— Сейчас, тетя! — отозвался мальчик. — Только грядку полоть закончу, тут немного осталось, грех бросать.

Он действительно быстро закончил работу и побежал в дом, есть хотелось уже сильно. На обед тетушка сварила густой овощной суп и напекла пирогов с давлеными клубнями торха, их признавали лучшими в Тихом Овражье все, даже другие хозяйки. Женщина охотно делилась рецептами со всеми желающими, но больше ни у кого пироги такими пышными и вкусными не получались, невзирая ни на какие усилия. На запивку был морс, который бочками варили из ягод, собираемых детьми в лесу. А ягод в этом году уродилось столько, что их хватало на все — и на морс, и на варенье, и на сушку. Молодые парни охотились на зайцев, которых тоже было невероятно много — их мясо раньше сушили и засаливали, а теперь появились амулеты сохранности из Уантана, настолько дешевые, что их мог позволить себе последний бедняк. Суешь такой в бочку с мясом или еще чем, и содержимое не портится годами. Удобно! Сейчас так даже свежие ягоды, овощи, фрукты и грибы сохраняли. Благодаря этому о зимней цинге в деревне позабыли. А раньше она каждый год собирала свой «урожай», хоть несколько детей, да умирали от нее.

— Вода закипела, надо стиркой заняться, — озабочено покосилась на огромный, неустойчивый казан на плите тетушка Олания. — Мужчины, помогите снять. А ты, Торис, корыто из сарая во двор вытащи.

— Сейчас, — отозвался дядюшка Кайгар, допивая морс и вытирая свои пышные седые усы. — Морен, помоги.

Старший сын кивнул, и двое мужчин двинулись к бурлящему казану, окутали его толстой дерюгой, чтобы не обжечься, ведь ручек на нем не было, давно отломались, и, крякнув, подняли тяжеленную посудину, собираясь спустить ее на пол. Вот только что-то они сделали не так, то ли рука дрогнула, то ли поскользнулся кто, но казан, уже вися над полом, выскользнул из рук мужчин и рухнул вниз. Кипяток выплеснулся наружу и должен был залить Кайгара с сыном, но… этого не случилось.

Ирлин внезапно ощутил, что сейчас произойдет что-то очень нехорошее. Внутри заклубился холод, такое уже не раз бывало с ним, после чего порой вода в кружке замерзала. Летом! Не зная, что делать, мальчик вскочил, вытянул руки в сторону падающего казана и пожелал, чтобы беды не случилось. Из него после этого словно стержень вынули, показалось, будто сила изнутри куда-то вылилась. И это помогло! Кипяток не расплескался, а собрался в компактный шар, мгновенно замерзнув, и рухнул обратно в казан, обдав мужчин ледяной крошкой. Ирлин пошатнулся, уронив руки, в глазах у него потемнело.

— Это чего было-то? — очумело спросил дядюшка Кайгар.

— Спас вас Ири, вот чего, не обварились, — пробурчала тетушка Олания, ошалело глядя на приемного сына. — Похоже, колдун он у нас… Я раньше видала кое-чего, думала показалось, а оно вона как… Говорю же, спас вас парень… Коли б стоко кипятку на вас выплеснулось, то…

— Ничего хорошего бы не было, померли бы, токо помучились сперва, — задумчиво прогудел в усы фермер. — Так, слушайте все! Чтоб об этом в деревне никому! Камнями пацана забьют!

Дети переглянулись и закивали, хотя старшим девочкам явно хотелось поделиться с подругами случившимся — в деревенской жизни было мало интересного, любое, самое мелкое происшествие обсасывалось в разговорах месяцами. Но даже они понимали, что нельзя такое рассказывать — видали как-то раз, что сделали с местным юродивым, заподозренным в колдовстве. Закидали камнями, а потом за ноги на дереве подвесили. Так и висел бедолага, пока не помер. Обрекать на такую судьбу брата, а мальчика в семье Кайгара считали родным, никто не собирался.

— Сядь, парень, — велел Ирлину фермер. — Давно это с тобой?

— Да лет пять уже, — не стал скрывать он. — Но до сих пор по мелочи было. Кружку там замораживал, камни желанием поднимал, волков однажды пуганул. Думал, кажется…

— Да нет, не кажется, — покосился на лед в казане дядюшка Кайгар. — Теперь точно не кажется. Но оставаться тебе тут нельзя, обязательно узнают. Проговорится кто, али сам снова чего-то покажешь. Убьют. Сам знаешь, как к колдунам относятся.

