Даю волю беспокойству:

— Ты точно не ранен?

— Нет. Со мной всё в порядке, — он обнимает меня и ласково гладит по спине.

Это успокаивает. Прижимаюсь к нему и спешу удовлетворить любопытство:

— А куда подевался Юшин?

— Поскольку он играет роль слуги, то не может ужинать с господами за одним столом. Зато может поболтать с другими слугами, а то и подслушать их разговоры… Эти комнаты не самые лучшие, но постоялый двор забит, поэтому выбирать не приходится. Этот вариант лучший с точки зрения безопасности.

— Понятно… Вы узнали, где бандиты спрятали награбленное?

— Да. Райр выяснил, потому и задержался. А здесь на постоялом дворе мы встретили людей нашего Клана. Они съездят, куда нужно, и уладят всё в дальнейшем… Мне пора. Служанка поднимается.

— Ладно, — нехотя отпускаю его я.

— Послезавтра мы переночуем вместе, — обнадёживает меня Бьёрн. — Здесь слишком тонкие стены.

— Ладно.

Обмываюсь, а потом готовлюсь ко сну. Данмар расчёсывает мне волосы и заплетает их в косу. Улыбается:

— Здесь действительно очень тонкие стены. Послезавтра мы остановимся в доме с нормальной звукоизоляцией.

— А ты не будешь возражать против того, чтобы я провела ночь с Бьёрном?

— Он тоже твой муж.

— Думала, вы будете ревновать друг к другу.

— Мы поговорили и договорились. Мы тебя любим. А тебе нужно, чтобы твои мужья жили в мире. Мы не хотим тебя расстраивать. К тому же нам нечего делить — ты выбрала нас обоих и никому не отдаёшь предпочтения.

— Я рада, что вы договорились. Я вам очень благодарна.

— Раз так, ложись спать. Завтра будет новый сложный день.

— Снова разбойники?

— Снова пытаешься выпытать, что ждёт тебя впереди?

— Да… Мне перестать это делать?

— Нет. Если тебе нравится пытаться меня подловить — развлекайся.

— Договорились.

Весь следующий день двигаемся быстро и без приключений. Но всё равно до постоялого двора доезжаем в сумерках.

За воротами стоит множество повозок, а в общем зале оказывается непривычно людно. Возникает сомнение в том, что нам удастся найти комнату. Тем не менее одна всё же находится. Пусть и всего с четырьмя кроватями. Причём владелец постоялого двора очень извинятся:

— Прощевайте великодушно, но по уговору мы для Клана Огненного Вихря только одну комнатку пустой держим. Сами видите — караван пришёл. Занято все. Но могу матрасов и одеял принести.

— Хорошо, — кивает Райр. — Но еда-то, я надеюсь, у вас осталась?

— Не извольте беспокоиться, — в голосе трактирщика облегчение. — Сейчас мяса вам зажарим, блинов напечём, суп ещё остался. Нести?

— Неси. И стол нам найди у стены — госпожа не любит шум.

— Будет сделано! Я мигом!

Он спешно просит посетителей за одним из столиков уйти, обещая дать им с собой медовухи и курицу. Подвыпившие гости нехотя соглашаются. Подавальщица составляет грязную посуду на поднос, а хозяин лично протирает нам стол. После чего угодливо кланяется:

— Присаживайтесь, уважаемые.

Есть в общем зале не хочется — слишком шумно и многолюдно после тишины дороги. Но раз уж мы надели плащи Клана Туманного Пути, отказаться — значит вызвать подозрения. Так что сажусь за столик и жду, пока принесут еду.

Почти успеваем поужинать, как в зале раздаётся громкий возмущённый выкрик:

— Да как ты смеешь! Извинись!

Райр и Лайра мигом подхватываются с мест. Райр отрывисто произносит:

— Пересядьте к стене. Быстро!

Делаю, как он сказал, не задавая вопросов. А когда поворачиваюсь к залу лицом, причина просьбы становится понятна: похоже, парочка драчунов перебрала пива и нашла повод подраться. К сожалению, и у одного, и у второго нашлись приятели. Купцы и прочие постояльцы, кто был ближе к дверям, как раз в этот момент спешно покидают зал. А вот наш столик расположен в дальнем конце зала. Драка началась, и в её пылу драчуны могут увлечься и перестать отличать правых и виноватых, так что оставаться на месте действительно может оказаться не худшим выбором.

