Джейк Харман, владелец заведения, оказался невысоким толстым мужчина средних лет в шляпе-котелке, с утомлённым лицом и сонными глазами.

– Так вот он какой, твой Доктор Чудо, – безучастно произнёс он, разглядывая меня и прикуривая сигару. – Ладно, давайте поглядим на этот ваш номер.

В гримерной я с неохотой облачился в нелепый тюрбан и халат. Выйдя оттуда, я был потрясён, обнаружив, что Пенни теперь одета в весьма откровенный костюм, состоявший из белой шёлковой рубашки и шорт. Заметив мой ошеломлённый взгляд, она нагло подмигнула мне.

– Надо же добавить номеру девичьей привлекательности, Док. В наши дни даже фокуснику не обойтись без симпатичной ассистентки на подхвате.

Я перевёл себя в контратерренное состояние, и мы прогнали всю программу, придуманную Пенни, завершив её метанием ножей. Джейк Харман сидел, попыхивая сигарой, и наблюдал за нами с поразительным отсутствием интереса.

– Банальщина, – скучающим тоном изрёк он, когда мы закончили. – Но для заполнения пауз в программе сойдёт. Буду платить вам восемьдесят в неделю.

Пенни разразилась презрительным смехом.

– Да ты от восторга чуть из штанов выпрыгнул, сам же знаешь! Восемьсот в неделю – вот это ближе к делу.

Между ними завязался бурный торг с взаимными подколками, который в итоге увенчался тем, что нас наняли за поразительную сумму в четыреста долларов еженедельно. Я был глубоко обескуражен подобной развязкой. Я-то втайне надеялся, что этот нелепый план провалится.

Мои опасения лишь усилились, когда тем же вечером мы вернулись в «Клуб Интим» ради нашего первого выступления. Столики теперь были заняты посетителями, потреблявшими напитки и пищу, в то время как другие танцевали в центре зала под оглушительную, с позволения сказать, какофонию маленького оркестра.

С растущим трепетом я облачился в свой костюм и присоединился к Пенни за кулисами. Развлекательная программа уже началась, и молодая леди в чёрном вечернем платье как раз завершала трогательную балладу, весь лейтмотив которой сводился к тому, что её сердце разбито неразделённой любовью. Зал встретил её громкими аплодисментами.

– Не выгляди таким напуганным, Док! – напутствовала меня Пенни. – Напусти на себя торжественное, мистическое выражение. Вот, так-то лучше!

Моя торжественная серьёзность объяснялась вовсе не её советом, а кошмарностью самого положения. Я, доктор Персиваль Уизерс, выступаю в роли дешёвого фокусника! Если кто-нибудь из публики меня узнает, моей научной карьере придёт конец.

Аплодисменты стихли, и любезный молодой человек, которого Пенни называла «конферансье», начал громко объявлять следующий номер:

– Величайший мастер магии в истории сцены! – провозглашал он. – Доктор Чудо – человек, который потрясёт ваше воображение!

Пенни вытолкнула меня под луч прожектора, и сама последовала за мной. Наполовину ослепленный ярким светом и с дрожью ощущающий, что на меня устремлено множество взглядов, я не забыл украдкой включить под халатом излучатель, переводя себя в контратерренное состояние.

Тогда я наконец собрался с духом и прошёл сквозь стол, стоявший у края площадки. Публика была потрясена. Посетители уставились на меня, буквально не веря собственным глазам. Я повторил свой трюк, пройдя сквозь ещё один стол и два стула. Когда я закончил, изумление сменилось бурным восторгом. Я видел, как зал взорвался бешеными аплодисментами.

Все, разумеется, думали, что это всего лишь очередной дешёвый театральный фокус, и были им заинтригованы. Немного приободрившись от этого, а также от того факта, что никто меня, похоже, пока не узнал, я продолжил программу, тщательно разработанную Пенни.

Когда я встал у двери, а она начала метать ножи сквозь моё тело, толпу охватил нешуточный ажиотаж. И когда под конец я раскланялся и отступил назад, пройдя сквозь глухую стену, публика и вовсе пришла в неописуемый восторг.

Я всё ещё слышал гром аплодисментов, возвращая себя с помощью излучателя в обычное состояние. Глаза Пенни сияли от возбуждения.

