– Уходи, Савицкий… Пожалуйста, – шепчу и подтягиваю одеяло к груди.

– Один вопрос, – не унимается муж. – На тебе моя любимая футболка?! Я обыскался её…

Хватаю упавшего на пол плюшевого медведя и со сдавленным криком:

– Выметайся из моей спальни! – швыряю его в Демида.

Весело ему. Шуточки свои пошлые отпускает. Ведёт себя, как будто ничего не было вчера. Ещё и улёгся ко мне в постель. Хладнокровный, бессердечный садист.

А я по-прежнему не удовлетворена, зла и обижена… Хочу мести!

Демид

Сижу в столовой, пью крепкий кофе.

Из головы не выходит сегодняшнее утро.

Резко просыпаюсь. Какой-то слабый звук. Открываю глаза.

Какого хрена я здесь делаю? Да ещё и раздетый.

Бл*****дь. Я что сдался и…

Начинаю судорожно вспоминать события прошлой ночи.

Выдыхаю. Нет. Ничего не было.

Отчётливо помню, как снял одежду и лёг в постель к жене. Повернулся к ней спиной и вырубился.

Вопрос, какого хера я скинул шмот и залез к ней в постель, остаётся открытым. Хорошо, что хватило мозгов не прикасаться к жене…

Опять этот звук. Поворачиваю голову на источник.

Ида стонет. Она лежит на спине, руками сжимает простынь, волосы прикрывают её лицо. Наверное, снится кошмар.

Приподнимаюсь на локте, нависаю над любимой, осторожно убираю волосы с лица и слышу, как она бормочет: «Да, Демид, да» Выгибается. Кусает губы. Издаёт протяжный стон, от которого у меня всегда сносит крышу.

Мой, без того каменный член, начинает пульсировать.

Понимаю, это не кошмар.

Практически не дыша, смотрю на её довольное лицо.

Пи**ец как хочу сейчас оказаться в её сне…

– Юля, ты сейчас серьёзно?! – восклицает Ида, врываясь в столовую и направляясь в мою сторону.

Закидываю ногу на ногу, пытаюсь прикрыть стояк, вызванный утренними воспоминаниями. Ну вот на хрена мы купили стеклянный стол?!

Не прекращая говорить по телефону, Ида подходит ко мне. Отодвигает стул. Садиться рядом. Берёт банан из фруктовницы. Кажется так она называет эту хрень.

Плечом прижимая мобильник к уху, жена наполовину очищает банан. Подносит к губам. Замирает. Перехватывает телефон в руку.

– Прям так и сказал?! Да он свихнулся… Не понимаю, что с ним происходит, – удивлённо бормочет Ида и ещё ближе подносит фрукт к своему сексуальному рту.

Замечает, что я не свожу с неё глаз. Довольно улыбается.

А похрен. Буду, как последний извращуга смотреть, как жена есть. Ночную рубашку её я уже нюхал. Был пойман с поличным. Что уж теперь?!

Ида говорит подружке:

– Зефирка, я перезвоню тебе… Буквально через пару минут, – и сбрасывает телефонный звонок.

С вызовом смотрит мне в глаза и снова подносит банан к губам. Прикасается к ним. Проводит по ним.

Залипаю. Слежу за каждым её движением.

Уже давно представляю, что на месте фрукта мой член.

Ида приоткрывает рот и своим розовым язычком касается кончика банана. Резко спускается вниз и быстро проводит языком от его середины до самого конца.

Вскакиваю, но продолжаю смотреть. Жена шире открывает рот, вводит в него банан на несколько сантиметров и… резко кусает.

Рука сама тянется к паху, чтобы защитить самое ценное. В последний момент одёргиваю себя. Морщусь.

Конечно, я знал, что она так сделает. Но просто не мог не смотреть. Могу я хотя бы, бл**ь смотреть?!

— Не нравится? Это тебе за то, что обломал меня вчера, Савицкий! — невозмутимо говорит, встаёт со своего места и направляется к выходу.

