Что ж… Ман-Дар-Дугг ахилот добрый и простил сухопутника… после того как тот поднял цену втрое…
Вся таверна одобрительно засмеялась, мирные улыбки тронули губы седовласых торговцев, а я изо всех сил старался не покатиться от хохота по полу — очень уже смешно и в красках была рассказана эта история о наказании бесчестного сухопутного торговца…
— Светлая жрица… почтила нас…
Тихий шепот пронесся меж столиков с кофейниками и хохот тут же прервался, торговцы спешно выпрямились, начали оправлять одежду и приглаживать головные гребни.
— Светлая жрица Таллуруана почтила нас…
Едва тень входящей упала на порог, все тут же поднялись со своих мест и почтительно склонили головы. Я поднялся одним из первых — это тоже искусство, которым я пока не овладел в достаточной мере. Вскочив первым и может показаться что твой пыл какой-то фальшивый. Промедлишь — и выкажешь неуважение к служащей светлому божеству могущественной и такой прекрасной жрице…
И да… она была невыразимо прекрасно.
Елки-подводные-моталки… вот как не пялиться на такую красотку?
Идеальная фигурка, огромные зеленые глаза, смотрящие так проникновенно…
Опустив голову пониже, я дождался своей очереди и с тяжелым звоном уронил в ведерко для жертвоприношений три золотые монеты, тихо пробормотав одну и ту же не меняющую просьбу:
— Не за себя прошу, о светлый бог Таллуруан! Молю величайшего и милостивейшего бога Таллуруана о защите и спасении души и тела благочестивого и истово верного ему торговца Вэл-Дура, что был злодейски похищен из собственной лавки. Мне бы хоть ниточку, ведущую к торговцу Вэл-Дуру — и брошусь на его спасение… а благодарность и щедрость моя храму Таллуруана не будут знать границ… один лишь знак — большего я просить не смею…
Взор подернутых поволокой царственных глаз жрицы скользнул по моему лицу, и она неслышно прошла мимо, оставив за собой цветочный аромат. Два храмовых воина прошли следом за ней, следя за тем, чтобы даже невинная рыбешка не смела проявить неуважение к жрице…
Через минуту они покинули таверну, и все опустились на свои места, вернувшись к прерванным беседам. Я же, допив кофе, сложил и бережно убрал заметки во внутренний карман, после чего вежливо поклонился полному коллег зала, заметив ответные кивки и полупоклоны, после чего вышел на улицу и зашагал по направлению к центру Приглубья.
Вчерашним вечером, перед тем как выйти в реал, в ЛК я перебирал купленную в книжной лавке за бесценок стопку рваной макулатуры и оттуда выпал, спланировав мне на стол, небольшой листок с рекламой — предлагали специфические услуги. И я, вспомнив о том, что на богов полагайся, а сам без дела не сиди, решил как-то форсировать поиски своего друга похищенного торговца Вэл-Дура…
* * *
Район Буга-Браггаки, улица Грань Бездны, дом семнадцать, четвертый этаж, потом налево, постучать в дверь за номером тридцать два…
— А адрес то ну прямо знакомый и даже душе моей родственно близкий — задумчиво пробормотал я, сверяясь с трепещущим в пальцах листком не самой качественной водорослевой бумаги.
Порыв подводного течения вырвал рекламку из руки, взметнул листок вверх и отправил за край потрескавшейся южной стены, идущей вдоль глубоченного обрыва, тем самым лишив меня этого имущества навсегда. Но я не особо переживал — к нужному адресу листок меня привел и я стоял прямо под явно перекошенной и уже не закрывающейся дверью, ведущей в темную утробу узкого пятиэтажного здания, чем-то напоминающего накрененный в сторону пропасти гроб из старого бурого камня. Задрав голову, я прошелся взглядом по большей части распахнутых или выбитых напрочь окнам и с еще большей задумчивостью почесал макушку.
