По какой-то причине, которую я не мог до конца осознать, я почувствовал странное нежелание отвечать на этот вопрос. Но пришлось.

– Корнелия – моя невеста, – неловко пробормотал я. – Мы помолвлены вот уже три года.

– О, понятно, – отрывисто бросила Пенни.

Она явно не проявила никакого интереса к этим сведениям и просто отвернулась от меня.

– Ладно, Док. Я останусь здесь, – тихо согласилась она. – Но ты береги себя.

Меня смутно встревожило что-то в её поведении, но я не осмелился задерживаться в участке ни секундой дольше. Снова перейдя в контратерренное состояние, я просочился сквозь решётки и стены прямо на залитую солнцем улицу.

Я быстро направился к ближайшей станции метро. Две химические фирмы, которые могли дать мне зацепку, находились в центре города. Я был уверен, что Шэнд заставит Хогрима изготовить излучатели как можно скорее, а значит близорукий профессор, возможно, уже успел связаться с этими поставщиками в поисках необходимого тербия.

У входа в метро прохаживались без дела двое полицейских в синей форме, внимательно разглядывая всех входящих и выходящих. При виде их у меня ёкнуло сердце. Однако я собрался с духом, надвинул шляпу на глаза и пошёл дальше.

Прошмыгнув между офицерами, я начал спускаться по лестнице. Оглянувшись, увидел, что оба стража порядка уставились на выпуклость под моим пальто, где находился баллон со сжатым воздухом, и на мой похожий на камеру излучатель.

– Это он! Это Доктор Чудо! – закричал один из полицейских.

Разумеется, звука я не услышал, но чётко прочёл эти слова по его губам.

Они ринулись вниз по лестнице вслед за мной. Когда я выскочил на платформу, экспресс, идущий в центр города, как раз собирался трогаться. Я пробежал прямо сквозь турникет и запрыгнул в вагон. Офицеры, замешкавшиеся из-за необходимости кидать монетки в прорезь турникета, опоздали. Двери закрылись, и поезд отошёл прежде, чем они успели до него добраться.

Я стоял посреди качающегося вагона метро, тяжело дыша после недавней гонки. Другие пассажиры не обращали на меня особого внимания: шляпа всё ещё скрывала моё лицо, и выглядел я вполне обыкновенно.

Но на следующей остановке в вагон набилось ещё больше людей. Я почувствовал тревогу: если в моём нынешнем контратерренном состоянии меня зажмут в толпе, моя странная природа тут же откроется. Мои опасения оправдались на второй остановке. Нахлынувший поток новых пассажиров загнал меня в самый угол, и какого-то толстого, потного джентльмена затолкали прямо сквозь меня.

Я увидел, как губы одной женщины раскрылись в крике. Её лицо превратилось в маску ужаса, когда она уставилась на наши с джентльменом тела, частично занимающие одно и то же пространство. Другие пассажиры обернулись и застыли как вкопанные при виде нас.

– Доктор Чудо! – кричала женщина; слова легко читались по её губам. Она судорожно тыкала в мою сторону пальцем. – Это он!

Толстый джентльмен, которого втолкнули прямо в меня, только что осознал, в каком поразительном положении он оказался. Охваченный вполне понятным ужасом, он в панике бросился прочь, остальные пассажиры тоже поспешно шарахнулись в стороны.

– Доктор Чудо! Убийца, которого невозможно коснуться!

Я без труда понимал смысл этих выкриков по выражениям лиц перепуганных людей.

Моё положение было отчаянным. Поезд уже замедлял ход перед остановкой. Через мгновение все эти перепуганные люди хлынут наружу, призывая полицию. Мне нужно было исчезнуть отсюда как можно скорее.

Поэтому, как только поезд замедлился, я прыгнул прямо сквозь стенку вагона на платформу станции. Я взлетел по лестнице прежде, чем поднялась общая тревога, и выскочил под яркие лучи солнца, в толчею Западной 14-й улицы.

