В общем я уже начинаю жалеть, что пришел сюда, поддавшись дешевым чарам грошовой рекламки. И я бы ушел, не обращая внимания ни на какие слова невежливого частного детектива… но он только что назвал меня по имени, а ведь я еще не успел представиться. Это и заставило меня остаться и дать грубияну еще один шанс…

Поняв, что первым я молчания нарушать не собираюсь, Джонки Джонкс, ахилот с совсем не ахилотским именем, развел руками:

— Ничего личного, парень. Просто я не люблю всех чужеземцев без исключения… а особенно сильно не люблю чистеньких прилизанных тихонь с вежливыми лицами и слишком обаятельными улыбками… от них воняет фальшью и ложью… и я просто не могу сдержать и не выложить им в лицо все как есть…

— Вот как сейчас, да? — улыбнулся я.

— Вот как сейчас, да — согласился Джонк.

— Я бы представился, но ты уже знаешь мое имя…

— Чужеземец Бульквариус… да… я знаю твое имя. Но тут нет ничего удивительного, чужеземец — ведь с недавних мы как-никак соседи, верно? А с моей прекрасной террасы открывается отличный вид на твои владения там дальше по нашей ухоженной улице Грань Бездны… да ты подойди ближе и взгляни сам.

Сделав всего два шага, я уже пересек крохотную комнатушку, заставленную шкафами, и оказался рядом с креслом владельца помещения, стоящим аккурат на месте, где раньше была четвертая стена. Из здания выдавалась открытая всем течениям каменная плита, торчащая как озорно высунутый язык. По краям виднелись остатки витых каменных перилл с богатой резьбой, безмолвно кричащих о том, что раньше здание было вполне себе приличным. Стоило повернуть голову и да — я снова разглядел свой крохотный склад там дальше вниз по улице. Вот только оно не настолько близко чтобы разглядеть лица и уж точно слишком далеко, чтобы услышать имена. Перед тем как отступить от края, я взглянул вниз и обнаружил, что здание накренено гораздо сильнее, чем мне казалось ранее и нависает над глубоким черным провалом. Видна часть отвесного обрыва, покрытого бурыми водорослями, а глубоко во тьме там внизу изредка вспыхивают и гаснут редкие огни.

— Хороший обзорный пункт — заметил я, возвращаясь в середину комнаты, где на остатках дырявого ковра стоял достаточно крепкий с виду стул, на который я уселся.

Дряхлый образец доисторический мебели затрещал, но выдержал мой вес. А я, разглядывая песок и мусор на исцарапанной столешнице перед собой, добавил:

— Но лиц отсюда не разглядеть даже обладателям самых острых глаз… и уж точно не услышать имен.

— С моего кресла видно немало — хрипло произнес Джонкс и, порывшись в ящике стола, выудил оттуда винную бутылку, после чего попытался вытряхнуть из нее хотя бы несколько капель, но не преуспел — Проклятье… И да, ты прав, чужеземец — отсюда не видно лиц невооруженным взглядом. Но у меня есть неплохая подзорная труба — возможно последнее мое ценное имущество, что я еще не заложил в ломбард клятого Бху-Фрога… а насчет имен — швырнув бутылку в бездну, детектив поднял руку и тут я подпрыгнул на стуле, увидев как на грязном серо-буром потолке вдруг образовалась огромная капля, тяжело упавшая на поднятую ладонь ахилота.

Миг… и вниз свесились длинные щупальца с присосками, а следом с ладони свалился огромный осьминог, глядя на меня большими глазами с прямоугольными зрачками…

— Неожиданно — выдохнул я, уже не пытаясь скрыть изумление — Очень неожиданно…

Первый раз едва заметно улыбнувшись, детектив вытянул вторую руку. Мелькнула юркая тень и по его ладони заскользило вытянутое тело небольшой каракатицы, зажавшей меж щупалец знакомый мне лист водорослевой бумаги — это же та самая выдернутая у меня течением из пальцев и отброшенная за стену рекламка детективных услуг!

— Я немного впечатлен — откровенно признался я — Они могут запоминать имена?

— Они могут многое. Мои верные помощники… что готовы служить за тот жалкий улов, что я добываю с помощью рыболовной снасти не вставая с этого места… Итак… ты мне не нравишься, чужеземец Бульквариус… но я готов поработать, если ты заплатишь мою цену и если не попросишь того немногое, на что я не пойду ради остатков своих жалких моральных принципов…

— И какова твоя цена, детектив Джонкс?

