Доктор Чудо и его спутница были задержаны полицией вчера поздно вечером. Однако иллюзионист из ночного клуба бежал из-под стражи, воспользовавшись украденным изобретением. Сейчас он скрывается где-то в мегаполисе, в то время как его сообщница остаётся под стражей.

По имеющимся сведениям, похищенное открытие позволяет своему владельцу становиться призрачным и неосязаемым. Он может проходить сквозь стены или любые другие твёрдые предметы, и никто не может до него дотронуться. Преступник, вооружённый столь ужасающими возможностями, представляет угрозу для всего города. Весь департамент полиции мобилизован, чтобы поймать Доктора Чудо любой ценой.

Моё полное смятение нетрудно себе представить. Меня обвиняли в убийстве и ограблении самого себя! И весь департамент полиции Нью-Йорка разыскивал меня по этому обвинению. Ситуация казалась невероятно, фантастически абсурдной.

И всё же я прекрасно понимал, почему власти приняли меня за двух разных людей. Газетный снимок, где я был запечатлён в образе Доктора Чудо – я узнал эту фотографию, сделанную администрацией «Клуба Интим» для рекламных целей, – уж точно не имел ничего общего с фотографией в полицейской ориентировке, там я был прежним, серьёзным, в очках.

Моим первым побуждением было немедленно отправиться в полицию и распутать весь этот клубок недоразумений. Сначала мне бы, конечно, не поверили. Но стоило вызвать в Нью-Йорк мою матушку и Корнелию, как их свидетельства быстро рассеяли бы все сомнения.

«Но на это уйдёт два дня! – подумал я с ужасом. – А что Бэзил Шэнд, профессор Хогрим и их сообщники будут делать всё это время?»

Я прекрасно знал, что они будут делать. Хогрим будет усердно трудиться – скорее всего, уже трудится, – над тем, чтобы собрать новые контратерренные излучатели, подобные моему. Как только в руках этих беспринципных шпионов окажутся такие приборы, их бегство в собственную страну станет гарантированным.

«Их нужно найти до того, как они соберут излучатели! – отчаянно твердил я себе. – Но полиция не поверит моему рассказу о шпионах, пока я не докажу, что я доктор Уизерс. А к тому времени будет уже слишком поздно!»

С замиранием сердца я осознал, что у меня остаётся только один путь, если я хочу помешать банде Шэнда передать моё великое изобретение хищническому иностранному правительству. Я должен каким-то образом скрываться от полиции до тех пор, пока сам не выслежу шпионов.

Положение казалось почти безнадёжным. Тысячи полицейских по всему мегаполису будут выискивать меня. И даже если мне удастся ускользать от них с помощью контратерренного излучателя, как я найду Шэнда, Хогрима и остальных? У меня не было ни малейшего представления о том, где в этом огромном городе может находиться их новое убежище.

Пенни могла бы мне помочь. Благодаря своей находчивости и превосходному знанию Нью-Йорка она, возможно, сумела бы подсказать способ выследить исчезнувших шпионов. Я твёрдо решил вернуться в полицейский участок, где она томилась под стражей, и, несмотря на риск, посоветоваться с ней. В контратерренном состоянии у меня был шанс пробраться к ней незамеченным.

Но сперва я ненадолго вернулся в обычное состояние и пополнил запас сжатого воздуха в небольшом алюминиевом баллоне, который носил в особом кармане пальто. Было бы крайне скверно остаться без воздуха и оказаться вынужденным материализоваться в какой-нибудь критический момент! Сделав это, я снова перешёл в режим контратеррена.

После этого я направился к полицейскому участку окольным путём. К зданию я подошёл с тыльной стороны. Остановившись у глухой кирпичной стены, быстро огляделся, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает, и затем шагнул прямо сквозь стену.

Я оказался в тёмном коридоре. Здесь, в задней части здания, офицеров в данное время не было, хотя со стороны дежурной части доносились звуки какой-то суматохи. Я просочился сквозь оштукатуренную стену и очутился в небольшом тюремном блоке. Здесь представителей закона тоже не наблюдалось. В одной из камер спали двое неопрятных субъектов, а в другой Пенни неугомонно расхаживала взад-вперёд.