— Знаю, — тяжело вздохнул Ирлин. — Но раз оно у меня есть, надо бы учиться…

— Это да, — степенно кивнул фермер.

— Бать, а помнишь на днях караван через нашу деревню шел, так купец Малидек в трактире баял, что мастер-чародей Кейсав из Наэрты учеников ищет, — напомнил Морен. — Тот самый, что Таламар и Лэр спас. Коли Ири к нему в ученики попадет, то никто его не обидит. К мастеру ого-го как относятся! Люди на него едва не молятся, он же их лечит.

— А это мысль! — огладил усы фермер. — Завтрево по тракту большой караван из Таламара в Наэрту идти будет, Кентар его видал в соседней деревне, они там неподалеку лагерем встали. Можно будет пацана в караван определить, за это много не возьмут. Довезут без проблем. С такой охраной Зуко его трогать не решится, он бесноватый, но не дурак.

— Сынок, поедешь? — с волнением спросила тетушка Олания, ломая руки.

— Надо, наверное… — неуверенно ответил Ирлин. — Надо выучиться, чтоб не случилось чего плохого…

— Правильно! — кивнул дядюшка Кайгар. — Учиться завсегда полезно. И ремесло хорошее будет при себе.

Немного подумав, мальчик согласился. Действительно, случится еще что-нибудь, и вчерашние друзья первыми швырнут в него камни. Благодарение богам, что семья от него не отвернулась. Пусть не родная, но настоящая. А ведь даже приемные родители не знают, что он на самом деле баронет Лонгарский — об этом Ирлин молчал, не желая подставлять Кайгара и Оланию. Обязательно ведь найдется жадная сволочь, которая донесет Зуко, что наследник прежнего барона выжил. Лучше действительно отправиться в Наэрту, там бесноватый барон до него не дотянется. А то сюда он может прислать отряд, и что сделают против вооруженных людей крестьяне? Да ничего!

Все завертелось со страшной скоростью. Ирлина собирали в дорогу всей семьей, каждый подарил ему что-то на прощание, а приемный отец выделил целых двадцать серебряных, велев не разбрасываться деньгами, знает ведь с каким трудом они достаются. На рассвете мальчика вывели на торговый тракт, проходящий милях в десяти от Тихого Овражья, и принялись дожидаться каравана. Он появился только ближе к полудню.

— Хорошего вам дня, люди добрые! — фермер направился к едущему во главе дородному купцу в окружении наемников.

— И тебе здравствовать, — ответили ему. — Чего тебе надобно, человече?

— Да вот мальчонку к учителю в Наэрту хочу отправить, — поклонился дядюшка Кайгар. — Сами знаете, что туда токо с большим караваном попасть можно. Вот и прошу помочь. Заплачу, скоко скажете.

— Пять серебряных! — отрезал купец. — С кормежкой.

— Согласен, почтенный! — поклонился фермер, подошел к нему и протянул кошелек с монетами, цены за провоз людей в караванах он знал и заранее подготовил нужную сумму.

Толстяк принял деньги и при всех дал слово, что малец будет в безопасности, это сразу успокоило дядюшку Кайгара — такие люди ценили свою репутацию превыше всего и никогда не нарушали обещаний. Купец распорядился разместить Ирлина на одной из телег, он обнялся на прощание с приемным отцом, понимая, что будет скучать по семье, но делать было нечего. Караван тронулся, и вскоре фермер остался позади, за поворотом.

— К учителю едешь, малец? — добродушно спросил возница, невысокий лысый мужичок с пегой бороденкой.

— Ага, — кивнул мальчик. — Меня Ири зовут.

— А меня можешь звать дядькой Торхом. Старший в караване — почтенный Дархаб, ты его видал, толстый такой. Но к нему не подходи, он строгий, может велеть выпороть, баловства не любит. Коли чего надобно, лучше вон к тому возу иди, там старший возница, он мужик добрый, поможет. Зовут Ширадом.

— Спасибочки вам! — поклонился Ирлин, ведя себя, как ведут крестьянские дети. Впрочем, он давно позабыл, как поступали в таких случаях владетели, слишком маленьким был, когда все случилось.

— Да не за что! — хохотнул возница. — На вот медовые соты, пожуй. Мы по дороге пару ульев степных пчел разорили, сладкого всем охота. Покусали, правда, гады, да ничо, прошло ужо.