— Щедрое предложение, — киваю я. — Благодарю. Положусь в этом на ваше мнение. Но, как вы понимаете, преданность этого человека мне должна быть безоговорочной.

— Он согласен на ритуал безоговорочной преданности, потому что это то, во что он верит.

— Вы же понимаете, что в таком случае вам придётся отказаться от его услуг?

— Я понимаю. Для меня важнее ваша безопасность, чем информация. За исключением той информации, которая может повлиять на жизнь нашего Клана.

— Это разумно. Меня это устраивает.

— Я рад, что мы обо всём договорились… Позволите ли вы дать вам совет? — прищуривается Канст.

— Буду очень за него благодарна, — киваю я.

— Не тратьте время на Клан Лепестков Антурии и Клан Лунных Бликов. Дело не в том, что они откажутся вам помогать. Наоборот, они в любом случае будут на вашей стороне. А вот в Клан Туманного Пути я рекомендую вам съездить. Он разобщён, каждый в нём блюдёт свои интересы. Но вам нужно найти надёжного казначея, пусть даже он и не станет вашим мужем, и не будет входить ни в одну влиятельную семью. Только тот, кто вырос в Клане Туманного Пути, знает все их уловки и особенности. Семьи этого клана очень богаты, но они не любят делиться своим богатством. А восстановление страны — дело дорогое.

— Это очень разумный совет, — киваю я. — Вы хотите посоветовать кого-то конкретного?

— Я составлю для вас список всех, на кого стоит обратить внимание. Но я не уверен в том, кто из них может согласиться принести вам клятву на крови и что они попросят за свою помощь.

— Я понимаю… А что за свою помощь хотите вы?

— Ничего. Я лучше многих других понимаю, насколько важно, чтобы именно ваш род правил нашей страной. А ещё надеюсь, что вы продолжите политику членов вашего рода в отношении нашего Клана.

— Думаю, мы друг друга поняли, — киваю я.

Я понимаю, что именно он имеет в виду. Дядюшка ввёл налоги для Клана Изменчивого Ветра: они должны платить процент с каждого гонорара, кроме того, городские площади больше не предоставляются для их выступлений бесплатно. И я согласна с Канстом: обдирать тех, кто и без того зачастую едва сводит концы с концами, неправильно. А вот потрясти Клан Туманного Пути — действительно хорошая идея. Они, конечно, платят налоги. Но вот в каком объёме? Для этого действительно нужен тот, кто видит всю картину изнутри. Пока дядюшка богател, Клан Туманного Пути тоже не беднел. В отличие от остальных моих подданных... Канст по праву занимает место главы клана, в который входят лицедеи, шпионы и наёмные убийцы.

Пропетляв между деревьями, выходим на берег озера. Дом, который нам выделяют, имеет выход к воде, и из его окон открывается чудесный вид. Канст прощается и напоминает о том, что будет ждать нас вечером. Заверяю его, что мы обязательно придём.

Нас ждёт горячая вода, просторные комнаты с мягкими постелями, а ещё свежеприготовленная еда. После путешествия в горах такие вещи я начала ценить гораздо выше.

Вечером за нами приходит девчушка лет десяти и отводит на площадь. Занимаем почётное место на трибуне рядом с Канстом. Он улыбается:

— Вы вовремя. Сейчас начнётся представление.

Та же девчушка, что привела нас сюда, вручает нам тарелки с мелкой сушенной рыбой, орехами и порезанными фруктами; чуть позже — ставит перед нами горшки с квасом.

А потом начинается представление.

Небольшой спектакль с изумительной игрой актёров; акробатический номер, во время которого акробаты создают пирамиду, одновременно жонглируя булавами; танцовщицы в широких юбках, отплясывающие под стук барабанов — мне нравится всё.

