Поэтому я понимаю, что они реально мной дорожат. Что он, что моя лучшая подруга. Вот я и поделилась с ней главным… Тем, что наболело…
— Спасибо тебе…
— Пойдём собираться…
Пока Алла отмечает всех, мы с Тимуром держимся за руки, соединив те в замок… Кажется, что навсегда так сомкнулись… В единую связку… Нет никаких сомнений в том, что я нашла своего человека… Вот он. Прямо передо мной. Мой родной единственный ненаглядный Савицкий…
Самый красивый и самый добрый парень на свете…
— Лесь, Слава Богу, всё хорошо? Ты дозвонилась? — выдёргивает меня из мыслей наша Аллочка. Я аж на месте пошатываюсь.
— В смысле?
— Ну до отца дозвонилась? Катя Афанасьева сказала, что у тебя телефон сел, и ты не можешь позвонить ему…
— Что? — спрашиваю тревожно… И, признаться честно, у меня внутри всё свербит. Что она там сказала???
— Ты чего побледнела так, Олесь? Я дала ей номер твоего папы… Чтобы ты перезвонила ему…
— Давно это было???
— С утра… А что? Всё нормально?
— Нормально, да… — бормочу себе под нос, чувствуя, как пол подо мной горит… Что задумала эта мразь??? Что собралась ему говорить? И самое главное, мы в разных автобусах. Я её уже даже из виду потеряла… По моему лицу Тимур видит, что что-то не так и тут же спрашивает меня об этом. Но я не знаю, как рассказать… Как мне… Сообщить ему об этом…
Тем более, я боюсь, что он потом эту Катю по стенке размажет… Я правда очень боюсь его реакции. Он же взрывоопасный… Такой импульсивный порой, что не углядеть даже…
— Думаю, всё нормально… Просто волнуюсь, что мама до сих пор не берёт трубку…
— Мы сейчас до школы доедем и сразу к тебе… Я буду ждать тебя внизу. В машине… Сразу как соберёшь вещи, беги ко мне… Хорошо? И скажешь, что да как там… Чтобы тебя у меня не забрали, — улыбается он, приобнимая меня, но знал бы он, какой сейчас раздрай в моей душе… Меня мотает из стороны в сторону… Я понимаю, что нужно бежать из дома. В любом случае. Но и маму надо проверить… Хотя бы увидеть её одним глазком.
Пока Тим нежит меня и обнимает я не хочу думать ни о чём, кроме как душевной близости и тепле, которые к нему испытываю…
— Я тебя люблю, Тим… Так сильно люблю…
— И я тебя, Леся. Всё хорошо? Не волнуйся, пожалуйста… Сейчас приедем… Я матери написал. Она нас ждёт… Всё будет охрененно… Можем просто валяться, смотреть фильм, если тебе страшно. Всё в порядке. Я уже говорил, — шепчет мне на ухо до дрожи.
— Нет… Я хочу. Тоже уже говорила, — настаиваю и мечтаю о том, чтобы поскорее приехать… Почувствовать его тепло… Голое мощное тело на себе… И такие приятные волнующие головокружительные эмоции от его касаний…
Но, как назло, время в дороге на этот раз реально тянется вечность… Автобус не может забраться на гору… И мы задерживаемся аж на час от намеченного времени… Сердце в груди наворачивает круги… Я просто не знаю, как справиться с тревогой внутри, разъедающей меня на части… Наверное, эта тварь расскажет отцу про меня с Тимуром… Наверное, она уже это сделала. Господи, как же страшно и неприятно. И как мерзко от осознания, что в жизни существуют такие люди… Одно меня радует. Отец возвращается завтра утром. И не застанет меня до этого момента. У него же поездка. Он точно не сможет вырваться раньше…
Пока мы доезжаем, пока прощаемся с классной… С Варечкой и парнями… Тим всё время успокаивает меня. Берёт наши сумки, и мы идём на школьную парковку, где он оставил свою машину… А дальше мы направляемся ко мне домой… Так странно, но тревога нарастает с каждым проделанным метром, словно заполняя меня как пустой резервуар…
— Ну как тебе поездка в целом? Не жалеешь? — прерывает он мои внутренние метания, очевидно, заметив, что я боюсь.
