— Понимаешь, мамуля… Мне уже шестнадцать, а я… Меня ни разу звали на свидание… Я… Ой, — заливается краской смущения и закрывает ладонями лицо. — Глупости какие говорю. Просто… Что со мной не так? Мне никогда в жизни не говорили, что я нравлюсь.

— Всё с тобой в порядке, — я ласково улыбаюсь. — Не важно, сколько тебе будет, лет, когда случится твой первый поцелуй. Куда важнее, чтобы он случился с тем, кого ты любишь. Чтобы твои чувства были искренними и взаимными. Не нужно спешить, родная. Не нужно торопить события. Вот я…

Я влюбилась только в тридцать шесть. До безумия сильно. До потери сознания. В мужчину, которого я знаю две с половиной недели. Но уже люблю до разрыва аорты. Теряю себя в нём в каждую нашу встречу. Растворяюсь. Забываю собственное имя.

— А ты любила когда-нибудь? — спрашивает тихо Уля.

— Да, милая. И это прекрасное чувство.

— А я люблю тебя, — Ульяша подаётся вперёд и крепко меня обнимает. — Больше всех на свете.

— А я люблю тебя, — шепчу с улыбкой, чувствуя, как глаза становятся влажными. — Ой, молоко!

За спиной шипит молоко на плите. Отстраняюсь от Ули и быстро снимаю кастрюлю с плиты. Я выливаю молоко в чашку и ставлю на стол перед Улей готовое какао.

— Спасибо, мамуля. Давай, я помогу.

— Не нужно. Пей какао. Я справлюсь, — ласково улыбаюсь дочери.

Вымываю плиту. И как только вешаю тряпку на кран, слышу звонок своего мобильного. Моё сердце тут же обрывается, а потом начинает стучать с утроенной силой в горле. Я знаю, кто мне звонит. Кидаю быстрый взгляд на Улю и хватаю телефон. Выхожу в коридор и отвечаю.

— Да, — мой голос, как всегда, срывается и сипит.

— Здравствуй, девочка, — хриплым шёпотом говорит мой любимый мужчина.

— Привет, — я расплываюсь в глупейшей, счастливой улыбке.

— Мы сегодня едем на приём. К девяти будь готова, — как всегда, Лёша не церемонится. — Платье и обувь привезу.

— Я не смогу, Лёш, — говорю тихо в трубку.

— Почему, Вера? Я не видел тебя неделю, — рычит мужчина.

— Новый год я проведу с дочерью.

Молчит. Слышу, как тяжело дышит в трубку.

— Хорошо, — всё же выдыхает Лёша.

— Как твоя командировка? — задаю вопрос и прикусываю губу.

— Нормально. Я… — замолкает, выдыхает в трубку.

Знаю, что он сейчас ерошит волосы на затылке.

— Я соскучилась, — признаюсь честно любимому мужчине.

— Девочка, — рычит. — Что мне мешает приехать к тебе сейчас и трахнуть?

— Лёша! — шепчу смущённо и возмущённо. — Ну что ты такое говоришь?

— Я последний раз трахал тебя больше недели назад, — хрипит. — Мне понравилось, как ты кончала на моём языке.

— Боже. Лёшенька, прекрати, — всё моё тело начинает пылать.

Как же сильно я по нему соскучилась. Как же сильно я хочу прижаться к его крепкому сильному телу, втянуть его запах, раствориться в нём. Срастись. Стать единым целым. Всякий раз, когда он обхватывает меня своими руками, мне кажется, что я защищена от всего мира. Я забываю все проблемы, все заботы. Потому что я знаю, что он может их решить. По щелчку пальцев.

Боже. Это ведь так глупо, я мало его знаю. И последнюю неделю я слышала его только по телефону.

Прохожу к окну и прижимаюсь виском к раме.

— Блять, родная, я должен идти. У меня совещание. Я перезвоню.

В трубке устанавливается тишина, и я прижимаю телефон к груди. Боже. Как мне мало разговора с ним. Как мне мало его.

«Родная».

В голове всплывает его обращение.

— Боже, — шепчу и прижимаю пальцы к губам, которые норовят расползтись в улыбке.

Я настолько счастлива, что даже страшно, что это прервётся в любой момент. Что моё счастье уничтожат.

Я возвращаюсь на кухню, где Уля увлечённо смотрит фильм. Целую её в макушку, втягиваю любимый запах своего ребёнка.

— Грустишь? — спрашиваю на ухо.

— Уже нет, — Уля вскидывает на меня голову и смотрит в глаза. — Твой какао прогнал всю грусть.

— Вот и отлично.

