– Боюсь, здесь возникло какое-то недоразумение, – растерянно запротестовал я. – У меня нет вообще никаких животных. Я доктор физических наук…

– А, фокусник, значит? – заявила она, к полнейшему моему замешательству. – Работа-то сейчас есть?

– Что ж, по правде сказать, у меня сейчас своего рода отпуск… – начал было я.

Она оборвала меня понимающим кивком.

– Значит, без ангажемента? Ну ладно, плата здесь вперед, сразу предупреждаю.

– Это меня вполне устраивает, – заверил я. – Если вы позволите мне сначала посмотреть комнаты…

– Заходи, – отрывисто бросила она. – Я миссис Мартинсен. Наверх по лестнице, Док.

С некоторым опасением я последовал за ней по довольно темной лестнице. Навстречу нам спускался пухлый, круглолицый мальчуган, уставившийся на меня с нескрываемым любопытством. Поскольку я всегда питал слабость к детям, я дружелюбно погладил его по голове.

– Идёшь поиграть, дружок? – весело спросил я его.

К моему изумлению и замешательству, ребёнок сунул в рот сигару, прикурил её и ответил густым, глубоким басом.

– Ага, поиграть… на скачках, – пророкотал он и беспечно зашагал дальше вниз по лестнице.

Хозяйка расхохоталась, заметив моё изумление.

– Это Полковник Кроха, он сейчас выступает на Кони-Айленде, – объяснила она.

Только тогда я понял, что этот пухлый малыш на самом деле был взрослым мужчиной-лилипутом. «Определенно, это весьма странный дом», – подумал я.

Наверху лестницы мы столкнулись с ещё одним явлением, едва ли менее странным. Тюлень, хрипло лая и шлёпая ластами, стремительно пронёсся мимо нас по коридору.

– Это всего лишь Сэмми, – заметила миссис Мартинсен и со вздохом добавила: – И всё же я бы предпочла, чтобы мистер Корвин не выпускал его в коридор.

Следуя за ней в некотором оцепенении, я заглянул в одну из соседних комнат и увидел поразительную картину: молодой человек в розовых трико с необычайной ловкостью подбрасывал в воздух молодую даму, одетую так же. Из другой комнаты доносились громкие звуки ксилофона.

Теперь я начал понимать, что невольно угодил в пансион, облюбованный в основном лицами театральных профессий. Для доктора физических наук это окружение казалось довольно чуждым, однако я рассудил, что для моих нынешних целей это идеальное, совершенно неприметное убежище.

Миссис Мартинсен отвела меня в самую дальнюю комнату дома – небольшое помещение, обставленное весьма разнородной мебелью.

– Шесть долларов в неделю за эту, Док, – объявила грозная женщина. – Ванная впереди по коридору. В комнате не готовить и бутылки из окон не швырять.

В тот момент я решительно не мог взять в толк, с чего бы ей опасаться, что я стану избавляться от стеклянной тары через окно. Я заверил её, что комната меня устраивает, и заплатил за две недели вперёд.

Комната, конечно, выглядела убого по сравнению с безупречной спальней из клена у меня дома. Но здесь я мог провести эксперимент на себе, не боясь постыдной шумихи.

– А теперь – за работу! – пылко воскликнул я. – Думаю, уже сегодня вечером я смогу провести первое испытание на самом себе.

Я распаковал чемодан с оборудованием. Первым делом следовало подготовить дыхательный аппарат. Он состоял из небольшого прочного алюминиевого баллона, воздух в который нагнетался с помощью встроенного ручного насоса. От баллона, крепившегося у меня за спиной на ремнях, через плечо шла трубка; она обеспечивала постоянный приток воздуха прямо к моему лицу, избавляя от необходимости носить дыхательную маску.

Затем я взялся за контратерренный излучатель. Я переделал его так, чтобы точка испускания лучей обращения теперь находилась в самом центре самого прибора. Следовательно, эти лучи должны были переводить в контратерренное состояние как сам излучатель, так и всё, что находилось в радиусе нескольких футов от него.

Мне достаточно было просто закрепить механизм на теле, чтобы по собственному желанию переходить из одного состояния в другое; источником питания служила компактная батарея, встроенная в корпус.

