— Правильно, — сказал Фёдор, глянув на меня.

Я же смотрел на курицу, которая, наконец, успокоилась и уселась возле печи, а Бекон, к моему удивлению, совсем не проявлял к ней интерес. Может, вспомнил мои слова про лишний пельмень и сохранение уток?

— Они пешком идут, — торопливо добавил Михарь, — не спешат, но всё равно…

— Михарь, — сказал я, присаживаясь рядом. — Твоих птиц надо спасать. Сколько у тебя голов?

— Много, конечно! — всхлипнул он. — Пять, а то и шесть десятков! И это только куры! Они же мои… я их с птенцов…

— Значит, спасём, — перебил я. — Ты сказал, что они идут пешком и не спешат. А мы пойдём лесом напрямик по короткой тропе. У нас есть преимущество во времени, и мы его используем. Когда эти четверо дойдут до твоего дома, они не увидят ни тебя, ни птиц.

— И что же они увидят? — Михарь поднял на меня растерянные глаза.

— Пожар, — ответил я. — Точнее, дым и пламя. Они подойдут и увидят, что хозяйство полыхает. Подумают, что ты спятил и сам всё спалил, чтобы не досталось князю. Птицы орут, огонь горит, так что внутрь они не сунутся. Им останется только доложить, что птичник сам уничтожил своё добро и бежал. А князю какая разница, кто именно тебя выкурил, если результат достигнут?

Птичник захлопал глазами и обвёл нас всех взглядом.

— Но… ты хочешь всё поджечь? — спросил он дрожащим голосом. — Это же мой дом, мои сараи…

— Ни один сарай не пострадает, — пообещал я. — Будет только видимость. Дымная завеса, языки пламени — это как на кухне. Есть такой кулинарный приём, называется фламбе. И когда льёшь крепкое пойло, и огонь вспыхивает, но сковорода остаётся целой. Нужно только правильно подобрать состав и контролировать горение.

— Фламбе? — переспросил Михарь. — Ты в своём уме? Как сковородкой можно устроить такое?

— Я всё сделаю, — сказал я, поднимаясь и на ходу закатывая рукава. — Мы сделаем то же самое, только в большем масштабе. Грумхильда, у нас есть старая сковорода, которую не жалко?

— Есть, — орчиха уже готова была сама треснуть этой махиной наёмников. — Вот, бери. Я её всё равно хотела выбросить — ручка треснула.

— Идеально, — кивнул я. — Теперь мне нужно масло, самое дешёвое, которого много. И крепкая настойка, есть она у кого?

— Есть, конечно! — усмехнулась Грумхильда. — Правда, я её берегла для другого, в ней градусов шестьдесят.

— Подойдёт. Я теперь потом другую куплю, ещё лучше

Я быстро перебирал ингредиенты, прикидывая в уме эффект от каждого. Мне нужны дым, запах, огонь.

— Фёдор, ты идёшь с нами, — скомандовал я. — Понесёшь самое тяжёлое. И захвати запасной плащ — накроем птицу, когда поведём.

Минотавр молча кивнул и вышел. Через минуту он вернулся с плащом и мотком верёвки.

— Бекона берём? — спросила Грумхильда.

— Берём, — кивнул я. — Для него я приготовил отдельную роль. А ты останься здесь.

Кот, услышав своё имя, навострил уши и посмотрел на меня с недоумением: «Мол, ты серьёзно?»

— Пошли, су-шеф, — ответил я ему, — пора отрабатывать всё съеденное.

Мы выдвинулись немедленно. Фёдор уверенно вёл нас короткой дорогой через лес, и ветви сами поднимались над его головой. Я глянул между деревьями и тихо шепнул пару слов благодарности дриаде.

— Когда доберёмся, — начал я инструктировать команду, — Михарь, ты первым делом выводишь птицу в загоны, но чтобы она не разбегалась. Они мне будут нужны. А тебя, Фёдор, я попрошу узнать, где сейчас наши красавцы и подать сигнал, когда они будут близко, чтобы мы не зря жгли масло. Справитесь?

— Справимся, — кивнул Михарь. — А ты?

— А я буду колдовать над огнём.

За несколько минут до дома птичника минотавр нырнул в заросли и растворился среди деревьев, а мы поспешили дальше. Едва показалась калитка на задний двор, Михарь побежал выгонять птицу, ему активно помогал Бекон, пугая уток и шутливо кусая гусей за хвосты. Кудахтанье и кряканье стояло на всю округу, мне как раз оно и было нужно. Сразу понятно, что здесь что-то происходит.