— Лучшая в моей жизни, — делюсь я сокровенным. — Благодаря тебе…
— Это хорошо… Я рад. Искренне… У меня за грудью так же. Ты — лучшее…
— Нет, ты…
Улыбаюсь ему… Улавливаю красивые ямочки на его щеках… И растекаюсь рядом…
Мы доезжаем до моего подъезда за считанные десять минут… В окнах горит свет, а значит, мама дома… Может, что-то случилось с телефоном…
— Я сейчас вернусь, любимый… — чмокаю его в щеку и уже хочу уйти, но он вдруг хватает за запястье. И так страстно целует, что я перестаю чувствовать собственное тело… Зато чувствую энергию, что образуется между нами… Мы с ним реально как огненный шар… Готовый сжечь всё на своём пути…
Боже. Как же сильно я его люблю… Как сильно хочу быть с ним.
Языки сплетаются… Губы прирастают… Это даже не схватка. Не битва темпераментов. Это вот именно закономерность. Мы с ним каждый на своём месте. У меня своя роль… У него своя. И я чувствую, что я с ним настоящая. Открытая. Живая… Сильная духом, но слабая физически. Потому что знаю, что он — моя опора и защита… Он моё всё.
Тим отрывается от меня только через пять минут, и у меня горит всё лицо, но так приятно, до одури приятно, что я аж издаю какой-то стон, прижимаясь к нему всем телом, а он выдыхает:
— Вот теперь иди, малыш… Жду тебя здесь, родная… И не забывай… Только ты…
Глава 46
Олеся Носова
Всё тело кричит — не иди туда… Тут и волнение, и страх, и что-то более сильное, о чём я пока не догадываюсь. Я боюсь, что мама замкнёт внутри и никуда не отпустит. Или боюсь, что отец сделает с ней что-нибудь, когда узнает, что я сбежала…
Я искренне невозможно этого боюсь…
Чем дальше я отхожу от машины Тима к подъезду, тем сильнее эта самая тревога ощущается внутри.
Поджилки трясутся, а ноги подкашиваются, когда поднимаюсь наверх и открываю квартиру своим ключом.
Вдох-выдох…
Запах курицы врезается в носовые рецепторы.
Немного успокаивает… Домашняя атмосфера действует благоприятно… Не так губительно, как когда в доме воняет спиртным или перегаром.
Прислушиваюсь… Включен телевизор… Мама будто бы реально что-то готовит на кухне…
Отцовских вещей на входе нет, значит, я зря переживала… Зря волновалась.
Сейчас всё сделаю… И в путь.
— Мааам… Я дома, — сообщаю, снимая ботинки и куртку. Она не выходит на мой зов, и я тихой сапой бегу в комнату собирать вещи для того, чтобы сбежать.
Быстрыми темпами внутрь погружаются ещё одна пижама, носки, нижнее бельё, пару кофт и джинсы… Руки плохо слушаются, когда боишься, ведь в мозге, ровно, как и в сердце царствует другое. Паника…
Это сильное, даже мощное ощущение… Оно подавляет все остальные сигналы. Поэтому тело начинает испытывать дискомфорт и не может сосредоточиться на тех задачах, которые отправляет ему мозг. Особенно когда последний находится в стадии эмоционального разрушения.
— Олеся, — слышу за дверью тихое и приглушенное. Приоткрываю дверь и вижу мамино лицо. Заплаканное и… С синяком и ссадинами…
— Маааам… — сильнее выхожу, чтобы посмотреть, не показалось ли… И дверь перехватывает отец. Он не пьяный, нет… Но вид у него… Словно он с цепи сорвался. Я тут же проваливаюсь куда-то. В бездну своих страхов.
Смотрю на него снизу вверх, как будто чувствую, что меня сейчас раздавят… Как таракана…
Он всегда так смотрел на меня. Мне кажется, я лет с семи помню этот чудовищный взгляд.
— Ну и где ты шлялась, можно узнать⁈
Я молчу… Что мне отвечать? Что бы это ни было… Он уже настроен решительно и негативно. Бесполезно оправдываться.
— Олеся, мать твою⁈ Где. Ты. Была… — с расстановками спрашивает, повышая тон. Мои глаза автоматически пытаются поймать мамины, но она уже смотрит в пол. И застыла, как монумент. Не знаю, почему он дома, а не на смене… Но догадываюсь… Никаких сомнений не остаётся, когда происходит следующее…
— Это что, блядь, такое⁈ — протягивает он телефон, и моё сердце падает вниз… Потому что на нём фотографии… Где мы с Тимуром улыбаемся и обнимаемся… Целуемся… Там на базе… Я же знаю, кто их ему скинул… Господи, как же плохо внутри, как невозможно раздирает грудь от этих ощущений. Огненная вспышка. Она заставляет меня стоять на месте и проглатывать осколки снова и снова. Дерёт. Болит… Ранит.
