Впрочем, мне и не нужно было её слышать, чтобы понять, что она рассержена. Гневный блеск её глаз невозможно было перепутать ни с чем. Моё собственное замешательство и смущение легко себе представить. Застать молодую леди в неглиже – со мной подобного не случалось ещё ни разу в жизни.
Было совершенно необходимо объяснить ей, как всё произошло, дабы у девицы не сложилось превратного впечатления. Но я не мог заговорить с ней, оставаясь в контратерренном состоянии. Поэтому я поспешно переключил тумблер полярности излучателя и запустил прибор. Невидимые реполяризующие волны пронзили моё тело, вызвав тот же мгновенный, вызывающий тошноту шок, и вернули меня в нормальное состояние.
Голос девушки, полный крайнего негодования, тут же ворвался в мои уши.
– Как долго ты прятался в моей комнате? – резко спросила она.
– Я только что вошёл, – искренне заверил я её. – Позвольте мне…
Она оборвала меня на полуслове, её прелестные глаза теперь буквально метали молнии.
– И не думай мне заливать, будто ты только что вошёл! Дверь заперта с тех пор, как я пришла домой, и окно тоже. Ты прятался здесь ещё до моего прихода, рассчитывая умыкнуть мою сумочку. Полиция знает, как поступать с такими крысами, как ты!
Она направилась к двери, вне всякого сомнения, намереваясь вызвать стражей порядка. Ошеломленный, я поспешил объяснить случившееся.
– Уверяю вас, я не прятался здесь! – искренне сказал я ей. – Я попал в эту комнату совершенно непреднамеренно, пройдя сквозь стену своей комнаты и даже не подумав о том, что в соседнем помещении могут быть люди.
Она застыла на месте и удивлённо уставилась на меня.
– Прошёл сквозь стену? – повторила она. – Послушай, у тебя что, крыша едет, или ты просто успел ширнуться?
Хотя я и не понял её причудливых выражений, было очевидно, что моим утверждениям она не верит. И это было вполне естественно.
– Но это правда! – заверил я её. – Я занимаю комнату по соседству. И я прошёл сквозь стену – вот так.
Чтобы доказать свои слова, я быстро переключил тумблеры излучателя и в мгновение ока перевёл себя в контратерренное состояние. Я прошёл сквозь стену обратно в свою комнату, а затем вернулся и снова принял нормальный облик.
Голубые глаза девушки расширились в полном недоумении.
– Как, чёрт возьми, ты это сделал? – выдохнула она. – Ты что, только что меня загипнотизировал?
– Разумеется, нет, – ответил я. – Мне абсолютно ничего не известно о феномене гипноза. Это лежит совершенно вне сферы моих научных интересов.
– Постой, теперь-то я знаю, кто ты такой! – воскликнула она. – Ты тот самый фокусник, о котором мне говорила миссис Мартинсен, ну, тот, что только что въехал. Док Уинтерс.
– Моя фамилия – доктор Уизерс, – поправил я её. – И я вовсе не фокусник. Я…
– Любой, кто способен провернуть такую иллюзию, какую ты только что выдал, – просто ас в фокусническом деле! – горячо воскликнула девица. – Я Пенни Льюис, танцовщица кордебалета из «Клуба Интим». Док, у тебя потрясающий номер. А ну-ка, покажи ещё раз.
Испытав облегчение от того, что её негодование, похоже, улеглось, я услужливо повторил демонстрацию. На сей раз её изумление лишь возросло.
– Правда, ты и в самом деле это делаешь! – недоверчиво пробормотала она. – Док, как, чёрт возьми, ты проворачиваешь такой трюк?
Польщённый столь живым интересом, я начал объяснять.
– Этот процесс зиждется на электрической структуре атома…
Пенни немедленно меня перебила:
– Да брось ты. Я ни черта не смыслю в том жаргоне, на котором вы, фокусники, изъясняетесь, – заявила она. – Как бы ты это ни делал, это просто отпад. Публика от такого в проходах валяться будет! Где ты сейчас выступаешь?
Я начал было говорить, что в настоящее время нахожусь в отпуске. Но девица, похоже, поняла меня превратно.
– В смысле, ты без ангажемента с таким-то трюком в репертуаре? – воскликнула она. – Что не так с театральными агентами в этом городе?
