— Именно, — подтвердил я. — Поэтому никакой самодеятельности. Никаких «я подумал и решил». Если что-то идёт не по плану, выходите на связь, докладываете и ждёте указаний.

Я обвёл их взглядом.

— Главное, не паникуйте, даже если находитесь на грани провала. Вас обязательно будут изучать под микроскопом и задавать вопросы с подвохом. Всё чётко придерживаемся легенды.

За столом повисла тишина. Потом Мишка хмыкнул и поднял стакан с соком.

— За нас, командир.

— За нас, — поддержал Санёк.

Дашка ничего не сказала, но подняла свой стакан и посмотрела на меня тем самым взглядом, который говорил больше любых слов. Мы чокнулись и выпили. Простой жест, но он означал больше, чем любые клятвы.

— Всё. — Я поднялся из-за стола. — Разбег. Мой рейс через два часа. Удачи нам всем…

Я встал перед зеркалом и открыл набор грима. Наниты уже изменили прикус, надбровные дуги и овал лица, основа была готова. Оставалось добавить детали. Я нанёс на лицо состав, старящий кожу, и добавил несколько едва заметных шрамов в качестве памяти о «полевых работах». Лёгкая небритость, тени под глазами, пара пигментных пятен на лбу. Через сорок минут из зеркала на меня смотрел уставший мужчина лет тридцати пяти. Тот самый геолог, каких сотни. Обычный, ничем не примечательный.

Одежда, которую я достал из чемодана, довершила образ. Простые брюки, рубашка немаркого цвета, потёртая куртка с нашивкой геологического института. И, конечно же, трость с керамическим стволом внутри. Она легла в руку непривычной тяжестью, и я решил немного попрактиковаться. Сделал несколько шагов по комнате, привыкая к новому образу. Хромота, походка, манера держать голову, — всё это я репетировал ещё на Монолите. Наниты тут же подстроились к игре, и спустя пять минут образ стал неотъемлемой частью меня.

В дверь постучали. Я оторвался от своего занятия и распахнул створку. На пороге стоял Аркадий Львович. Он окинул меня цепким взглядом и удовлетворённо хмыкнул. Похоже, мой образ произвёл на него неслабое впечатление. На пару секунд он даже замешкался. А значит, я всё сделал правильно.

— Отлично выглядите, — прокомментировал он. — Готовы?

Я молча кивнул.

— Следуйте за мной.

Мы спустились на лифте, но не в вестибюль, а ниже — на подземный уровень, которого не было на общедоступной схеме здания. А с ней я ознакомился в первую очередь и на всякий случай даже пути отхода просчитал. Длинный коридор, тусклое освещение и дверь, которая вела в подземный переход, конец которого сходился в точку.

— Этот тоннель соединяет посольство с гостиницей «Астория» в соседнем квартале, — пояснил Аркадий Львович. — Вы выйдете через служебный вход. Документы на имя Сергея Валерьевича Князева уже в системе гостиницы. Человек с вашей внешностью зарегистрировался вчера вечером. Вы просто продолжите его пребывание. Стойка регистрации, холл, такси до космопорта, — всё как у обычного постояльца. Вопросы?

— Никак нет.

— Тогда удачи, господин Князев.

Он развернулся и ушёл обратно в тоннель, а я толкнул дверь и вышел в служебный коридор гостиницы. Через минуту я уже стоял на улице, опираясь на трость и щурясь от яркого солнца. Обычный геолог, спешащий на конференцию. Никто не обращал на меня внимания. Я поднял руку, и к тротуару плавно подкатило автоматическое флайер-такси.

— В космопорт, — бросил я, усаживаясь на заднее сиденье.

Машина плавно поднялась и влилась в поток. Я смотрел в окно на проплывающие мимо небоскрёбы и думал о том, что скоро точно так же поедут в космопорт Дашка, Санёк и Мишка. Что ожидает нас впереди — непонятно. Первое задание, настоящее, боевое. От того, как мы его выполним, зависит наша дальнейшая жизнь.

Я снова окунулся в информацию о цели и уже в сотый раз перебрал в уме план, которого мы решили придерживаться. Однако память о жизни в интернате подсказывала, что не всё и не всегда получается спланировать. И чаще неизвестные переменные вносят коррективы даже в самый безупречный план. Случиться может всё что угодно, даже на этапе подготовки. Например, я не смогу пройти таможенный контроль, или кто-то из моих друзей попадёт в аварию во время поездки в космопорт. И это только самые очевидные вещи.

