Ксюша замирает, потом её губы растягиваются в медленной, хищной улыбке. — Ох уж эти ваши кактусы, — выдыхает она. — Всегда с сюрпризом. — Эксперимент требует контроля над всеми параметрами, — говорю я, включая прибор. Он гудит в моей ладони тихим, настойчивым жужжанием. — Температура. Вибрация. Скорость. — Медленно вожу по ней игрушкой, касаясь разных интересных мест.

Нет, Лазарева, ты сегодня усвоишь материал полностью.

Я касаюсь им её внутренней стороны бедра, и она вздрагивает. Провожу выше. Её дыхание сбивается. Когда я нахожу нужную точку, её тело выгибается, как лук, а из горла вырывается длинный, бессвязный звук, в котором смешались шок, протест и чистейшее наслаждение. Я наблюдаю, как её сознание отключается, захлёстываемое волнами ощущений. Это прекрасно. Это беспорядочно. Это — полная противоположность всему, что я ценю. И я хочу этого больше всего на свете.

Ксюша мечется по кровати. Пальцы сжимают простынь. Это игра. Я довожу её до грани, отстраняюсь, переключаясь на красивую грудь. Потом снова, и так по кругу, пока на последней итерации не замечаю, как она требовательно стонет, приподнимая таз, напрягая уже дрожащие бёдра.

Натягиваю презерватив и продолжаю свои блудливые игры. Не отрывая «кактус» от Ксении, вхожу в неё под наш совместный стон. Да, детка, я тоже этого очень долго ждал.

Жужжание прибора сливается с её учащённым дыханием и моим собственным. Я вхожу в неё снова, и на этот раз её внутренние мышцы сжимаются с такой силой, что у меня темнеет в глазах. Эксперимент вышел из-под контроля. Переменные смешались. Мы больше не исследователь и объект. Мы — одно целое, взрывающееся в тихой, душной комнате под меланхоличный джаз.

Сознание возвращается обрывочно. Я лежу на спине, а рядом — тёплый, мягкий человек, который является Ксюшей. Её голова на моём плече, рука раскинута у меня на груди. Мы спим, должно быть, минут двадцать. Не больше.

Она шевелится, её нога непроизвольно закидывается поверх моей. — Ммм… — бормочет она. — Кактус… дикий… Я фыркаю. Даже во сне она шутит.

Звонок телефона заставляет меня резко подскочить. Не мой. Её. Он лежит где-то на полу, в куче одежды, и вопит настойчиво, требовательно.

Ксюша вздрагивает и открывает глаза. Они мутные, непонимающие. — Что… Кто… — она тянется к звуку, с трудом отрываясь от меня. Находит телефон. — Олеся. Алло? Да. Что? Боже… КОГДА?!

Она вскакивает с кровати, и холодный воздух бьёт по моей коже там, где только что было её тепло. — Да, да, я… мы успеваем… мы выезжаем! Через сорок минут, я знаю адрес! — Она метается по комнате, подбирая разбросанные вещи. Лицо из разморенного превращается в паническое. — Корпоратив в «Гранд-Хаусе». Банк «Финанс-Сити». Главный зал. Мы чуть не проспали! Чёрт, Кирилл, вставай! Нам светит самый жирный куш этого сезона, если мы не облажаемся!

«Мозг, включись», — приказываю я сам себе. Встаю, одеваюсь.

Ксюша вовсю суетится, пытается натянуть колготки, спотыкаясь. — Ксюша, — говорю я голосом, который звучит чужим даже для меня. — Что? Быстрее, пожалуйста! Там пятьсот человек! — она не смотрит на меня, ищет вторую серёжку. — Мы не поговорим?

Она замирает. Потом медленно поднимает на меня глаза. — Обычно такое говорят девушки, — нервно пожимает плечами. — Всё обсудим, Кирилл, ладно? После корпоратива! — Хорошо. — Ты случайно не забирал мой костюм Снегурочки из офиса? — Да, он в пакете, в багажнике.

В моей машине — напряжённое молчание. Мне не по себе. И впервые за долгое время я чувствую себя неуверенно, неуютно.

Подъехав на парковку «Гранд Хауса», сразу глазом выцепляю высокую красную фигуру. Ещё один Дед Мороз? Конкурент? Надо сказать, выглядит серьёзно. Костюм гораздо более профессиональный, как и грим. — Твою мать… — Голос Ксюши настолько обречённый, что захотелось срочно ликвидировать этого лишнего деда. — Что такое? — Это Артем. Профи. Работает на очень крупное агентство. Я понятия не имею, зачем он здесь, но это не сулит нам ничего хорошего. — Если что, сейчас объясним ему, почему одинаково заряженные частицы отталкиваются. Не дрейфь, Лазарева. Сделаем всё в лучшем виде. — Но её взгляд с сомнением посмотрел на меня. И снова обречённый вздох. — Я так мечтала купить для своего Деда Мороза именно такой костюм, дорогущий! Красивенный! Но Макс… — резко осекается.

