Выходило, что действовал его двойник, который каким-то невероятным образом сумел подделать даже его отпечатки. Нет, Чесалин уже сталкивался с особо умными преступниками, да и подобные подставы имели место в преступном мире. Но, как правило, на месте преступления оставался один, максимум — два отпечатка. Здесь же вся свадебная утварь и часть дома носили следы пребывания именно Трошина.

Или с телом что-то сделали, каким-то образом сместили время смерти почти на сутки.

В последнюю теорию Чесалин верил меньше всего. Да, тело можно охладить, даже заморозить, но необратимые изменения, которые с ним происходят, всё равно выдадут момент, когда человек умер. И технологии, которые для этого применяются, невероятно точны. Момент смерти можно узнать вплоть до минуты. И подделать такое в сотни, если не в тысячи раз сложнее, чем отпечатки пальцев. Что также в практике Чесалина происходит впервые.

Да и судя по описанию этого Трошина, он тот ещё придурок. Это подтверждают работники отеля. Гостей со свадьбы можно не брать в расчёт, они видели уже совсем другого человека — явного двойника. Система уже успела сравнить рост и вес, и выдала однозначный результат: тот, кто вышел из этого номера, Трошиным не являлся. Но кто он? Этот вопрос не давал Чесалину покоя.

То, как был убит Гиреев, говорило о высококлассной подготовке убийцы. А ещё он действовал не один. И это был такой же факт, как и тот, что реальный Трошин был мёртв на момент убийства.

За чертой города была обнаружена странная конструкция. Газовый баллон, спираль, согнутая из медной трубки, и пластиковая ванночка, заполненная талой водой. Об этом говорила упаковка с надписью «лёд», которую обнаружили там же. Кто-то со знанием химии конденсировал одорант из пропан-бутановой смеси. И вот же совпадение: именно его использовали для того, чтобы выманить Гиреева из убежища.

Ход был настолько простым и одновременно гениальным, что Чесалин невольно проникся уважением к убийце.

— Василий Петрович, — раздался за спиной голос помощника, — кажется, нашли!

— Кого? — Следователь удивлённо вскинул брови.

— Его… В смысле — того, кто убил Трошина.

— Где? — всё ещё ожидая подвоха, уточнил Чесалин.

— Попался на видео с камер в холле. Точнее, не совсем так. Есть человек, который приобрёл номер, но больше в отеле не появлялся. Точнее, не так. Он вошёл в отель, приобрёл номер и не выходил, но в отеле его больше никто не видел. Точнее…

— Так, стоп! — остановил словесный понос помощника следователь, — Давай по фактам, не части. Докладывай, как учили.

— Двадцать второго числа текущего месяца некто Устинов зарегистрировался в отеле. Вошёл через парадный вход, приобрёл номер, поднялся на четвертый этаж и бесследно исчез.

— Ясно, очередной призрак, — отмахнулся следователь.

— Ну почему? — не понял помощник. — У нас есть его лицо, данные паспорта в базе. Мы можем объявить его в розыск.

— Попробуй, — усмехнулся Чесалин. — Уверен, что ты больше нигде не найдёшь упоминания об этом Устинове.

— С чего такая уверенность?

— С того, Паша, что мы имеем дело с профессионалом такого уровня, который ещё не встречали. Но ты можешь попробовать. Прогони информацию через базу регистрации жителей Норд-Прайма. Заодно сверь его данные с базой космопорта.

— Секунду… — Взгляд Павла остановился. — Отправил запрос. Через десять минут узнаем.

— Я это знаю уже сейчас, — буркнул Чесалин и поднялся со стула. — Забирайте.

Работники морга тут же набросились на тело Трошина и в считаные секунды упаковали его в мешок для трупов. Не прошло и пяти минут, как его уже вынесли из гостиницы и погрузили в машину. Криминалисты всё ещё продолжали ползать по полу, собирая различные ворсинки и волоски своими пинцетами, но Чесалин был на сто процентов уверен, что они ничего не найдут. Одно то, как убийца ушёл из оцепленного района, уже говорило о его высочайшей квалификации.