Я глубоко вдохнул и попытался успокоиться. Наниты моментально подстроились и взяли под контроль гормональную систему. Мысли сделались ярче и понятнее. Флайер слегка накренился и пошёл на посадку. И пока он не коснулся шасси асфальта стоянки, я внимательно осмотрел здание космопорта с высоты птичьего полёта, запоминая входы и выходы. Всё, детство кончилось, школа и академия остались позади. А впереди меня ждёт работа.

От этой мысли на душе сразу стало спокойнее. Флайер ещё не сложил винты, а я уже с головой ушёл в работу.

Космопорт встретил меня суетой и нескончаемым гулом голосов. Я впервые в жизни оказался в столь людном месте, отчего сразу почувствовал себя неуютно. Казалось, будто тысячи глаз одновременно уставились на меня, разбирая мой образ на косточки. На деле же никому до меня не было никакого дела. Люди спешили на посадку или же, напротив, прогуливали вразвалочку в ожидании отправки рейса. Их больше привлекали пёстрые витрины магазинов, чем какой-то хромой, невзрачный мужик в застиранной рубашке.

Однако на мгновение я всё-таки замер. Но быстро взял себя в руки и похромал в сторону рамки. Чемодан с микроскопом и дорожную сумку поставил на ленту, а сам двинул через металлосканер.

— Мужчина, подойдите, пожалуйста, — поманил меня рукой служащий космопорта.

— Что-то не так? — вежливо поинтересовался я.

— Откройте, пожалуйста. — Он указал на чемоданчик.

Я щёлкнул замками, предварительно приложив к сканеру большой палец, и, откинув крышку, развернул кофр к служащему.

— Что это?

— Микроскоп.

— Ясно. — Служащий безэмоционально осмотрел прибор, положил его обратно и, закрыв крышку, махнул рукой, мол: проходите.

Я подхватил свои вещи и двинулся дальше. Впереди меня ожидали ещё две проверки. И это только здесь, на нейтральной планете. После посадки на Норд-Прайм меня будут изучать ещё более тщательно. Но пока всё идёт хорошо, а микроскоп отлично отвлекает внимание от главного: трости, под которую замаскирован ствол винтовки.

Далее пришлось отстоять очередь на регистрацию, где у меня забрали сумку в багаж. Трость тоже забрали, ввиду правил безопасности. Вместо неё мне предоставили инвалидное кресло для удобства перемещения. А заодно, как человеку с дефектом здоровья, выдали билет с ближайшим местом ко входу. Всё получилось даже лучше, чем я ожидал.

Используя джойстик на подлокотнике, я покатил в сторону таможенного контроля. Без труда прошёл личный досмотр, и даже паспорт не вызвал никаких вопросов. Сотрудник отсканировал моё лицо, снял данные с чипа в шее, и вскоре перед глазами всплыло сообщение, разрешающее проход в юрисдикцию корпорации «Рудкофф».

Я вырулил в зал ожидания и смешался с толпой. А чтобы до конца соответствовать образу, купил себе самый дешёвый бутерброд с куском синтетического мяса и бумажный стаканчик бледного чая. Несмотря на то, что данный рацион смело можно было назвать нищенским, ценник на него очень сильно меня удивил. Хорошо, что командировочных средств нам перечислили с большим запасом. По идее, я мог бы без труда пообедать в VIP-зоне, но такой поступок явно вызвал бы кучу вопросов.

Время тянулось словно резиновое, и чтобы его скоротать, я в очередной раз погрузился в изучение задания. Перебрал два других образа, которыми скоро придётся воспользоваться, и несколько раз прочитал краткую сводку по цели. Данные, которые нам предоставили на Монолите, были очень скудны и, скорее всего, не отображали всей действительности. Ну не может человек с деньгами вести затворнический образ жизни. Лично я в это не верил. Да и графа с пороками и вредными привычками казалась какой-то… надуманной, что ли? Словно кто-то специально выдумал легенду по типу моей и всячески старался её придерживаться. В любом случае разбираться со всем этим придётся на месте.