— Я не получал приказов оставлять свидетелей в живых, — спокойно ответил я. — В мою задачу входило устранение цели любой ценой.

— Идиоты, — выдохнул незнакомец. — Долбаные солдафоны.

Гость поднялся и принялся вышагивать по кабинету туда-сюда. На некоторое время повисла тяжёлая пауза. Я не понимал что происходит, как, впрочем, и моя команда. Михеев смотрел на нас с осуждением, а вот Исаев… На его лице почему-то блуждала добродушная ухмылка, и в его взгляде читалось полное удовлетворение нашей работой.

— В общем, так, Валентин Савельевич. Я хочу, чтобы вы исправили то, что натворили ваши люди.

— Простите, но некромантов в моём подчинении нет, — развёл руками полковник.

— Для вас это что, шутка? Вы понимаете, что ваш так называемый суперагент уничтожил мой главный актив прямо перед предстоящим голосованием⁈

— Я не понимаю, что вы хотите от меня? — развёл руками Исаев. — Убрать Гиреева было вашей инициативой. Я предупреждал, что в этой операции нет никакого смысла.

— При всём моём уважении, это не вам решать! — Гость снова перешёл на повышенные тона.

— Арсений Константинович, при всём моём уважении, никто не мог знать, что Семирядин станет случайным свидетелем. У наших агентов есть чёткие инструкции на подобные ситуации. Нашей вины здесь нет.

— Это мы ещё посмотрим, — фыркнул гость и нервной походкой покинул кабинет.

Исаев тяжело вздохнул, но улыбка на его лице стала ещё шире. Михеев всё так же смотрел в одну точку на столешнице, будто видел в этом месте ответы на все вопросы.

— Разрешите идти? — спросил я.

— Нет, — вместо полковника ответил Михеев и поднял на меня тяжёлый взгляд. — Вы хоть представляете, кто это был? — Он кивнул в сторону двери, намекая, о ком идёт речь.

— Какая-то шишка из совета директоров, — предположил я.

— Да, какая-то, — хмыкнул майор. — Это Перфильев, главный претендент на должность генерального директора «Заслона». И вы собственноручно убили его главный финансовый рычаг.

— Мы не могли знать…

— Не могли, — вставил своё слово Исаев, — всё верно. И вы поступили ровно так, как вас учили.

— Я не понимаю, Валентин Савельевич… — Майор покосился на начальника. — Что именно вас так забавляет? Вы ведь не хуже меня понимаете, какие это проблемы принесёт нашей программе?

— В случае, если Перфильев займёт кресло генерального, — хитро прищурился полковник. — Лично я, предпочёл бы не менять власть.

Михеев некоторое время молчал, глядя на полковника. Пару раз он словно пытался задать какой-то вопрос, но не решался. Затем, глубоко вздохнув, будто перед прыжком в воду, он всё же высказал то, что крутилось на языке у каждого из нас.

— Я вот одного не понимаю: откуда на Норд-Прайме взялись радикалы из «Свободного пояса»? Да так точно, в самый подходящий момент?

— Намекаешь на моё участие? — Исаев приподнял брови, а его улыбка стала ещё шире.

— Я ни на что не намекаю, — покачал головой майор. — Просто хочу предупредить, что мы лезем в игру не нашего уровня.

Я слушал их разговор, поочерёдно переводя взгляд с одного на другого. И тут до меня начал доходить весь смысл сказанного. Атака на Гиреева не была случайностью. Как и легенда Дашки, которую отправили на свадьбу, проходившую прямо по соседству с корпоративным бункером «Рудкоффа». И я совсем не удивлюсь, если этот самый Семирядин не случайно выглянул в коридор, как раз в тот момент, когда я выдвинулся на позицию. Но как удалось полковнику всё это рассчитать, было за пределами моего понимания.

— Что притихли, волчата? — Исаев переключил внимание на нас. — Я принимаю вашу работу. Ваше обучение завершено. Теперь вы полноценные агенты. Михеев, определи их место жительства, поставь на жалование. Всё, за работу, господа, у нас ещё очень много дел. Да, кстати, Горячев, для твоей команды есть очередное задание. Вводные получите на месте. С этого момента все прямые контакты с Монолитом прекращены. Дальнейшее общение только через связных.

— Разрешите идти? — Я подскочил с места.

— Свободны, — махнул рукой полковник, и мы покинули кабинет.