Чесалин тяжело вздохнул и отыскал в контактах номер, на который ему так не хотелось звонить, что аж скулы сводило. Однако он пересилил себя и зафиксировал взглядом кнопку вызова. Некоторое время в ухе раздавались гудки, а затем перед глазами прошла рябь и возникло изображение Виктора Сергеевича Бахина.

— Слушаю, — без прелюдий, сухим тоном ответил он.

— Виктор Сергеевич, это Чесалин.

— Я в курсе. Что у тебя?

— Боюсь, новости вам не понравятся. У нас пусто. Есть тела, есть оружие и даже несколько видео с камер наблюдения, но о реальном исполнителе информации ноль. Одно могу сказать с уверенностью: это был профессионал экстра-класса. Ничего подобного мы ещё не встречали. Он меняет личности, словно перчатки, при этом способен копировать даже отпечатки пальцев. У нас ничего нет.

— Ясно, — сухо бросил Бахин и отключил вызов.

Василий Петрович протяжно выдохнул, сунул руку в карман, извлёк из него платок и промокнул вспотевший лоб. Это стопроцентный висяк. И ни тело Трошина, ни труп на чердаке, ни даже оставленная там же винтовка никак не указывают на реального исполнителя. Он мог быть кем угодно и находиться сейчас в тысяче световых лет от Норд-Прайма. Что-то подсказывало Чесалину (возможно, опыт), что ему ещё не раз придётся расследовать подобные дела.

На Перекрёсток мы прибыли почти одновременно. Все, кроме Дашки. Её нам пришлось дожидаться три дня. Всё это время, чтобы не поплыть от скуки, мы тренировались. Точнее, это я гонял команду, ну и себя вместе с ними. Естественно, мы нервничали, ведь никаких вестей от подруги не поступало. Связь на таких расстояниях если и работает, то с огромной задержкой. Да, можно отправить записанное сообщение, но есть риск, что его могут перехватить. Поэтому мы находились режиме радиомолчания и нервного ожидания.

Но всё обошлось.

Дашка прибыла в посольство и в двух словах описала события, которые происходили на Норд-Прайме после нашего отлёта. В общем и целом всё прошло ровно так, как я и ожидал. Никто не смог вычислить нашу команду. У Дашки было железное алиби, и спустя сутки допросов её отпустили. Однако сразу улететь она не смогла всё из-за той же свадьбы. Молодожёны не стали отменять мероприятие, несмотря на хаос первого дня. А невеста настояла на том, чтобы её внешностью занималась именно наша подруга.

— Она предложила две тысячи за то, чтобы я осталась, представляете? — оправдалась Дашка.

— Ты рисковала, — сухо отметил я. — Это неприемлемо.

— Хочешь поговорить о приемлемом? — Она уставилась мне в глаза. — Хорошо, давай. Ты сам поднял эту тему.

— О чём это вы? — прищурился Саня, который мгновенно уловил изменения в наших отношениях.

— Пусть Грех сам расскажет, — хмыкнула Дашка.

— Да здесь не о чем особо рассказывать, — поморщился я.

— Разве? Думаешь, отключение нанитов в самый ответственный момент не стоит того, чтобы мы волновались?

— Так, стоп! — замахал руками Мишка. — О чём вообще речь? Когда твои наниты отключались?

— Ещё на Монолите, после того, как в меня попал учебный снаряд Карины. И они не отключались, а просто ушли в перезагрузку.

— После чего стали разговаривать с Костей, — добавила Дашка.

— Серьёзно? Твой интерфейс может с тобой общаться⁈ — Мишка выпучил глаза. — Вот это круть! Ай, ты чего⁈ — возмутился он, получив от подруги локтем в рёбра.

— Ничего, — фыркнула Дашка. — Он должен был нам об этом рассказать.

— Простите, но мне не показалось это важным, — повинился я, чтобы закрыть тему.

— Действительно! — Подруга всплеснула руками. — Что здесь может быть важного? Подумаешь, интерфейс вырубился! А если бы он погас на Норд-Прайме?

— Ну не погас же.

— Кость, мы команда, ты сам на этом настаиваешь, — встрял в беседу Санёк. — Дашка права, мы ничего не должны скрывать друг от друга. Нас этому учили, и не просто так. От таких мелочей зависят наши жизни.

— Я ведь уже извинился.

— А я и не обижаюсь, — отмахнулся Мишка.