— Район тут не самый благополучный и точно не элитны — вздохнул я, поворачиваясь налево и глядя на виднеющуюся вдалеке очень знакомую постройку — Но и тут ахилоты живут вполне себе неплохие…
Еще бы мне так не сказать — я глядел прямехонько на собственный крохотный склад, находящийся в том районе и на той же полузаброшенной улице. Буквально вчера перед закатом я был там, выпил кофе с нанятыми мной ахилотами и пауком, заверив каждого, что не забыл о них, продолжаю переживать, найм и все обещания в силе, а мое отсутствие оправдывается лишь огромным количеством свалившихся на мою голову срочных торговых дел. Впрочем, они уже знали — ведь с недавних пор я оставлял свою повозку с гордостью надписью «Перевозки Бульквариуса» прямо у ворот склада. И сейчас старая повозка стояла там же — сегодня для нее пока не было дел. Но с этим я собирался разобраться сразу же после запланированного визита в комнату за номером тридцать два…
Звучит то чуток зловеще: за номером тридцать два…
Хотя есть в этом и что-то особое, запоминающееся… быть может именно в таких вот местах и должны ждать своих нечастых клиентов по-настоящему опытные и умелые частные сыщики вроде того, чья рекламка по чистой случайности попала в мои руки… и что уж совсем точно, так это то, что сыщик снявший помещение для работы в столь непрезентабельном районе не станет ломить за свои услуги несусветную цену…
Стряхнув с плеч осевший донный ил и песок, я откашлялся и решительно ступил за порог опасно накрененного старого здания с облупленным щербатым фасадом. Из темноты холла выскользнула перепуганная каракатица и, оставив в воде тающее облачко чернил, умчалась вдоль южной стены…
— Надеюсь, она не пыталась меня предупредить о чем-то страшном там впереди — хмыкнул я, погружаясь во тьму неосвещенного холла…
* * *
Сидящий в кресле с очень высокой спинкой широкоплечий ахилот в несвежей рубашке с закатанными руками уже в третий раз внимательно оглядел меня с ног до головы, в третий раз сморщился как от укуса лимона, отчего его вислые щетинистые щеки затряслись как у бульдога и в третий раз повторил ту же фразу:
— Не нравишься ты мне, парень! Не нравишься!
И в третий раз передо мной появилась просто потрясающая надпись, ниспосланная наверняка посмеивающейся сейчас игровой системой:
Поздравляем!
-1 доброжелательности к отношениям с Джонки Джонксом!
Текущий уровень доброжелательности с торговым агентом Джонки Джонксом: −3.
Вот просто оббулькаться от восторга можно…
И что самое поразительное — я вообще ничего не сделал! Только зашел! И меня тут же оглоушили вот так вот отношением к потенциальному клиенту…
И в третий раз я лишь мирно улыбнулся и промолчал, продолжая терпелив стоять там же, где остановился после первой услышанной фразы, говорящей что я ему почему-то не нравлюсь — прямо на пороге распахнутой двери за номером тридцать два.
Лицо мое бесстрастно, на губах легкая улыбка, руки на виду, но внутри все кипит от усиливающегося негодования.
Вот какого черта морского, а⁈
Все две минуты прошло, а я в глубоко минусовых отношениях с ахилотом с которым и познакомиться не успел!
Происходи все скажем несколько недель назад, и я бы уже начал разговаривать на повышенных тонах, смело ведя к ссоре, а затем и к драке. Но время проведенное в Вальдире, время, потраченное на переосмысление своей жизни, на мысли о том куда я иду по жизни и зачем, помогли мне сейчас принять единственное верное решение.
Коротко кивнув, я улыбнулся:
— Позвольте откланяться — и повернулся к выходу в темный коридор, освещенный лишь парой милующихся светящихся улиток.
— Постой, Бульквариус! — владелец грязного офиса, не имеющего четвертой стены, остался сидеть, но его хриплый недовольный голос зазвучал чуть иначе — Да… ты мне не нравишься… но я сейчас на мели и без работы, так что буду рад любой подработке…
Медленно повернувшись обратно, я пораженно уставился на этого абсолютно непредсказуемого мужчину. Ему лет пятьдесят на вид, лицо отекшее и помятое, вислые щеки покрыты многодневной щетиной, а глаза настолько красные, словно он бухает без просыпа или же просто не спит сутками. Но раз у него нет дел, то и причин не спать ночами тоже маловато, ведь так?