— Я на мели… а Банглзу… это мой осьминог — простудился и ему требуются недешевые лекарства, так что не мне сейчас торговаться… но меньше пяти серебряных монет в день я не возьму. Плюс оплата дополнительных расходов. И это моя окончательная цена.

— В дополнительные расходы входит оплата лекарства для осьминога? — на правдивый ответ я не рассчитывал, но неожиданно получил его:

— Еще как входит! Три серебряные монеты! Банглз — мой младший помощник… Так что скажешь, чужеземец?

— Скажу — да — ответил я — Условия устраивают. Но должен предупредить — работенка непростая… и скорей всего опасная. К тебе лично детектив Джонкс я симпатий не питаю… но осьминога твоего будет жалко… если его вдруг убьют или он внезапно потеряет хозяина…

— Честные слова… я даже заколебался в своей неприязни… но только на миг. Так что нужно делать? Проследить за неверной подругой? Узнать не приворовывает ли твои деньжата один из обитателей того склада? Попытаться узнать существует ли у чужеземцев совесть? Хотя последняя цель недостижима…

— Нет. Мне нужно чтобы ты выяснил судьбу похищенного торговца Вэл-Дура. Он достойный и честный ахилот…

— Я слышал об этом деле… удивительно… не ожидал, что чужеземца заинтересует судьба обычного торговца. У тебя с ним были дела? Он должен тебе крупную сумму?

— У меня с ним были дела. Он мне ничего не должен. И он мой друг.

— Как же…

— Я не собираюсь с тобой спорить. Вот деньги — я достал и показал две золотые монеты — И я готов рассказать все что знаю об этом деле. А потом я готов уйти и терпеливо ждать несколько дней твоего доклада… и заранее ожидаю, что ты не отыщешь ни одной ниточки… но я все же готов потратить деньги на эту попытку… хотя бы ради здоровья осьминога Банглза… и даже готов буду заплатить за еще несколько дней твоих пьянок на мои деньги — вот насколько сильно я переживаю за своего друга Вэл-Дура…

Недолгое молчание и детектив хрипло засмеялся, а осьминог на его столе вытянул щупальце по направлению к моей ладони. Я уронил две золотые монеты, что тут же прилипли к присоскам. Щупальце убралось обратно, детектив же подался вперед и произнес:

— Внимательно слушаю тебя, чужеземец Бульквариус. Расскажи мне все, что ты знаешь о похищении торговца Вэл-Дура и не упускай не единой мелочи…

Тревожно покачивающееся над бездной полузаброшенное здание я покинул спустя полчаса, оставив позади подробный рассказ, в котором я постарался не упустить ни единой мелочи и несколько золотых монет в качестве предоплаты за еще не сделанную работу, за которую подозрительно неряшливый и неприветливый детектив возможно и не возьмется.

А зачем?

Никаких договоров мы не подписывали. Я просто рассказал, что знал, отдал деньги и ушел. Сидит сейчас господин Джонки Джонкс и посмеивается над явившимся к нему простофилей, подбрасывая на ладони просто так доставшиеся немалые деньги…

Покидая здание, я заметил кое-как приклеенное у главной двери объявление, уловил суть и содрал плотный лист, убрав к себе в сумку. Изучу подробней на досуге…

Вечером, уже не столь свежий, не пахнущий утренней зарей, но продолжающий широко улыбаться, я встретил последнего арендованного ящера у входа в питомник, крепко пожал руку усталому погонщику, не забыв вложить в эту самую его руку несколько серебряных бонусных монет и пошел себе неспешно к ближайшей гостинице, чтобы разгрузиться.

Даже вспомнить страшно сколько морских лиг я сегодня намотал, сколько ускоряющих зелий сжег и со сколькими «местными», новыми и уже знакомыми, переговорил и выпил по чашечке кофе.

День прошел максимально продуктивно, а что главное — я стал богаче не только в ментальном плане, но и в финансовом. Моя чистая прибыль, после вычета вообще всех расходов, составила сегодня девять золотых монет. Что радует еще сильнее — все прошло по накатанным рельсам. Да в паре мест мне пришлось вмешаться, чтобы отыскать заказчиков, но благодаря связям и знакомствам, я отыскал их так быстро, что сам удивился. А к вечеру заключил четыре долгосрочных договора, что обеспечили меня заказами на часть маршрутов на следующие шесть недель.