Я прекратил рассказ и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла, намеренно демонстрируя усталость гостю. Всё это время моя команда усиленно работала, и теперь на мой визор один за другим прилетали отчёты.

Первый был от Мишки:

«Кость, я на месте. Тут такое дело… Обычная однушка на окраине, дешёвый район. Мебель есть, но такое чувство, что ей не пользовались. Холодильник пустой, даже не включён. В ванной нет ни зубной щётки, ни мыла, вообще ничего. Постель заправлена, но простыни жёсткие, новые, ни разу не стиранные, как будто на них не спали. На столах пыли нет, однако пахнет так, будто окна не открывали месяцами. Какой-то химией несёт, не пойму чем. И вот что странно: ни одной личной вещи. Вообще. Ни фотографий, ни писем, ни хлама в ящиках. Как будто здесь не живут, а просто ночуют раз в месяц, и то на полу. Или кто-то специально создал декорацию, но забыл добавить в неё человека. Передай Дашке, пусть энергопотребление по этой жилплощади за последний год пробьёт. Если здесь кто-то обитал, счётчик покажет. Если нет — мы имеем дело с призраком».

«Принял. Саня, что у тебя?»

«Куликов Вениамин — такая фамилия действительно существует. Журналист, специализируется на корпоративных расследованиях. В открытых источниках есть несколько его статей за последние три года. Две про нарушения трудового кодекса в колониях, и одна — про финансовые махинации в совете директоров 'Рудкоффа». Ничего сенсационного, но материал добротный, профессиональный.

Теперь плохие новости. Я запросил архивы журналистского реестра. Куликов Вениамин числится, но последняя аккредитация просрочена. И знаешь, что странно? Данные о его редакции. Официально он внештатник, но ни одно издание, с которым он якобы сотрудничал, не подтверждает его контракты. Редакторы его знают, статьи помнят, но договоров нет. Как будто кто-то подчистил базу.

И ещё: у Куликова нет биографии. Совсем. Я имею в виду, нет данных о том, где он родился, где учился, где работал до журналистики. Первое упоминание появляется три года назад, когда вышла его первая статья. До этого момента — пустота. Вот только для человека его возраста это невозможно. Либо он сменил имя и зачистил прошлое, либо Вениамин Куликов — это легенда, под которой работает кто-то другой. Я бы ставил на второе'.

«Даша, что у тебя? Удалось взломать его визор?»

'Кость, слушай внимательно! Этого Куликова отпускать нельзя, ни при каких обстоятельствах.

Я вскрыла его облако. Не спрашивай как… Если коротко, у него стояла военная кодировка, но с дырой в протоколе аутентификации. Такие используют в «Рудкоффе» для внутренней переписки среднего уровня. Уже интересно, да? Обычный журналист такую достать не мог. Значит, либо он сам оттуда, либо кто-то из «Рудкоффа» его снабдил.

Дальше содержимое: У него реально очень серьёзный компромат. Финансовые документы, внутренние приказы, пара слитых протоколов совета директоров. Причём не только на «Заслон», но на «Рудкофф» тоже. Если бы он это опубликовал, полыхнуло бы с обеих сторон. Но он всё это хранит. Зачем? Возможно, ждал чего-то конкретного. Или копил на большой материал. Пока не ясно.

Теперь самое поганое. Я нашла его переписку с источником. Тот, кто сливает ему данные, точно находится внутри Монолита. Я попыталась отследить прямой маршрут, но он использует многослойное шифрование и одноразовые адреса. Профессионально работает. И знаешь что? Очень похоже на то, чему нас учили.

Однако он допустил одну ошибку. В одном из писем крот упомянул деталь, которую не мог знать никто снаружи. Он описал расстановку постов и комнат в кадетском секторе. Не общую схему, а конкретные позиции, с номерами постов и временем смены. Такое знает только тот, кто сам там стоял, или тот, кто учился рядом с теми, кто стоит.

Я подняла даты. Первый контакт этого источника с Куликовым произошёл ровно в тот день, когда наша группа отправилась на первое задание. Источник уже тогда знал твой позывной. Знал, что Грех — это ты. Также в доносах присутствует твоё настоящее имя. Он знал, в каком ты взводе и кто твой командир. Такую информацию нельзя добыть извне. Только если ты сам был внутри. Видел тебя каждый день. Сидел с тобой в одной столовой, ходил по одним коридорам, слушал тех же инструкторов.