И тут в шумном зале раздаётся негромкий звук гитары.

Едва заслышав его, драчуны замирают как вкопанные. А затем переводят взгляд на барную стойку. И на смелого музыканта, который сидит с полуприкрытыми глазами и играет тихую спокойную мелодию. Но как он играет! Мелодия настолько пронзительная, что задевает какие-то невидимые струны внутри, напоминая о тёплом очаге, друзьях, любимых. Хочется вслушиваться, боясь упустить творимое чудо.

Музыкант необыкновенный: приятная внешность, хорошо сложен, его пальцы изящны. Но привлекает не это. Привлекает внутренний свет, который невозможно увидеть, но невозможно не почувствовать.

Сердце пропускает удар.

Смотрю на музыканта, не в силах отвести взгляд. Словно завороженная. Музыка окружает, усиливает очарование, наполняет щемящей тоской и предвкушением чего-то невероятно прекрасного.

Никогда не думала, что смогу влюбиться с первого взгляда. А потом увидела его.

Окружающий мир словно растворяется. И остаёмся только я, музыкант и его музыка.

А потом музыкант открывает глаза, тепло улыбается и начинает петь. Что-то о шаловливом весеннем солнышке, которое не спешит согреть полянку. Окружающие начинают негромко подпевать припев, и это немного возвращает меня к реальности.

Вспоминаю, где я. Вспоминаю, кто я.

И всё равно не могу отвести взгляд от музыканта.

В какой-то момент он тоже на меня смотрит. И между нами словно молния проскакивает. А может, мне всё это только кажется — слишком мимолётно происходящее…

А потом импровизированный концерт заканчивается.

Музыкант соскакивает с барной стойки, вешает гитару за спину и уходит.

Уходит в полной тишине.

Понимаю, почему в тишине — кажется, будто любой звук способен разрушить чудо, только что случившееся у нас на глазах.

К еде больше никто не прикасается. И у меня такого желания не возникает тоже. Я слишком впечатлена, чтобы думать о чём-то кроме того, чему мы стали свидетелями.

Народ начинает расходиться. Мы тоже отправляемся в номер.

Когда поднимаемся в комнату, наваждение проходит.

Райр улыбается:

— Нам невероятно повезло! Инспир нечасто выступает. И всегда сам выбирает публику.

— Инспир? Это имя того музыканта? — уточняю я.

— Да! Боги благословили его способностями к музыке и пению. Про Инспира говорят, что он может одинаково хорошо играть на любом из инструментов. А ещё говорят, что он может с помощью своего дара утихомирить толпу, заставить раскаяться грешников, пробудить в душах людей самое лучшее, подарить надежду... Как вы видели, первое — точно правда.

— Это было невероятно! — соглашаюсь я. — Но музыкант не выглядел так, словно у него есть деньги: никаких украшений, одежда самая простая. Да и выступал он на постоялом дворе, а не в доме богатого аристократа. Как так вышло?

— Инспир — странствующий музыкант. Он нигде не задерживается надолго. Согласись он, и не только аристократы, но даже Главы самых влиятельных Кланов боролись бы за право нанять его. Но Инспиру такое не интересно. Деньги его не влекут.

— Совсем? Но на что в таком случае он покупает еду?

— Обычно его кормят хозяева заведений, в которых он выступает, а ещё дают ему корзину с продуктами с собой. Еда — это единственное, что Инспир берёт в качестве платы за свой дар.

— Как необычно! Понятно, почему он такой худой.

— Любое место, в котором выступает Инспир, становится знаменитым. Если бы постоялый двор был в городе, все посетители, которые присутствовали на выступлении, пришли бы и на следующий день в надежде на новое выступление Инспира. И вообще, начали бы бывать в этом месте почаще.

— Даже если бы он уехал?

— Да. Если место Инспиру понравилось, он обязательно туда вернётся.

— Понятно…

Одну из четырёх кроватей в единственной предоставленной нам комнате выделяют мне, вторую — Данмару, оставшиеся достаются Лайре и Юшину. Бьёрн и Райр располагаются на полу. Когда Юшин начинает отнекиваться и предлагает уступить кровать Бьёрну, тот отмахивается: