Впрочем, я ставил маркеры на каждое здание, на каждую камеру, на каждый пост охраны. Карта в голове постепенно заполнялась красными, жёлтыми и синими точками, что означало: враги, нейтральные объекты, потенциальные позиции.

Идеальная точка для выстрела нашлась не сразу. Я заметил её, когда уже собирался уходить. Старое административное здание на углу площади, этажей двадцать пять. Судя по вывеске, его собирались сносить или реконструировать. Окна нижних этажей были заколочены, на фасаде висела строительная сетка. Но главное — окна одной из сторон давали прямой вид на балкон пятьдесят седьмого этажа «Ориона». Именно тот балкон, где Гиреев раз в неделю курит свою драгоценную сигару. Если засесть здесь, в глубине помещения, в полумраке, ни один дрон, ни один охранник меня не обнаружит. Смущало другое: неужели служба безопасности настолько тупая, что оставила отличное место для снайпера? Сомневаюсь. Больше похоже на приманку. Однако синий маркер на карте я всё же установил. А про себя решил, что нужно как следует присмотреться к этой точке. Что-то с ней явно не так. Слишком идеально, а в жизни так не бывает.

Я обошёл здание, отмечая детали. Служебный вход заперт, но замок старый, механический — ещё одна странность в полностью автоматизированном мире. С таким не то что Мишка, даже я справился бы за минуту. Камер поблизости нет. Ни на фасаде, ни на столбах вокруг. Строительная площадка пустует, техники нет. Ну слишком аппетитно. Руки так и чешутся пробраться внутрь и изучить позицию.

Я хмыкнул и не спеша направился обратно к столовой. Пора было возвращаться в образ геолога, забирать трость и двигать в гостиницу. Первый день на Норд-Прайме подходил к концу, а я уже знал о цели больше, чем давали все сводки Михеева вместе взятые.

Я вернулся в номер и рухнул на кровать. Не от усталости, энергии во мне было хоть отбавляй. Тело привычно к физическим нагрузкам при гравитации вдвое выше, чем здесь. К слову, Норд-Прайм имел всего девяносто семь сотых G от стандартной земной силы тяжести. Так что физически я очень серьёзно превосходил местных жителей.

Прикрыв глаза, я обратился к интерфейсу и вывел полную картину всего того, что мне удалось получить за день. И она вышла довольно интересная. Наблюдательная сеть, что раскинулась над городом, походила на плотную паутину. Дроны были повсюду, а их курсы постоянно пересекались, не оставляя даже малейшей слепой зоны. И особенно плотно они висели над деловым центром «Орион». Как только одна из птичек уходила в слепую зону, на её место тут же вставали две другие. При этом одна из них всегда оказывалась боевой. А если учесть, что подобные танцы в воздухе происходили повсюду на Норд-Прайме, напрашивались определённые выводы. Всем этим просто не мог управлять человек. Слишком сложные получались алгоритмы.

Также, глядя на карту движения дронов, я пришёл к ответу на вопрос, почему здесь используется только наземный транспорт. А всё просто: в данную охранную систему летающие машины попросту не вписывались. При таком раскладе наземный транспорт отслеживался идеально, а в случае необходимости ещё и уничтожался в считаные секунды. И не только транспорт.

Я со своей винтовкой разве что только на крышу подняться успею, как из меня тут же сделают решето. Нужно быть полным идиотом, чтобы выбираться с оружием на открытое место.

— Так… а что у нас с наземной охраной? — спросил я, и интерфейс быстро выделил все промаркированные цели, включая камеры.

Итого получалось, что под контролем находился каждый угол и закуток. Единственное место, которое почему-то игнорировалось, — то самое здание, окна которого выходили на сторону балкона моей цели.

— А теперь убери наземную систему слежения и оставь только воздух, — попросил я.

Картина вдруг резко изменилась. Теперь на этом строении пересеклось основное количество дронов. В отличие от стандартных перекрёстков, у строительной площадки одновременно пересекались целых пять маршрутов. Всё как я и думал. Здание сделали приманкой для дураков.

— Оставь только живую охрану.

Интерфейс отреагировал, и паутина из сотен тонких линий исчезла. Перед глазами осталось несколько красных точек на карте и их маршруты.

— Покажи область их обзора.

Теперь на карте вспыхнули красные пятна, определяющие сектора, доступные человеческому глазу. Я вытянул руки и принялся вращать голографическое изображение «Ориона», рассматривая его со всех сторон.

— Добавь внешние камеры. Только те, что находятся на самом здании.

Карта вспыхнула новыми красками, на этот раз зелёными. Интерфейс уже без подсказки отметил сектора обзора камер, и я снова принялся рассматривать карту.

— Теперь дай камеры на прилежащих зданиях и улицах.

Появились жёлтые пятна, которые закрыли практически все слепые зоны. Но именно что — практически. Я всё-таки сумел приметить как минимум три места, куда не добивал ни человеческий глаз, ни стеклянный, принадлежащий системе слежения.

— Верни дроны, — попросил я, и картина тут же изменилась, забрав с собой последнюю надежду.

«Можно высказать мнение?» — ожил голос интерфейса.

— Валяй, — разрешил я.

«Любая внешняя позиция приведёт к фатальным последствиям».

— Это я и без тебя вижу, — буркнул я. — Нам бы всего на секунду дроны отключить.

«Невозможно».

— Знаю. Ладно, завтра попробуем пройти внутрь. Просканируй низкие частоты связи.

«Есть сигнал от одного из членов команды. Переключить визор в режим меш-сети?»

— Кто прибыл?

«Александр Замотаев».

— Нет, не нужно. Пусть осваивается. Ждём остальных, как планировали.

Интерфейс замолчал так же внезапно, как и заговорил. Впрочем, он и без моих подсказок прекрасно чувствовал моё настроение. Всё-таки наниты находились у меня не только в теле, но и в голове.

Следующий день на Норд-Прайме я провёл на конференции. Моё выступление было назначено на послезавтра, но это не значило, что я не должен слушать лекции других спикеров. Легенда должна поддерживаться не только внешностью, но и поведением. Так нас учили.

В общем и целом доклады были невероятно скучными. Какой-то старик в затёртом пиджаке вещал о способах орбитальной разведки. На что следует обращать внимание и в каких спектрах скрываются подсказки. Судя по лицам окружающих, многие и без него всё это знали. Некоторые вообще откровенно спали в момент его выступления. Настолько оно было «живым» и «органичным».

Следом вышел молодой специалист. Его доклад выглядел поживее, но интересного в нём было столько же, сколько и в предыдущем. Парень вещал с трибуны о богатстве астероидных поясов и о том, что корпорации зря игнорируют подобные виды добычи ископаемых.

В отличие от предыдущего выступающего, этого завалили кучей вопросов. Не забыли как следует присыпать критикой, которая в основном касалась логистики. В итоге парень поплыл и окончательно сдулся. Похоже, его проект так и останется похоронен ввиду отсутствия финансирования. Однако те, кто его раскритиковал, были правы на все сто процентов. Только доставка группы рабочих до астероида займёт уйму времени и сожрёт кучу средств. Затем эту руду ещё нужно спустить на поверхность планеты для дальнейшей обработки. И смысл? Если всё то же самое уже есть на ближайшей планете, притом в шаговой доступности от завода по переработке.

Доклады я слушал вполуха, и бо́льшая их часть мне даже не запомнилась. Но и без дела я не сидел. Примерно через пару часов от начала конференции по закрытому каналу меш-сети мне прилетело первое сообщение от Сани, который уже вовсю работал в башне «Ориона». Он получил туда доступ в качестве системного администратора и сейчас тянул провода по пустому офисному помещению. Да, его передвижения внутри здания были сильно ограничены, но даже того, что он уже успел заснять, вполне хватило для общей картины.

Санёк вышел на связь ближе к полудню. Я как раз сидел в зале, слушая очередного докладчика, который что-то плёл про тектоническую активность в системах с двойными звёздами. В визоре мигнул сигнал защищённого канала. Я откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и активировал приём.