Я повесил излучатель через плечо на кожаном ремешке, точно фотоаппарат. Теперь всё было готово к первому испытанию на себе. И всё же, должен признаться, я на мгновение заколебался, оказавшись перед перспективой столь тотального преображения материи собственного тела. На мгновение я застыл в нерешительности. Наступила ночь, и шум в доме немного поутих. Раздраженно пожав плечами из-за собственной нерешительности, я нажал на кнопку проектора. Раздался низкий гул – это мощные невидимые волны хлынули во все стороны, пронизывая сам прибор и каждый атом моего существа.

На миг возникло кошмарное ощущение, будто я стремительно падаю в невообразимую бездну, окружённый тьмой и оглушительным рёвом. Затем чувства пришли в норму. Я обнаружил, что слегка покачиваюсь, приходя в себя после этого странного, выбивающего из колеи воздействия.

С тревогой я вгляделся в своё отражение в зеркале. Я выглядел точно так же, как и прежде. Тумблер излучателя, когда я его включил, казался таким же твёрдым и осязаемым, как всегда. Как и моя рука, когда я в порядке эксперимента ущипнул себя.

С бешено бьющимся сердцем я протянул руку, чтобы коснуться стула. Моя кисть прошла сквозь тёмное дерево, словно его и не было! Судя по всему, она по самое запястье погрузилась в массивную древесину. Пальцами я не чувствовал абсолютно ничего.

Я пошевелил рукой туда-сюда внутри стула, но по-прежнему не ощущал ничего, кроме пустоты. Я просунул руку сквозь стоящий рядом стол – опять без каких-либо физических ощущений. Сомнений не оставалось: я – контратерренный человек!

«Какое исключительная особенность! – весело подумал я. – Моё тело состоит из совершенно иного рода материи, нежели весь остальной мир!»

Резкая боль в лёгких и приступ удушья внезапно напомнили мне, что я забыл включить подачу воздуха.

Я поспешно повернул маленький краник. Из баллона с шипением вырвалась тонкая струя воздуха, хлынувшая из трубки, находившейся у меня под подбородком. Я направил поток вверх, к ноздрям, и обнаружил, что могу дышать безо всякого труда.

– А теперь – к более серьёзным испытаниям! – сказал я себе.

Я направился к столу. Ощущение было такое, словно я шёл по очень толстому, упругому ковру; этот эффект возникал из-за отрицательного заряда, сообщённого самому нижнему электронному слою моего тела, дабы не дать мне провалиться сквозь пол.

Я прошёл прямо сквозь стол, будто его не существовало, а затем – сквозь стоящий рядом стул. Упоённый своей диковинной силой, я уверенно шагнул к стене комнаты.

– Это как в «Алисе в Стране чудес» – проходить сквозь стены! – усмехнулся я.

Я прошёл сквозь сплошную стену, не ощутив ни малейшего сопротивления, и оказался в соседней комнате. Это было небольшое, ярко освещённое помещение – и, к моему вящему смущению, оно оказалось занято.

Находившаяся там молодая леди стояла ко мне спиной перед высоким трюмо. К своему ужасу, я обнаружил, что из одежды на ней было лишь невесомое шёлковое одеяние чрезвычайно скудных размеров.

Ужаснувшись своему положению, я развернулся, намереваясь поспешно ретироваться обратно сквозь стену. Однако барышня заметила моё движение в зеркале и стремительно обернулась, чтобы посмотреть на меня.

Стоявшая передо мной девица обладала редкой миловидностью. Пышная копна прямых волос соломенного цвета была эффектно откинута назад, открывая лицо. Черты её отличались приятной правильностью, глаза были ярко-голубыми, цвета морской волны. Кроме того, я не мог не заметить, что её миниатюрная фигурка была одновременно и изящной, и удивительно округлой.

Она с минуту разглядывала меня, приоткрыв рот от крайнего изумления. Затем её голубые глаза потемнели. Схватив шёлковый халат и ловким движением накинув его на себя, она решительно шагнула ко мне, яростно что-то говоря. Разумеется, будучи в контратерренном состоянии, я не мог её слышать, поскольку звуковые колебания воздуха попросту проходили сквозь меня, никак не воздействуя на барабанные перепонки.