К.Т. А если лжеученых вызвать на научный дитут?
О чем вы говорите — они откажутся от такого диспута. Вот, например — господин А. Охатрин, сторонник еще одной лженаучной теории. Мне позвонили с НТВ и потом мне сообщили, что дискуссия не состоится: оппонент отказался в ней участвовать. Вот вам итог — не может состояться дискуссия между наукой и лженаукой.
К.Т. Уруцкоев будет счастлив подискутировать с Вами, если верить его статье в “Независимой газете”.
А вот с человеком, который, потеряв совесть, белое называет черным, у меня нет ни малейшего желания встречаться. Я Вам, по-моему, достаточно наглядно представил, что это за личность, а Вас-таки цирк манит.
К.Т. С наукой все более или менее ясно.А как Вы относитесь к религии?
Давайте оставим ее в покое, я атеист и на эту тему не хочу разговаривать. Хотя, если вы затронули эту тему, то могу сказать, что ко мне в последнее время стали обращаться религиозные деятели.
Совсем недавно я получил письмо от одного из архимандритов г. Москвы. Он просит поддержки… в области борьбы с лженаукой, к которой он относит астрологию, уфологию и т. д., просит помочь разобраться с одной из общественных академий, которая, по его мнению, является антинаучной. Надо сказать, по этой части я с ним трогательно единодушен.
К.Т. Значит, в этом наука и религия сходятся?
Да, но мы не можем быть стопроцентными союзниками. Хотя они мои статьи публикуют, ссылаются на них, даже называют общих противников.
К.Т. А полемизировать с деятелями религии Вы не собираетесь?
Мне лженауки хватает — я просто не успеваю. Если бы ее не было, я бы, пожалуй, и решился. А пока этим занимаются другие люди. Академик Виталий Гинзбург, который входит в нашу комиссию, довольно часто выступает против религии. Так что у нас разделение обязанностей.
Беседу вела Ангелина Федорова
СТО ЛИЧИН ЛЖЕНАУКИ[13]
Лженаука… Стоит услышать это слово, и ассоциации уводят во времена, когда была под запретом кибернетика, а генетику у нас называли не иначе как продажной девкой империализма. Возврата к тем временам, надо думать, не произойдет. Тем не менее в газетах и журналах в последние годы довольно регулярно замелькало название “комиссия по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований Российской академии наук”.
Какой смысл вкладывают в это слово члены комиссии? Как и для чего они решили бороться со лженаукой? Редакция “ЧС” решила выяснить это, как говорится, из первых рук и обратилась к человеку, который был одним из инициаторов создания этой комиссии и стал ее председателем — академику Эдуарду Круглякову, заместителю директора новосибирского Института ядерной физики СО РАН.
Опасения, что наша комиссия под видом борьбы против лженауки начнет “зажимать” какие-то новые идеи, неожиданные гипотезы, мне приходится слышать нередко, — сказал Эдуард Павлович. — На это я обычно отвечаю, что печально памятные репрессии против генетики и кибернетики исходили вовсе не от ученых — соответствующие решения об этом принимали члены Политбюро. В нашей комиссии политиков нет — только ученые. И мы вовсе не ставим целью борьбу с новыми теориями, какими бы фантастическими они ни казались — если только теории эти базируются на объективных законах природы. Наша задача в другом — защитить общество от всевозможных проходимцев и шарлатанов, которые под видом науки занимаются откровенным жульничеством, сколачивая для себя немалые моральные и материальные капиталы и нанося тем самым ущерб обществу, государству и настоящей науке.
Неужели это явление приняло такие угрожающие размеры?
Яне склонен приуменьшать ни масштабов его распространения, ни вреда, которое оно причиняет.
Но что же этому способствует?