– Мы их просто сразили, Док! – воскликнула она. – Иди поклонись!

Моё повторное появление стало сигналом для новой волны оваций. Как ни странно, я был отчасти польщён этим выражением признательности. Я возвращался на сцену ещё дважды, чтобы раскланяться, и вышел бы в третий раз, если бы Пенни меня не удержала.

– Не переигрывай, Док, – критически заметила она. – Нельзя же выходить на поклоны всю ночь напролёт.

Меня несколько задел её намёк на то, что эти искренние рукоплескания вскружили мне голову. О чём я и заявил ей довольно сухо.

– В конце концов, с моей стороны было бы верхом невоспитанности не выразить признательность за столь восторженное одобрение, – заметил я.

Пенни рассмеялась.

– Док, сдаётся мне, ты заболел сценой. И это говорит парень, который считал работу в ночных клубах позорным занятием!

В тот вечер мы повторили наше выступление еще дважды, каждый раз срывая бурные аплодисменты. В скором времени я намеревался разнообразить номер определёнными экспериментальными опытами, способными, как я надеялся, дать мне больше сведений о контратерренном состоянии. Но это требовало времени на проработку.

На следующий вечер в «Клубе Интим» народу было ещё больше. Похоже, слух о моём поразительном выступлении уже разнёсся повсюду. Чудеса, явленные мною во второй вечер в контратерренном состоянии, вызвали ещё более восторженный отклик. Однако к тому времени, как мы завершили наше первое отделение, я заметил кое-что, вновь пробудившее все те тревожные опасения, что я испытывал поначалу.

– Если мы ещё немного поработаем при таком аншлаге, мы заставим Джейка выложить вдвое больше того, что он платит сейчас, или подпишем контракт в другом месте! – ликующе заявила мне Пенни, когда после выступления мы удалились за кулисы.

– О, если бы мы могли уйти отсюда прямо сейчас, – с тревогой вымолвил я. – Сегодня в зале есть двое мужчин, наблюдающих за мной с чрезвычайным вниманием. Боюсь, они меня узнали.

Мужчины, о которых шла речь, не на шутку встревожили меня тем, как пристально они следили за каждым моим движением. Один из них был пухлым джентльменом средних лет с румяным лицом и сверкающими очками без оправы. Другой – темноволосым и худощавым человеком помоложе.

– Они сидят вон за тем столиком в дальнем углу, – сказал я Пенни, поворачиваясь, чтобы указать на них.

И тут я застыл, охваченный внезапным парализующим страхом. Двое мужчин, о которых я только что говорил, поднялись со своих мест и целенаправленно двинулись прямиком к нам. Я инстинктивно понял, что мои дурные предчувствия оправдались и час моего разоблачения настал.

Моя тревога достигла крайних пределов. Мне даже пришла в голову отчаянная мысль о бегстве, но прежде чем я успел осуществить своё намерение, оба мужчины подошли к нам.

Пухлый господин в очках одарил меня заискивающей улыбкой и протянул мягкую ладонь.

– Доктор Чудо, я Бэзил Шэнд, а это мистер Леонард Кребс, – представил он себя и своего спутника. – Мы хотим поздравить вас с замечательным выступлением. Мы услышали о нём сегодня, пришли посмотреть, и это действительно потрясающе.

Я ощутил мимолётное облегчение. Похоже, они всё-таки не знали, кто я такой на самом деле. Но следующие слова Шэнда вновь пробудили мои опасения.

– Не могли бы вы рассказать нам, как именно вы добиваетесь этих удивительных эффектов прохождения сквозь твёрдую материю? – с живым интересом осведомился он. – Это какое-то новое научное открытие?

– Не могу просветить вас по этому вопросу, джентльмены, – осторожно ответил я. Затем, под влиянием внезапного вдохновения, добавил: – Знаете ли, мы, иллюзионисты, не можем позволить себе расставаться со своими секретами.

– Ах да, понимаю, – улыбнулся пухлый мистер Шэнд. – Но ведь за достойное вознаграждение вы, конечно, согласитесь раскрыть нам этот секрет? Мы готовы очень щедро заплатить за эту информацию.