.

Ужинаем, после чего Данмар аккуратно разбирает мои пряди. Снова наваливается сонливость.

— Если хочешь, приляг на кровать.

— Хорошо.

Ложусь с мыслями, что я только на секундочку прикрою глаза, но сознание сразу же уплывает.

Утром просыпаюсь из-за ласкового шёпота:

— Любимая, просыпайся!

— Зачем? За окном ещё темно.

— Нам нужно выехать пораньше. А до этого я хочу сделать тебе массаж.

— Ладно…

Бьёрн стягивает с меня одеяло и принимается массировать. Сперва спину, потом попу, руки и ноги. Ничего ласкового или нежного в его прикосновениях нет. Не больно, но и только.

Зато когда он заканчивает массаж, чувствую себя так, словно заново родилась. Мышцы наполнены силой и бодростью. А ещё совершенно не болят.

— Собирайся. Буду ждать тебя внизу, — Бьёрн меня целует и выходит из спальни.

Сожалею, что мы не можем задержаться в этом доме дольше. Понимаю, почему молодожёнам выделяют какое-то время, чтобы побыть только вдвоём, или как в нашем случае — втроём. Хочется насладиться своими мужьями и забыть обо всём остальном.

Хочется. Но долг на первом месте. Времени осталось мало, а ещё так много нужно сделать. Пора продолжить путь.

Замок Главы Клана Морского Змея находится на скале небольшого залива.

Прибываем в город после заката, но Данмар предупреждает, что не нужно откладывать визит на утро, а стоит отправиться прямо сейчас.