Я же выбрал место перед воротами, которое лучше всего продувалось. Отсюда ветер будет гнать дым в сторону тракта, когда на нём появятся наёмники. Следующим шагом было вытащить бочки из сарая и залить их маслом. С учётом параметра Силы и ловкости, да ещё и навыка, делающего спину крепче, умудрился сделать всё сам и очень быстро. Сверху в них бросил по охапке сухой травы и ветоши.

Одну бочку щедро залил маслом, а вторую — крепким пойлом. Настала очередь жаровни. Достав её из котомки, я водрузил её на ящик и поставил сверху чугунную сковороду. Следом на сковородку отправились остатки масла, травы и мёд. Всё это вместе даст отличную дымовую завесу.

— Они выходят из-за поворота, — голос Фёдора, как глас с неба, едва не заставил меня подпрыгнуть.

— Когда ты уже успел вернуться⁈ — ошарашенно спросил я и тут же протянул ему огниво. — Чиркни, как только я дам сигнал.

Минотавр кивнул и встал у дальней бочки. Бекон, которому уже надоело играть с пернатыми, подошёл ближе.

— Рыжий, для тебя у меня есть два задания, — серьёзно сказал я ему. — Сначала залезай на забор и следи за наёмниками, как приблизятся, спрыгивай. Это будет для нас сигналом. После этого можешь ещё раз напугать птицу, главное, чтобы орала погромче. Но не убивать, понял меня?

Кот слушал меня, наклонив голову, довольно оскалился и одним прыжком взлетел на забор. Надо же!

Я занял место у сковороды и выкрутил кристалл на полную. Мне сейчас нужен был весь его жар. Масло начало нагреваться, сперва тихо, потом всё громче. Одним глазом я смотрел на него, а вторым — на Бекона. И когда он спрыгнул с забора, я щедро плеснул в сковородку полчерпака горючей смеси из бочки, резко отпрыгивая в сторону.

Раздался громкий хлопок, и передо мной взметнулся столб пламени. Языки огня поднялись на высоту человеческого роста, но опали, оставив после себя густой белый дым. Он поплыл по всему двору, быстро заполняя всё пространство. Налетел порыв ветра, и здоровенное облако бодро поплыло в сторону тракта.

— Фёдор, зажигай бочки! — махнул я рукой.

Минотавр чиркнул огнивом, и сухая трава мгновенно занялась внутри бочек. Три ярких столба огня взметнулись к небу. От них дым был ещё гуще, чем от сковороды, и у меня даже в горле запершило. Фёдор помог ему, несколько раз взмахнув плащом.

— Бекон, птица! — скомандовал я.

Кот в три прыжка оказался у загона и чуть не раздавил своим весом гуся. Тот заголосил на своём языке, и вряд ли это было что-то цензурное. Через секунду от рыжего хулигана досталось сразу трём уткам, а потом дело дошло и до петуха. Правда, тот решил потягаться с котом и заорал во всё горло.

Последним в дело должен был вступить сам Михарь. Надеюсь, он тоже не отойдёт от моего плана и сделает всё в лучшем виде. И он не подвёл.

— Горим! Всё горит! Птица гибнет! Мои пернатые красавицы! Вы никому не достанетесь!

Кричал он так натурально, что я сам на секунду ему поверил. Пока птичник изображал сумасшедшего, я приник к щели в заборе, чтобы получше рассмотреть наёмников.

Их, как и говорил Михарь, было четверо. Все как один при мечах и с одинаковыми плащами на плечах. Они замерли в метрах тридцати от ворот, не решаясь подойти ближе. Я бы тоже не подошёл, мы тут такое представление устроили, что даже знай я правду, всё равно бы не стал приближаться.

Жаль, я только не слышал, о чём сейчас разговаривали наёмники.

— Ругаются, — вдруг сказал Фёдор.

— Ну у тебя и слух, — восхитился я. — Я свои мысли не слышу, за эти воплями птиц.

— Говорят, что птичник рехнулся, — проигнорировав мои слова, продолжил минотавр.

Михарь зашёлся в крике с новой силой. Бекон, я мог поклясться, улыбнулся и присоединился к нему, по-кошачьи пронзительно заорав. Из этих двоих получился отличный дуэт.

— Уходим, говорят, — пробубнил минотавр, — боятся, что их обвинят в поджоге леса. Решили доложить князю, что сам птичник своё хозяйство поджёг.

О последнем я и сам догадался, увидев спины наёмников. Обратно они шли гораздо быстрее, наверное, хотели поскорее отчитаться. Не прошло и десяти минут, как их силуэты пропали с моих глаз.