Я поспешно отдалился на несколько кварталов от станции метро. Затем направился на юг, поскольку две нужные мне химические конторы находились неподалёку.

«Только бы добраться до них и не быть снова узнанным! – отчаянно думал я. – Мне нельзя прикасаться ни к кому и ни к чему, иначе я тут же себя выдам».

Поэтому, пробираясь по многолюдным улицам и каждый раз переходя на другую сторону при виде полицейского, я изо всех сил старался избегать происшествий вроде того, что случилось в метро. Я обходил всех прохожих по широкой дуге.

Впереди, на большом кирпичном здании, виднелась долгожданная вывеска: «Химическая корпорация Бёрка». Это было одно из двух нужных мне мест, и сердце у меня радостно забилось, когда я вошёл внутрь.

Я незаметно вернулся в обычное состояние и, нахлобучив шляпу пониже на глаза, обратился с расспросами к служащему.

– Тербий? – повторил тот. – Нет, чистого тербия у нас сейчас нет. Странно, что вы спрашиваете об этом редком веществе. Буквально только что тербием интересовался другой джентльмен, ему нужно было небольшое количество для завершения какого-то аппарата.

Профессор Хогрим! Я сразу понял, что этим посетителем был злобный маленький иностранный учёный. Хогрим, работая по сделанным им фотографиям моего изобретения, должно быть, уже построил ещё один излучатель, и для его завершения ему не хватало только тербиевых электродов!

– Как давно он был здесь? Куда он направился? – взволнованно воскликнул я.

Служащий уставился на меня с удивлением.

– Ну, я направил его в «Химическую Компанию Уоринга», это единственная фирма, у которой ещё остался этот металл. Это было совсем недавно.

Я буквально выбежал из здания и лихорадочно устремился к конторе Уоринга, расположенной в нескольких кварталах отсюда. Это была вторая химическая фирма, известная мне как возможный поставщик тербия, но злой рок заставил меня сначала обратиться не туда.

Когда я приблизился к высокому зданию, где располагалась компания Уоринга, мне пришлось внезапно вжаться в дверной проём. Из химической конторы торопливо вышел невысокий серый человек в очках с толстыми линзами, в котором я мгновенно узнал профессора Хогрима.

«Тербий у него! – взволнованно подумал я. – Теперь главное – проследить за ним до места, где укрываются остальные шпионы…»

Маленький иностранный учёный с поразительной быстротой направился на юг. Я предусмотрительно переключился обратно в контратерренное состояние, прежде чем осторожно выбраться из дверного проёма и последовать за ним.

Держась на безопасном расстоянии в толпе пешеходов, я преследовал Хогрима добрых десяток кварталов в южном направлении. Тот факт, что он не воспользовался такси, говорил о его нежелании оставлять за собой какие-либо следы.

Хогрим держал путь в довольно захудалый район к востоку от финансового квартала. Он свернул на улицу с мрачными многоквартирными домами и торговыми лавками, и я последовал за ним с удвоенным рвением.

Но это рвение меня и погубило. Торопливо переходя улицу, я не заметил, что что прямо на меня мчится большой автомобиль. Прежде чем я успел это осознать, большой седан оказался совсем рядом.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть выросший передо мной радиатор и перекошенное от ужаса лицо водителя. А затем машина проехала сквозь меня. В моём контратерренном состоянии я не пострадал ни в малейшей степени. Однако толпа на тротуаре, ожидавшая увидеть мою мгновенную гибель, была буквально потрясена.

– Доктор Чудо!

Я видел, как губы людей вокруг складывались в эти знакомые слова, а сами они в ужасе шарахались от меня.

Из-за ближайшего угла, на ходу выхватывая оружие и целясь в меня, выбежали двое полицейских. Меня определенно раскрыли.

– Стоять!

Я знал, что именно это кричали мне полицейские, когда я повернулся, чтобы убраться оттуда. Я не обратил на них никакого внимания. Один из полицейских выстрелил из пистолета, но пуля, разумеется, безвредно прошла сквозь меня и выбила крошку из кирпичной стены поблизости.