Причин много. Одна из главных, как это ни парадоксально звучит, — стремительное развитие научных исследований. Еще лет сто назад любой образованный человек был в силах понять, чем занимается тот или иной ученый, в какой бы области науки последний ни работал. А сейчас даже работающие в очень близких областях исследователи далеко не всегда могут разобраться в смысле того, чем занимаются их коллеги. И это создает богатую почву для всевозможных фальсификаций. Другая причина состоит в том, что наука пока еще не в состоянии объяснить многие явления, с которыми сталкиваются люди. А получить объяснения хочется… И часто находятся нечистоплотные деятели, которые дают эти “объяснения”, привлекая совершенно ненаучные источники и аргументацию. Наконец, нужно назвать и такой фактор, как живущее в каждом из нас ожидание чуда, тяготение к всевозможным мистическим подходам. Это заложено в психике человека, с этим ничего не поделаешь. А дальше фальсификаторам остается лишь ввести в дело давно известные и хорошо отработанные технологии, с которыми и журналисты, надо думать, знакомы, — и в массовое сознание успешно внедряются представления о неком чудо-лекарстве, исцеляющем от всех болезней, об источнике неисчерпаемой энергии, о способе едва ли не мгновенного решения всех экологических проблем и так далее.
Лженаука в таком понимании — это беда лишь нашего времени?
Боюсь, что нет. Самому раннему упоминанию слова “лженаука” — по крайней мере, самому раннему из известных мне — уже около тысячи лет. Это слово употребила византийская принцесса Анна Комнина. Кстати, употребила по отношению к астрологии, адепты которой до сих пор весьма успешно дурачат миллионы и миллионы людей. Однако таких разнузданных форм, как в наши дни, лженаука минувших веков не принимала.
Во многом способствовало расцвету лженауки длившееся на протяжении почти всего XX в. противостояние двух общественных систем. Понятно, что проще всего было добиться финансирования в области секретных разработок, ведущихся в целях развития военной техники и технологий.
Приведу только один такой пример из теперь уже далеких 50-х годов. В 1955 г. в США некий умелец вроде бы продемонстрировал явление антигравитации и получил большие деньги на продолжение работы. Об этом стало известно советской разведке. Естественно, раз что-то разрабатывается для военных целей у них, оно должно появиться и у нас. В соответствующие высокие инстанции был вызван академик Капица. И только его высокая научная порядочность и большое личное мужество помешали тому, чтобы многие миллионы народных рублей были пущены на ветер. Несмотря на оказываемое давление, он наотрез отказался разворачивать работы в этом направлении. И оказался прав: ка-кое-то время спустя тот американский умелец, разумеется, ничего не добившись, благополучно бежал в Южную Америку, прихватив полученные от военных деньги. Казалось бы, в этой истории поставлена точка. Но сейчас, по моим сведениям, нечто подобное вновь разрабатывается в наших краях на средства, вовсе не лишние для настоящей науки. Практически то же самое я мог бы рассказать и о телепатии, и о многих других вещах, в принципе недостижимых, разработчикам которых успешно удается “доить” госбюджет.
В прошлом году в Москве прошел беспрецедентный научный форум — первый международный симпозиум “Наука, антинаука и паранормальные верования”, одним из организаторов которого выступила возглавляемая Вами комиссия. Вместе с российскими учеными в нем приняли участие исследователи из США, Великобритании, Канады, Франции, Швеции и других стран. Означает ли это, что феномен лженауки — беда не только российская, но и всемирная?
И да, и нет. В таких масштабах, как у нас, в государственных структурах США и Европы лженауки и мракобесия нет. Но там ученые создают так называемые общества скептиков, члены которых расследуют с позиций науки заявления о различных паранормальных явлениях: НЛО, привидениях, полтергейстах, “плачущих” иконах и т. д. Эти “скептики” доказывают, что такие явления обычно либо имеют вполне рациональное объяснение, либо в их основе лежат трюки и мошенничество. Некоторые фокусы они продемонстрировали прямо в ходе симпозиума. Конечно, разоблачение подобных ловкачей — тоже дело нужное. И нам было интересно встретиться и пообщаться с зарубежными коллегами. Но в России по этому поводу можно сказать одно: нам бы ваши заботы!