Та-а-ак, а кто у нас такой Макс? Макс… Даже имя приобрело какой-то противный оттенок. Я ревную? И тут у нас конкурент? — Купишь. Пошли, Лазарева, некогда на кулак сопли наматывать. — Говорю чуть грубее, чем следовало бы.

Как только мы входим в шикарный, украшенный под ледяной дворец холл «Гранд-Хауса», видим пресловутого Артема в идеально сидящем костюме Деда Мороза, с белоснежной, ухоженной бородой. Он уже громко и профессионально ведёт какую-то игру с толпой менеджеров среднего звена в малом зале. Его Снегурочка — длинноногая блондинка в кокошнике — сияет голливудской улыбкой. Они выглядят как картинка из каталога. Мы же — как самоделки из подручных средств после апокалипсиса.

Ксюша напрягается, как струна, рядом со мной, но на её лице тут же появляется та самая, «бизнесовская» улыбка. Мы идём к своему главному банкетному залу.

Всё идёт нормально. Слишком нормально. Я говорю заученные тосты, мы разыгрываем призы, люди смеются. Но я чувствую её фальшь. Она слишком ярко улыбается, слишком громко говорит. Она не смотрит на меня.

В перерывах, когда нам дают отдышаться, появляется Артём. У него тоже перерыв, пока музыкальная группа играет спокойную музыку. — Ксеня, привет! — его голос маслянистый, елейный. — Как дела, звёздочка? Макс, конечно, говорил, что ты особа ветреная. Но чтобы так быстро…

Ксюша замирает. Я чувствую, как её рука, лежащая у меня на рукаве, сжимается в кулак. — Артём. Дела — отлично. А как твой герпес? Под бородой не преет? Большой зал, видишь? — её голос звучит ровно, но я слышу под ним лёд. — Вижу, вижу, — он кивает, и его взгляд скользит по мне с лёгким презрением. — Нового, значит, нашли? — поворачивается ко мне. — Нигде раньше не встречались? А, кстати, Макс-то вернулся из Сочи. Не сложилось. Расстроен, бедняга, очень расстроен. Говорит, не ожидал, что его Ксюша так быстро найдёт, кем его заменить. Ну, ты же всегда была быстрой девочкой с предпринимательской жилкой, да?

Последняя фраза висит в воздухе откровенным намёком. Я чувствую, как по моей спине пробегает волна адреналина. Моя рука сама сжимается. Сейчас я вмажу этому улыбающемуся ублюдку так, что его идеальная борода полетит в противоположный конец зала.

Но Ксюша делает шаг вперёд, заслоняя меня. Её лицо белое, но улыбка не сходит с губ. — Передай Максу, что я желаю ему удачи в поисках новой… работы. И жизни. А теперь извини, у нас программа. — Она хватает меня за рукав и тянет за собой, прочь от него, в сторону буфета. Её пальцы дрожат. — Ксюша, — рычу я, пытаясь вырвать руку. — Зачем оттащила? Нельзя такое спускать… — Заткнись! — шипит она, не глядя на меня. Её глаза блестят от невыплаканных слёз или ярости. — Не нужно. Он этого и ждёт. Скандал, драка, срыв контракта. Он работает в малом зале, но его агентство — наш прямой конкурент. Он хочет, чтобы мы облажались. Не дай ему получить желаемое.

Она права. Чёртовски, логично права. Но внутри меня всё кипит. Он назвал её шлюхой. Прямо не сказав этого слова. И она просто ушла. Спустила на тормозах, чтобы сохранить контракт.

В следующем перерыве он находит меня одного, пока Ксюша поправляет макияж в дамской комнате. — Ну что, коллега, — начинает он, развалившись у барной стойки рядом. — Видно, что новичок. Деревянный немного. Но потенциал есть. Особенно, если девчонка твоя умеет договариваться на такие площадки, — он кивает в сторону нашего зала. — На таком корпоративе, знаешь, можно за вечер столько срубить, что на новую тачку хватит. Ну, почти. — Он усмехается, преувеличивает наверняка, но бьёт точно в цель.

Он отхлёбывает свой коктейль, оставляя меня с этой мыслью. «Срубить». «Новая тачка». Мой старый Арнольд с помятым бампером. Её сияющий Джили. Долг, который уже не долг. Она платит мне ставку аниматора, но главный гонорар за этот заказ идёт в её агентство. В её карман. Она использует меня. Эффективно. Рационально. Как я и хотел, когда мы начинали.