— Я пойду, поговорю с соседкой, — тихо говорит любимый, смотря на меня исподлобья.

Сердится. Я вижу, что ему уже надоела моя нерешительность. Виновато отвожу взгляд.

— Я пойду с тобой. Она дверь не откроет незнакомому человеку.

Выхожу в подъезд, спускаюсь на этаж ниже, слыша за собой шаги Лёши. Соседка дверь распахивает сразу, как только моя нога ступает на их лестничную клетку. Но и рта не успевает открыть, Лёша задвигает меня себе за спину и спокойно говорит:

— Добрый день, позвольте, посмотрим на потолок.

Наталья теряется под взглядом Лёши и кивает растерянно. За любимым захожу в квартиру и смотрю на потолок, где видно небольшое пятно. Лёша усмехается, а затем достаёт кошелёк.

— Сто тысяч на ремонт.

Я ахаю, хочу возразить, но пальцы Лёши сжимают запястья.

— Вопросы есть? — Наталья мотает головой. — Вот и отлично. Вопрос решён.

Я даже опомниться не успеваю, как вновь оказываюсь в подъезде. Семеню за Лёшей наверх, смотрю в его спину и просто умираю от любви к нему. Боже. Когда за меня так решали вопросы? Когда по щелчку пальцев решали мою проблему? Никогда. Никто и никогда до этого мужчины. Рядом с ним я чувствую себя защищённой, за каменной стеной.

Только в квартире я говорю:

— Лёша, ну зачем ты ей денег дал? У неё всего одна точка на потолке. Она вечно меня дурит!

— Успокойся, Вера. Это на будущее, чтобы не приходила, когда ремонт делать будут и сверлить.

— Что? — хмурюсь, не понимая, к чему он клонит.

— Не дело жить в квартире, где ванной нет, — сверкает с решительностью серыми глазами.

— Как это нет? Всё просохнет и будет хорошо! — развожу руками.

Лёша усмехается. Заходит в обуви в ванную, берёт отвёртку, лежащую на краю раковины, и начинает отдирать плитку от стены. Я распахиваю глаза и прижимаю руку ко рту.

— Алексей! Ты что творишь? — бросаюсь к мужчине, ладошками начинаю колотить по широкой спине. — Прекрати немедленно.

Но Лёша будто в раж вошёл. Дёргает ванную и та с треском отлетает на середину комнаты.

— Лёша! Ты из ума выжил? — мои глаза становятся влажными.

Лёша разворачивается ко мне лицом, а я вижу злость в его глазах.

— Выжил, твоя блять мать! Выжил, Вероника! — вдруг страшно ревёт мужчина. — Достало, что мозги мне имеешь! Я взрослый мужик, а бегаю за тобой, как сопливый пацан.

Я отшатываюсь.

— Так не бегай! Так оставь меня в покое!

— Как же всё это… — он дёргает меня на себя.

Впивается поцелуем в губы.

— Переезжай ко мне, Вера, — отрывается от губ. — Переезжайте, пока ремонт в квартире делать будут, — хрипит мужчина, уткнувшись лбом в мои волосы. — Мне надоело ждать, малыш. Надоело прятаться. Я хочу тебя. В своём доме. В своей кровати. В своей жизни. Постоянно, — шепчет едва слышно на ухо. — Малыш. Если мы ждём ребёнка… — руки сжимаются вокруг талии сильнее. — Я ведь достаточно ясно дал понять, что для меня это не просто интрижка, Вера. Я хочу тебя в своей жизни.

Я лбом вжимаюсь в надёжное плечо и тихо соплю. Обвиваю руками торс Лёши, поглаживаю по спине.

— Если ты хотел, чтобы я к тебе переехала, мог бы не крушить мою ванную, — бормочу тихо.

— Если бы я не разгромил твою ванную, Вера, ты бы ещё сотни причин придумала, чтобы бегать от меня. Твоя дочь не глупая, малыш, и не слепая. Она взрослая девочка. Уверен, она поняла, что ты — моя.

— Мог бы и не рычать так, — фыркаю, хотя у самой губы расплываются в улыбке.

Лёша запрокидывает мою голову назад и смотри мне в глаза.

— Я не железный, Вера.

— Ты мой, Лёша, — улыбаюсь влюблённо.

И он тут же тает. Целует меня в лоб и легонько шлёпает по попе.

— Иди собирай вещи, Вера. Нам ещё тест делать.

— Всё ты помнишь, — бормочу счастливо.

— Помню всё, что касается тебя, — без намёка на улыбку, серьёзно отвечает мой мужчина.

Я провожу пальцами по его щеке и иду на кухню, где тихо сидит Уля.

— Уль, нужно собрать необходимые вещи. Мы с тобой на некоторое время переедем к Алексею. Пока у нас будут делать ремонт.

