УАЙЛД: Фанаты для фанатов

Интервью с Эшем Уайлдом

(от Джесси Доусон)

Дж.: Твои фанаты всегда знают, где ты, и ты так сильно влияешь на них. Это не пугает?

Э.: Да, порой жутко, что фанаты начинают плакать, когда слышат песни как «Kiss & Tell», но я же писал песни, чтобы вызывать их эмоции. Боюсь ли я их? Иногда эмоции захлестывают, но к этому привыкаешь, и мой телохранитель всегда держит ситуацию под контролем.

Дж.: А бывают моменты, когда ты остаешься один?

Э.: Да, ночью я запираюсь в номере. И там я один. Хотя я толком ничего не дела. Пока меня не вдохновит, чтобы я схватил гитару и начал писать песню.

Дж.: Кто повлиял на твои музыкальные предпочтения?

Э.: Я слушал, пока рос, Принса. Он – музыкальный гений. В будущем люди будут считать его Моцартом нашего времени. И я всегда любил классический рок: «Guns N’ Roses», «Foo Fighters», «the Rolling Stones», «Black Sabbath», «Nirvana». Группы с большими гитарами и великими песнями.

Дж.: А что вдохновило тебя на песню «Только дождь»?

Э.: Я был в ужасном состоянии после смерти мамы. Но я сидел в саду после бури, и вышло солнце, озарило меня светом. Весь сад блестел. И тогда я понял, что какой бы страшной ни была буря, дождь все равно пройдет, и выйдет солнце.

Дж.: Кем ты восхищаешься сильнее всего?

Э.: Моей тетей. Она поддержала меня в трудные минуты. Дала цель. Кей защищает меня, как тигрица. А в этом деле, поверьте, защита нужна.

Дж.: Ты нервничаешь на сцене?

Э.: Нет. Я будто рожден выступать.

Только дождь

Всем нам нужно укрытие от дождя,

Без любви мы лежим на рельсах,

Где гремят поезда.

И когда тоска накрывает меня,

Я прошу солнце избавиться от дождя,

Ты же знаешь…

А дождь льется на тебя (только на тебя)

Дождь льется на тебя (только на тебя)

Дождь идет сейчас,

Но придет солнца час.

Ты просила прощения,

Просила день

Разогнать лучами тучи

И постучать в твою дверь.

Я так скучаю, что не объяснить,

И боль рассеется, только коснись!

Ты же знаешь…

Припев

Ты все, что мне нужно,

И все, что я вижу,

Зажги во мне солнце.

Тебе нужно отдышаться,

И, может, удача вернется.

Припев

Текст: Эш Уайлд ©

Глубокий снег скрывал шаги мужчин, пока они шли к домику. Слабый свет исходил от полумесяца в зимнем небе, пятеро мужчин пробирались в холодной темноте.

В домике было тепло и светло. Огонь горел не только в камине, но и в животах четырех фермеров, сидевших за старым деревянным столом, пьющих самодельную водку.

— Это наглость! — прорычал бородатый мужчина, похожий внешне и характером на медведя гризли. — Братва зашла слишком далеко в этот раз.

— Но что мы можем сделать, Антон? — спросил фермер со слезящимися глазами, его мозолистые руки обхватывали стакан, словно он боялся, что его отнимут. — Если мы не заплатим за их защиту, они уничтожат наши дома, навредят семьям и… убьют нас.

— Мы дадим отпор, Егор, — Антон проглотил напиток и налил себе еще, а потом пополнил стаканы друзей.

Краснощекий мужчина обмяк, как мешок с зерном, он затянулся сигаретой и посмотрел угрюмо на напиток.

— Как нам дать отпор, если мэр Сальска, что должен нас защищать, под каблуком Братвы?

— Григорий прав, — сказал Егор. — Нам нужен новый мэр, а потом уже что-то делать с Братвой.

Антон ударил по столу указательным пальцем.

— Нам нужен новый лидер страны. Не тот, кого поддерживает Братва. Но разве у нас есть шанс? Нет! Так что мы должны брать все в свои руки, — он повернулся к Григорию. — Сила в количестве, товарищ. Если все фермеры и местные бизнесмены объединятся, мы сможем сопротивляться. Одолеть коррупцию.

— Но плохой мир ведь лучше хорошей войны? — возразил Егор. — Мы все потеряли.