Уверенными шагами иду за ней на кухню.

— Надеюсь, ты удовлетворена?! – тихо говорю ей в спину.

— Удовлетворена? – возмущённо восклицает, разворачивается ко мне лицом, испепеляет взглядом. – Ты считаешь, Савицкий, что это может меня удовлетворить? Ты даже не представляешь, насколько я не удовлетворена.

Сжимает руки в кулаки и разочарованно произносит:

– Это просто детский лепет, цветочки, банальная чушь. А я хочу… хочу чтобы ты…

— Страдал, да?! Ну, договаривай! Ты этого хочешь? – начинаю заводиться.

— Нет. Не этого. Я хочу, чтобы ты сорвался и довёл то, что начал вчера, до конца. Чтобы ты оттрахал меня на этом чёртовом кухонном острове, – цокая ноготком, пальцем тычет в тумбу. – Я знаю, что я не должна этого хотеть. Я помню про уговор. Но я хочу. Это сильнее меня.

Делает шаг назад, скрещивает руки на груди, повышает тон:

– Я живой человек, а не робот. У меня нет твоей силы воли. Это ты весь такой хладнокровный, держишь меня на расстоянии… Бесишь!

Тяжело вздыхает и устало продолжает:

– Ладно, не хочу больше это обсуждать. Я и так многое себе позволила, – морщится, обнимает себя руками и дрожащим голосом добавляет: – Просто больше не приходи ко мне в спальню, Савицкий. И вообще, держись от меня подальше. Не забывай условия, которые ты поставил сам. Живём вместе и воспитываем девочек. На этом всё. Всё, Демид.

Резко разворачивается, чтобы уйти. Но я успеваю заметить, как в её глазах блеснули слёзы. Рука сама тянется схватить, прижать к себе, успокоить. Но замирает в воздухе, сжимается в кулак и медленно опускается. Понимаю, что жена права. Я извёл её и себя…

Но, блядь, не могу я её отпустить. Если она сейчас уйдёт, то мы откатимся назад. В тот период, где я делаю вид, что не люблю, а она о*уевая от моей холодности, начинает тихо меня ненавидеть.

— Ида, подожди...

Замирает у самого входа. Не поворачивается, но ждёт, что я продолжу.

А я не знаю, что сказать, кроме того, что не хочу её терять. Не хочу терять, те странные отношения, что у нас есть. Не хочу…

Делаю несколько стремительных шагов в её сторону, разворачиваю к себе. По лицу Иды бегут слёзы. Я прижимаю её к груди, она сопротивляется, пытается вырваться, слабо бьёт меня своими маленькими кулачками.

И вдруг начиная рыдать, сама теснее прижимается ко мне, расслабляется, обнимает. Ощущаю её тёплые ладошки на своей пояснице. Начинаю поглаживать её волосы, подрагивающую спину. Неустанно шепчу:

— Прости меня, малыш, прости…

Когда Ида успокаивается и отстраняется от меня, не выпуская её из своих объятий, говорю:

— Милая, мы же можем быть друзьями. Ты ведь дружишь с Алексом?!

— Алекса я не хочу, — всхлипывая и потирая глаза, говорит жена.

— Малышка, ты даже не представляешь, как мне приятно это слышать, — выдыхаю и замечаю лёгкую улыбку на её лице. — Давай попробуем не просто жить вместе и воспитывать девочек. А быть друзьями, которые живут вместе, заботятся о чувствах, уважают друг друга и воспитывают дочерей.

Замечаю её замешательство и продолжаю:

— Да, друзьями, которые очень хотят друг друга и имеют некоторые чувства. Но не дразнят, не мстят и не провоцируют… Знаю, тебе очень тяжело, и обещаю, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы не создавать тебе дискомфорт. Я испытываю к тебе сильные чувства и очень хочу тебя. Мне тоже тяжело. Просто знай это… Прошу тебя, родная, давай попробуем. Не хочу возвращаться к тому, что было зимой.