— Хорошо, — дочь улыбается. — Мам, он мне нравится. С ним ты будешь счастлива.

Дочь подходит ко мне и обнимает, губами прижимаясь к щеке.

— Уля, ну чего ты? — чувствую, что краснею.

— Мамочка, когда ты в последний раз ходила на свидание? Когда в последний раз думала не обо мне, а о себе?

— Ульяна, откуда такие взрослые мысли?

— Мусенька, я хочу счастья для тебя. Если я уеду поступать в другой город, я не хочу, чтобы ты осталась одна. Я хочу, чтобы был кто-то, кто будет любить тебя не меньше, чем я. Кто заботиться будет. Я счастья тебе хочу, — на одном дыхании говорит Уля.

— Моя бусинка, — не смогла выдержать и расплакалась, прижимая дочь к себе и прижимаясь губами к её лбу. — Ну, а твой мальчик… не обижает?

— Скорее я его, — с грустью в голосе говорит дочь.

— На тебя невозможно обижаться, душа моя. Пойдём собирать вещи, доченька.

Ульяна, поцеловав меня в щёку, уходит с кухни.

— Ой, — слышу тихий вскрик Ули.

Кидаюсь в коридор, но застываю, когда слышу глухой голос любимого. Его вопрос заставляет колени задрожать:

— А я устрою?

Я затаиваю дыхание, ожидая ответа дочери. Ничто не волнует меня так сильно, как отношение Ульяны к Алексею. Как она отреагирует на наши отношения.

— Если никогда не посмеете обидеть и причинить боль.

Я прикрываю глаза и бёдрами приваливаюсь к столу. Я чувствую запах Лёши до того, как его руки ложатся на плечи.

— Всё слышала? — спрашивает шёпотом.

— Да.

— Теперь ты прекратишь бегать, маленькая? Твоя дочь одобрила меня, если так можно сказать.

Я прижимаюсь к мужчине.

— Прости. Бегать больше не буду. Я трусиха, Лёша. Но у меня есть на то причины. Я… Минуту.

Я закрываю дверь на кухню. Отхожу к окну, обхватываю себя руками за плечи.

— Меня воспитывала моя мать. Отец ушёл к другой женщине, когда мне было три. Я росла без отца, не знала мужской любви. А мать… Она была слишком строгой… Я… Я не люблю про неё говорить. Она… — жмурю глаза. — Когда мне было шестнадцать, на меня обратил внимание один парень. Он… Я боялась его. Но мать твердила, что он лучший вариант. Она была одержима идеей выдать меня замуж. Она заставила меня встречаться с ним. Ты знаешь, что я… не сильна духом. Когда он стал настаивать на близости, я не смогла возразить. Я не хотела его. Мой первый раз был безумно болезненным. Я…

— Малышка, — обнимает меня со спины, — не нужно, если тяжело.

— Нет. Я должна. Должна рассказать, чтобы ты знал, — я вжимаюсь спиной в грудь Лёши, откидываю голову на его плечо. — Я говорила тебе, что ни разу не испытала с ним оргазма… До тебя я не знала, что значит желание. Что можно испытывать удовольствие. Я забеременела в шестнадцать. Я вышла замуж за него. Так, как в тот день, я не плакала никогда. Потом я свыклась с тем, что он мой муж. Что у меня дочь от него. Пыталась полюбить. Пыталась стать примерной женой. А он меня бил, — пожимаю плечами, чувствую, как родные руки сжимают меня, будто он пытается защитить ту хрупкую и наивную девчонку от мужа. — Я умоляла мать мне помочь. Говорила, что хочу развестись. Она… — вспомнила искажённое лицо матери и то, как кожаный ремень опускался на мою спину и голову. — Я не смогла уйти. Я слишком боялась его. Ульяшу я родила на седьмом месяца. Он меня избил. Мне предлагали написать заявление, но я слишком сильно боялась. Я смогла уйти от него только тогда, когда узнала, что эта тварь приставала к детям. Точнее, он работал охранником в школе, где пропало несколько деток. Я… — сглатываю. — Я в новостях увидела фоторобот. Мало похож, но его взгляд… Я узнала его сразу. Лёша, я никогда не оставляла его наедине с Ульяной. Никогда. Я боялась, что он её изобьёт. Но она ходила в трусиках по дому. Я… Меня такой ужас взял. Как я представила, что он мог её коснуться. Я взяла Ульяну, один чемодан с вещами и, пошла в полицию. Я сдала его. Мне помогли уехать в другой город. Я здесь начала новую жизнь. А ты, Лёша, такой напористый, идущий напролом, берущий от жизни всё, что пожелаешь. Я боюсь, Лёша. Постоянно боюсь. И ничего не смогу поделать со своим страхом.