— Мы все вернем! Свободу! Безопасность семьям! Жизни! — парировал Антон. Он ударил кулаком так сильно, что бутылка водки и стаканы задрожали. — Это не средневековье. Это современная Россия. А мы живем как рабы Братвы. Они крадут еду, бьют наших сыновей, забирают дочерей. Довольно!

— Я с Антоном, — сказал Лука, младший фермер, на его подбородке торчала светлая щетина. — Пора восстать.

Григорий вздохнул и выпрямился в стуле. Кривясь, он продолжил пить.

— Разве есть выбор? Братва все равно все заберет, — он посмотрел на Егора, а тот пожал плечами, соглашаясь. — Антон, какой план?

Антон ответил с мрачной улыбкой:

— Для этого нужна смелость… и еще больше водки! — он помахал почти пустой бутылкой в воздухе. — Надя, будь хорошей девочкой, принеси папе еще бутылку из подвала.

Его пятилетняя дочь оторвала взгляд от братишки, с которым играла у огня, и ответила кивком. Она поспешила на кухню, где ее мама резала картофель и добавляла в густой коричневый бульон, кипящий на плите. Надя, проходя мимо, уловила аромат мяса и сглотнула.

Ее мама улыбнулась.

— Еще немного, котенок, — сказала она, нежно погладив светлые волосы Нади.

Подавив голод, Надя отперла дверь подвала и заглянула в темные глубины. Вдали от огня она ощущала холодок, бегущий по спине. Подвал всегда пугал ее темнотой, белой паутиной и затхлым запахом, и она невольно представляла, как что-то ужасное ждет ее там.

Борясь со страхом, Надя включила свет. Едва горящая лампочка озарила подвал. Но этого хватило, чтобы придать ей смелости, она спустилась по деревянной лестнице. И тут дверь за ней закрылась, лишив ее света из кухни. Оставшись в холодном подвале, Надя задрожала. Хоть она знала, что это воображение, по мешкам с картофелем и морковью будто ползли жуки. Стеклянные банки на полках уже были не с вареньем, а с кровью. Я ряд бутылок водки выглядел зловеще в полумраке.

Тени росли, как и ее страх.

Надя поспешила схватить бутылку водки и повернулась к лестнице, когда услышала шум и злые крики. На кухне кричала ее мать, а потом издала странный булькающий звук. С колотящимся сердцем Надя взбежала по ступенькам, но замерла у двери. В щель между дверью и рамой она заметила маму, лежащую на полу в луже крови. За ней была столовая, где мужчины с ножами и дубинками нападали на друзей ее отца. А к ее папе приставили пистолет, заставляя следить за бойней.

Надя слышала, как плачет ее маленький брат.

— Заткните ребенка! — рявкнул грубый голос.

Прогремел оглушительный выстрел. А потом тишина. Мужчина, отдавший приказ, улыбнулся.

— Так лучше.

Надя не могла дышать. Весь ее мир онемел. Она могла лишь смотреть большими глазами, слезы текли по ее щекам, а мужчина прижимал дуло пистолета к голове ее отца.

— Вот что бывает, если замышлять против Братвы, — сказал он, ее отец упал на колени, рыдая.

Высокий мужчина с короткими черными волосами и крючковатым носом был с татуировкой кинжала с тремя каплями крови над воротником. Надя даже в своем возрасте узнала членов местной банды Братвы. Но один стоял в стороне от остальных. Его глаза, холодные и серые, как зимнее небо, следили за всем с пугающим безразличием. Бледнокожий и худой, он напоминал опасного офицера ФСБ. Но он не выглядел русским…

Прогремел второй выстрел, разбивая мир Нади навеки. Ее отец дернулся и упал на пол.

— Так мы разбираемся с проблемами в России, друг, — гордо сказал мужчина с татуировкой иностранцу. — Пусть мэр знает, что сорняки выпололи раньше, чем они взошли.

Иностранец оглядел комнату.

— Слишком много следов, ведущих к вам… и мэру, — ответил он на неплохом русском.

— Верно. Нужно подчистить, — мужчина с татуировкой собрал стаканы, вылил остатки водки на пол и вытащил зажигалку. — Хороший огонь зимой важен, — сказал он, смеясь, а потом поджог комнату.