- Тогда зачем ты ей сказал про ледовый, и то, что я там сидела и смотрела на малышей? — её глаза начинают наполняться слезами — Как ты мог?! Это же совсем личное!
Она разворачивается и устремляется в ванную комнату. Я подскакиваю, пытаюсь её перехватить, но мне не хватает секунды. И Ида в очередной раз закрывается от меня. Дьявол! Вынести все двери нахрен, что ли?! Я так устал от постоянных препятствий между нами.
Прижимаюсь к двери и едва сдерживаясь, прошу:
- Малыш, пожалуйста, выйди, и я всё тебе объясню. Не отталкивай меня снова.
Конечно же, это не имеет должного эффекта, и Ида остаётся за дверью. Я отхожу от комнаты и сажусь на диван. Наверное, уже в сотый раз жду, когда жена успокоится, будет готова говорить и выйдет из этой чёртовой ванной.
Минут через пятнадцать Ида покидает своё укрытие и садится в кресло.
Я пересаживаюсь на край дивана, опираясь локтями о колени, опускаю голову и обхватив её руками, тихо говорю:
- Родная, прости меня. Мы отмечали удачно проведённые переговоры, я выпил лишнего, и из меня полилось… Но никаких утешений не было. Она в принципе для этого не создана, — уверенно добавляю я, смотря ей в глаза.
- А для чего она создана? Для жаркого секса? Ты поэтому знаешь, где находится её спальня? — жёстко бросает жена.
Уже давно ревность Иды не радует меня, а вызывает лишь раздражение...
- Ну сколько раз я должен сказать, что мне кроме тебя, никто не нужен?! - взрываюсь и вскакиваю с дивана.
В два быстрых шага оказываюсь у кресла жены. Нависаю над ней, опираясь на подлокотники. Смотрю ей в глаза и серьёзным тоном говорю:
- Ида, я тебя люблю. Ты моя жена…
- Жена, на которой ты был вынужден жениться из-за… из-за беременности! — перебивает меня Ида, злобно сверкая глазами.
Я отхожу от неё к бару. Наливаю себе порцию виски. Крепко сжимаю бокал, так что белеют костяшки. Делаю большой глоток. Разворачиваюсь в сторону жены и уставшим голосом говорю:
- Милая, я правда не знаю, как мне до тебя достучаться… Вспомни, как я был рад, когда ты сказала, что у нас будет ребёнок. Как я уговаривал тебя… Скорее ты была вынуждена выйти за меня замуж, а не я на тебе жениться. Я был счастлив…
- А теперь нет? — снова перебивает меня Ида, встаёт на ноги, подходит ближе и со слезами на глазах продолжает: — Ты сказал «Был»… Думаешь, если бы ты женился на Беверли, ты был бы более счастлив?!
Я не верю своим ушам. Недоумённо уставившись на жену, задаю логичный вопрос:
- А схренали я должен был жениться на Беверли?! Что за бред засел у тебя в голове?!
Всхлипывая и подрагивая, Ида поднимает на меня свои печальные глаза и говорит:
- Беверли сказала, что собиралась за тебя замуж, и…
Со стуком ставлю пустой бокал на столик…
5. Обязательно продолжим ругаться
Демид
Дом Савицких
Делаю шаг назад, запрокидываю голову и начинаю громко смеяться. Через несколько секунд опускаю голову и натыкаюсь на внимательный взгляд жены, которым она смотрит на меня, как на сумасшедшего.
Хватаю её за руку, притягиваю к себе. Обнимаю за талию. Зарываюсь лицом в её шелковистые волосы. Втягиваю носом любимый аромат и тихо говорю:
- Моя маленькая глупышка, Беверли может собираться куда угодно. Но быть моей женой ей явно не светит. И никогда не светило. Ты моя жена и всегда ей будешь. Поняла?