– Я не знаком ни с какими театральными агентами, – заверил я её. – И боюсь, вы заблуждаетесь…
– Так вот в чём дело – ты не знаешь никаких агентов, и они даже не хотят взглянуть на твой номер! – воскликнула Пенни. В её голосе зазвучало искреннее сочувствие, когда она продолжила: – Я отлично знаю, каково это, Док. Я сама целыми днями торчала под дверями их контор. Можешь даже не рассказывать.
Ее прелестные голубые глаза вспыхнули от возбуждения.
– Док, всё, что тебе нужно – это шанс показать свой номер. Тогда театральные агенты к тебе в дверь ломиться будут. И я думаю, что смогу устроить тебе такой вариант. Как насчёт того, чтобы составить со мной дуэт с оригинальным номером?
– Оригинальный номер? – тупо повторил я. – Боюсь, я…
– Не переживай – первая строчка на афише будет твоей, – заверила меня Пенни. – «Доктор Уизерс и ассистентка»… нет, не покатит. Слишком пресно. «Доктор Чудо и ассистентка» – вот это лучше. Намного ярче.
– Мы без труда придумаем небольшой номер, – увлечённо продолжала она. – А я подговорю Джейка Хармана, заправляющего «Клубом Интим», устроить нам пробное выступление.
До меня постепенно доходило, что эта поразительная молодая особа, пребывая в полной уверенности, будто я профессиональный иллюзионист, предлагает нам объединить усилия для эстрадного выступления в ночном клубе.
– О нет, я не могу согласиться на подобное! – в ужасе воскликнул я. – Об этом не может быть и речи!
– Это ещё почему? – потребовала ответа Пенни. – Боишься, что я затребую слишком большую долю? Смотри, Док – поделим гонорар как семьдесят пять на двадцать пять. Честно ведь, а? Тебе достанется солидный куш, а я получу больше, чем мне сейчас платят в кордебалете. А деньги мне нужны позарез.
– Дело вовсе не в деньгах, – искренне объяснил я. – Но позор самого факта выступления в качестве эстрадного комедианта в подобном заведении…
Голубые глаза Пенни вспыхнули.
– Значит, по-твоему, я занимаюсь чем-то позорным, раз работаю в ночном клубе?
Я попытался заверить её, что вовсе не имел её в виду. Она же обрушилась на меня с горькими упрёками:
– Ты глянь, кто заговорил о позоре! – воскликнула она. – А как назовут тебя, если я позову полицию и скажу им, что ты тайком прокрался в мою комнату с весьма недвусмысленным блеском в глазах?
– Вы этого не сделаете! – произнёс я, ошеломлённый угрожающим тоном её голоса. – Я же объяснил, что моё появление здесь было чистой случайностью.
Она покачала своей светловолосой головкой.
– Полиция может и не поверить, Док. Ну и конечно, – протянула она в манере, которую, как мне кажется, принято называть кокетливой, – я бы не стала их звать, если бы ты согласился стать моим партнёром.
До меня начало доходить, что эта хладнокровная молодая леди беззастенчиво шантажирует меня, вынуждая согласиться на её предложение о совместной эстрадной авантюре. Моим первым побуждением было ответить возмущённым отказом.
Однако я содрогнулся при одной лишь мысли о том, что за этим может последовать. Арест доктора Персиваля Уизерса за приставание к нью-йоркской танцовщице из кордебалета – подобное произведёт в моих родных краях эффект разорвавшейся бомбы! Весь Плимут содрогнётся от этого скандала. Меня с позором уволят из университета, матушка, скорее всего, отречётся от меня, а Корнелия, без всякого сомнения, незамедлительно расторгнет нашу помолвку.
К тому же, как я теперь начинал понимать, это эстрадное предприятие, предложенное Пенни, давало мне прекрасную возможность достичь моей истинной цели – провести всесторонние испытания контратерренного эксперимента. В качестве эстрадного иллюзиониста я мог бы проверять свои возможности любым мыслимым способом, а те, кто это увидит, естественно, сочтут происходящее всего лишь ловким фокусом.
Да, этот план, бесспорно, открывал непревзойдённые возможности для того, чтобы экспериментировать у всех на виду, не привлекая лишнего внимания. Однако у него имелся серьёзный недостаток: меня могли узнать во время представлений, что безвозвратно погубило бы мою научную репутацию.