Стискиваю дочь в объятиях и возвращаюсь к нарезанию салата. Мои мысли то и дело возвращаются к Лёше. Я до безумия сильно соскучилась. Но как бы сильно я не хотела его увидеть, Уля для меня всегда на первом месте.

Весь день проходит в хлопотах. В полночь я, счастливо смеясь, наблюдаю за тем, как Уля, смущённо улыбаясь, достаёт из-под ёлки коробку с подарком. Распаковывает. И застывает, глядя на меня огромными, как у оленёнка, глазами.

— Мамулечка, он же дорогой.

— С Новым годом, моя девочка.

— Спасибо, — Ульяна оказывается возле меня и целует меня в щёки. — А это тебе, — протягивает мне небольшой бархатный мешочек.

— Уля, — выдыхаю со слезами, когда на ладони оказывается подвеска в виде ангела. — Доченька, спасибо. Спасибо.

Из глаз начинают катиться слёзы. Уля тянется ко мне, пальцы стирает слёзы со щёк. Притягиваю Улю к себе и усаживаю к себе на колени.

— Ты моё самое большое счастье, — заправляю волосы за аккуратное ушко.

Уля кладёт мне голову на плечо, а я тихонько пою ей колыбельную, которую она так сильно любила в детстве. Дочь засыпает на моих руках. Я с нежной улыбкой перебираю волосы на её затылке, потом с осторожностью перекладываю Улю на диван и накрываю одеялом.

— Ты ещё полюбишь, моя родная. Ты будешь самой счастливой, — шепчу ей, пальцами обводя души бровей. — Самой счастливой.

Целую Улю в лоб, выключаю свет и выхожу из своей комнаты, тихо закрыв дверь. Беру телефон.

«С Новым годом, мой хороший», — набираю сообщение Лёше.

Но нажать на кнопку отправки не успеваю. Телефон начинает вибрировать в руке.

— Да?

— Выйдешь? Я за дверью, — родной и низкий голос льётся в динамик.

Я тут же бросаюсь к двери и открываю её. Он сидит на ступенях. Красивый. Уставший. Родной. Любимый.

Босая выскакиваю в подъезд. Оказываюсь возле него и обвиваю руками шею. Укладываю подбородок ему на макушку и втягиваю с жадностью запах Лёши. Руки мужчины обвивают талию, сжимают меня так, что я теряю дыхание. Лёша утыкается лицом в мой живот и с хрипами дышит.

— Чёрт, девочка… Сука…

Он комкает в руках мою кофту, поднимает вверх и губами прижимается к животу. Проводит по коже языком, обводит впадинку пупка, а потом и вовсе прикусывает низ живота. Я охаю. Пальцами зарываюсь в его волосы.

— С Новым годом, девочка, — вскидывает на меня глаза, подбородком прижимаясь к моему животу.

— С Новым годом, — шепчу, стеснительно улыбаясь. — Лёша.

Мой мужчина только улыбается. Проводит языком по нижней губе и горячими пальцами проникает под свитер и выводит узоры на коже.

— Покатаемся? — спрашивает сипло.

— Да, — зачарованная его взглядом, выдыхаю счастливо.

Лёша поднимается резко и подхватывает меня на руки. Я вскрикиваю и вцепляюсь пальцами в его плечи.

— Лёшенька, мне одеться нужно, — цепляюсь пальцами в его плечи и прижимаюсь всем телом в мужчину, чувствуя, как напряжённые соски вжимаются в его грудную клетку.

И он это чувствует. Со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.

— Блять, Вера, я же тебя сейчас прямо здесь возьму, — его сильные жёсткие пальцы зарываются в волосы на затылке и оттягивают голову назад. — Пойдём к тебе, девочка.

— Ульяна спит, Лёша. Нет. Ко мне нельзя, — говорю виновато и отвожу взгляд.

Мужчина только зубами скрипит. Набирает в грудь воздух, собирается что-то яростное сказать, но передумывает. Осекается. Открывает дверь в мою квартиру и ставит меня на порог.

— Буду ждать тебя, Вера.

Я не успеваю ничего ответить, потому что он закрывает за собой дверь. Я разочарованно закусываю нижнюю губу и торопливо одеваюсь. Пробираюсь в свою комнату, где сладко спит Уля, достаю с верхней полки подарок для Лёши и покидаю квартиру.

Он снова сидит на ступенях. Курит сигарету. Останавливает на меня взгляд и улыбается, когда задерживает взгляд на моей пушистой белой шапке. Которую он мне подарил перед тем, как уехал в командировку. Я, стеснительно улыбнувшись, протягиваю мужчине коробку.