Ида издаёт звук, похожий на “Да”. Я мягко отстраняю жену от себя, ласково провожу рукой по её волосам, целую прикрытые глаза, мокрые щёки…
- Пожалуйста, родная… Я так устал постоянно ругаться... И ты устала. Знаю, — шепчу и начинаю нежно целовать её мягкие, припухшие губы.
Ида слабо, но отвечает на мои поцелуи. Углубляюсь. Глажу её шикарное тело. Со стоном отрываюсь от сладкого рта и припадаю к шее. Нащупываю молнию на платье. Тяну вниз. Снимаю бархатную тряпку с моей офигенной девочки…
- Мы ещё не закончили, Демид! — тихо ворчит Ида, перебирая мои волосы изящными пальчиками.
- Да-да, малышка… Обязательно продолжим ругаться… но чуть позже — бормочу и провожу языком по нежной коже её ключиц.
Крепче обхватываю ягодицы жены, теснее прижимаюсь к ней возбуждённым членом. Ида издаёт сдавленный стон и шепчет:
- Не думала, что тебя возбуждают заплаканные женщины, Савицкий.
- Меня возбуждаешь только ты, Савицкая. Любая… И перестань кусать меня, лучше расцарапай мне спину… От наслаждения… Пока я буду жёстко трахать тебя, — хрипло отвечаю и мягко прикусываю её нижнюю губу.
- Какой же ты пошляк, Демид, — бормочет Ида, прижимаясь ко мне всем телом.
- Но тебе же это нравится… Нравится, что я такой?! - шепчу, накручиваю её волосы на кулак, мягко тяну вниз, заставляя жену посмотреть мне в глаза.
Ида ничего не отвечает мне. Она никогда не отвечает. Не говорит, что любит меня… Никогда.
Да ладно. Похер. Всё равно люблю свою девочку. И когда-нибудь она скажет, что любит меня. Уверен! А пока…
Укладываю жену на обеденный стол. Она откидывается назад, и её грудь оказывается в моей власти. Стискиваю её аппетитные сиськи руками. Облизываю и нежно покусываю торчащие соски. Ида начинает тихонько постанывать. М-м-м, обожаю эти сладостные звуки!
Спускаюсь ниже. Губами и языком скольжу по её извивающемуся телу. Все мысли покидают мою голову. Кроме одной. Хочу сделать приятно любимой, успокоить, отвлечь…
Стаскиваю с Иды трусики. Мягко пресекая её слабые попытки сопротивления, развожу стройные ножки в стороны. Несколько раз провожу вверх-вниз языком по нежным, набухшим лепесткам. Жену дёргает, как от удара током, она выгибается и издаёт протяжный стон.
Приникаю губами к её клитору. Играю с ним. Ноги Иды бьёт мелкая дрожь. Она вцепляется руками в мои волосы. Стонет ещё громче.
Ловлю кайф! Продолжаю свою пытку. Немного погружаясь внутрь её горячей дырочки, делаю несколько резких, поступательных движений языком.
Снова возвращаюсь к самой чувствительной точке. Осторожно дую. Ещё несколько ритмичных движений, и тело жены начинает извиваться в мощном оргазме.
Даю любимой несколько секунд понежиться. Целую шелковую кожу её бёдер. Провожу по ней языком…
- А Беверли ты… ты делал так? — смущённо спрашивает жена, приподнимаясь на локтях.
- Стоп, Ида! Не начинай… Так, я делал и делаю только тебе. Больше мой рот не касался ни одной… Ты первая и единственная у меня в этом плане, — недовольно говорю, отстраняясь от Иды.
Подаю руку жене, и она, приняв её поднимается со стола. Притягиваю к себе. Беру за лицо. Заглядываю в глаза.
- Хоть в чём-то я у тебя первая и единственная, — выстреливает.
- Всё! Хватит! Ты моя первая и единственная любовь! Запомни это! И больше мне никто не нужен. Ни Беверли, ни кто-либо другой… А если ты не прекратишь вредничать, то мне придётся заткнуть твой сладкий ротик. И я даже знаю чем…