Я без труда прошёл сквозь решётки и оказался в её камере. Она обернулась и увидела меня в тот самый миг, когда я вернул себя в нормальное состояние.

– Док! – возбуждённо воскликнула она, бросаясь ко мне и хватая за плечи. – Боже, ты не представляешь, как я рада тебя видеть!

Я был не на шутку растроган теплотой её приветствия, ибо и сам как-то странно привязался к этой жизнерадостной и острой на язык особе.

– Ты нашёл Шэнда и его дружков? – взволнованно спросила она.

Упавшим голосом я рассказал ей, как они от меня ускользнули, и поделился своими опасениями: шпионы наверняка тут же примутся собирать новые контратерренные излучатели, что позволит им без труда сбежать в свою страну вместе с секретом моего изобретения.

– Я не могу придумать никакого способа выйти на их след, – закончил я. – У меня нет ни малейшего представления о том, как сыщики разыскивают преступников. А обратиться за помощью к полиции я тоже не могу, поскольку вся полиция сейчас охотится за мной.

– Ну и каша, – признала Пенни, и её голубые глаза стали серьёзными. – Но забудь про сыщицкие штучки, Док, так ты их ни за что не найдёшь. Ты же учёный. Неужели ты не можешь подойти к этому с научной точки зрения и вычислить, где они находятся?

– Боюсь, что нет, – хмуро ответил я. – Если бы для сборки излучателей требовалась специальная лаборатория, я мог бы выйти на их след. Но подобные приборы можно собрать практически в любом месте, были бы под рукой необходимые материалы.

Я осёкся на полуслове. В голову внезапно пришла новая мысль. Я почувствовала внезапный прилив надежды.

– Необходимые материалы! – взволнованно повторил я. – Вот она, зацепка, Пенни! Детали, которые понадобятся Хогриму для создания излучателей, по большей части довольно просты, но есть одно исключение. Это излучающий электрод аппарата. Он должен быть из тербия!

– И что с того? – непонимающе отозвалась Пенни. – Я даже понятия не имею, что такое тербий.

– Это один из редкоземельных элементов – металл, встречающийся крайне редко, – возбуждённо пояснил я. – В Нью-Йорке есть всего две крупные фирмы по продаже химикатов, способные предоставить чистый тербий. Я знаю это наверняка, потому что сам изучил все источники поставок, когда строил свой собственный излучатель.

– Теперь я поняла, Док! – радостно воскликнула Пенни. – Хогриму придётся достать тербий в одной из этих контор, прежде чем он соберёт хоть один излучатель! Так мы и нападём на его след!

Я уставился на неё, поражённый тем, что она использовала местоимение «мы».

– Не «мы», Пенни, – отрезал я. – Вы со мной не пойдёте.

– В смысле «не пойду»? – возмутилась она. – Ты же можешь вытащить меня из этой тюрьмы точно так же, как вытащил из квартиры Шэнда, разве нет?

– Могу, но не стану, – твёрдо заявил я. – Шэнд и его сообщники – опасные люди, и я не собираюсь подвергать вас такому риску, раз уж во всём этом виноват только я. К тому же, если мы оба станем контратерренными, нам будет трудно долго делить ограниченный запас воздуха. Нет, Пенни, вы останетесь здесь, в безопасности.

Она принялась горячо возражать, но моё решение было непреклонным. Я и так горько корил себя за то, что уже подверг её опасности, когда мы бежали от банды Шэнда, и не собирался допускать этого снова.

– В тюрьме вам сидеть недолго, – заверил я её. – Как только я найду Шэнда и его подручных и помешаю им воспользоваться моим изобретением, мне не составит труда убедить полицию, что я и есть доктор Персиваль Уизерс. Матушка и Корнелия всё подтвердят, когда приедут сюда.

– Корнелия? – переспросила Пенни. – Это та самая Корнелия Херрик, чьё имя было в полицейской ориентировке? Кто она такая, Док?