Чувствую себя ребёнком, который впервые попал на представление. Хлопаю, не жалея ладоней. Потому что я действительно вижу подобное представление впервые. Сперва дядюшка говорил, будто я для этого слишком мала, а потом уже мне самой приходилось играть роль набожной фанатички, так что я вынуждена была отказываться от любых развлекательных мероприятий. Даже на балах сидела со скучающим выражением лица. Зато теперь ребёнок внутри меня радуется и ликует. И я радуюсь вместе с ним.

А потом выходит Инспир. Садится прямо на краешек сцены, свешивает ноги, по-мальчишески озорно улыбается, опускает взгляд и пространство заполняют грустные гитарные переливы. А потом он начинает петь:

— Она идёт, словно летит.

И каждый шаг кинжалом в сердце.

Ах как бы я хотел коснуться нежных губ,

Прижаться к ним хотя бы на мгновенье…

Каждое слово Инспира отзывается внутри меня. Болью отзывается. Его сердце занято. Явно занято. Похоже, наша встреча — это лишь способ судьбы показать мне правду. Всё, что мне остаётся — надеяться, что та, что украла его сердце, подарит ему взамен своё…

Инспир поднимает взгляд и теперь совершенно точно смотрит только на меня. В мои глаза. И поёт именно для меня:

Ах как бы я хотел коснуться нежных губ,

Прижаться к ним хотя бы на мгновенье…

Сердце замирает, а потом пускается вскачь. Смотрю в его глаза, словно приворожённая. Понимаю, что он не сможет быть со мной, а я — с ним. Но в этот момент всё неважно.

Когда песня заканчивается, Инспир оставляет гитару на сцене, спрыгивает с неё и поднимается на мою трибуну. Останавливается передо мной. Какое-то время всматривается в моё лицо, а потом неуверенно просит:

— Мы можем поговорить? — и протягивает руку.

— Да.

Сжимаю его ладонь и поднимаюсь. Я помню, кто я и где нахожусь. Я помню всё. Просто в это мгновение это перестаёт иметь значение.

Его ладонь тёплая, небольшая, мозолистая. Не отпускаю её, даже когда поднимаюсь с места. Он не выпускает мою ладонь тоже.

Спускаемся с трибуны, а после сворачиваем к озеру. Какое-то время идём вдоль берега, а потом Инспир подводит меня к скамейке. Садится. Я усаживаюсь рядом.

Он нарушает тишину первым:

— У меня ничего нет, кроме меня самого. Я не смогу даже просто остаться рядом — дороги меня манят, мелодии и слова ждут, чтобы через меня воплотиться. Я не принадлежу себе. И тебе принадлежать не смогу.

Грустно улыбаюсь:

— Я тоже не принадлежу себе. Я не смогу уйти с тобой.

— Выйдешь за меня?

— Будешь моим третьим мужем?

— Да... Я всегда буду к тебе возвращаться.

— Я всегда буду тебя ждать… Ты знаешь, кто я?

— Ты принцесса Айсара. Я почувствовал, кто ты, когда влюбился.

— Значит, решено?

— Решено… Завтра на закате?

— Завтра на закате.

Откидываю капюшон и укладываю голову на его плечо. Мы сидим и любуемся отражением луны в водной глади. А когда небо начинает светлеть, Инспир провожает меня к домику, в котором мы остановились.

Прежде, чем попрощаться, он робко улыбается:

— Могу я тебя поцеловать?

— Да, — улыбаюсь я. — Ты можешь.

Поцелуй сладкий и немного терпкий. Прощаемся без слов, взглядами. И в этих взглядах обещание.

Для кого-то подобное поведение было бы инфантильным, незрелым. Я же сердцем чувствую, что поступаю правильно. Да, мы не сможем быть вместе как настоящая пара, проживая дни бок о бок. Но из-за этого наши редкие встречи станут особенно ценными.

Он будет всегда ко мне возвращаться. Я же буду всегда его ждать.

___

Взгляд серых глаз серьёзен. В нём твёрдая решимость:

— Понимаю, что совсем тебе не подхожу. Но если ты согласишься стать моей женой, я сделаю для тебя что угодно.

КОНЕЦ.