— Ты похожа на обезьяну! — крикнул Генри, подпрыгивая, почесывая подмышки и ухая.

— А ты все так же бесишь, — проворчала она. — Вы не можете уйти к львам?

Эмбер полезла к следующему камню, а один из бабуинов-самцов оскалил крупные желтые зубы.

— Не думаю, что ему нравится, куда ты лезешь, — отметил Коннор.

— А мне-то что? — ответила Эмбер. — Ты ведь за мной присматриваешь.

— Пытаюсь.

— Коннор прав. Осторожнее, Эмбер, — Ганнер вдруг появился за ними. Несмотря на тренировки, Коннор даже не заметил его шагов. Ганнер уже во второй раз подкрался так, что Коннор не услышал. — Бабуины могут быть очень агрессивными, если угрожают их территории, — объяснил рейнджер.

Оглянувшись через плечо, Эмбер виновато улыбнулась.

— Мне нужно было размяться после долгого полета.

— Понимаю… но я бы не держался за тот выступ на твоем месте, — посоветовал Ганнер.

Эмбер нахмурилась.

— Почему? Вы скалолаз?

— Нет, — сказал Ганнер, поднял длинную палку и ткнул в трещину рядом с правой рукой Эмбер. Оттуда выбежал коричневый скорпион. Эмбер вскрикнула и упала на землю.

— Хоть это и заманчиво, всегда помни, что это Африка, — сказал Ганнер, ведя их прочь от бабуинов. — Дикая страна и дикие звери. Всего пара шагов от безопасного номера, и тут уже много скрытых угроз.

Он пнул ботинком камень. Змея выскользнула оттуда, громко шипя. Коннор потрясенно и громко выругался, отскочив, а земля исчезла в высокой траве.

Эмбер едва скрывала ухмылку.

— Эй, да ты побелел. А я думала, ты — крепкий парень!

— Просто я не люблю змей, — ответил Коннор, в горле пересохло от страха. У него появилась фобия после того, как гадюка залезла в его спальный мешок во время похода с отцом и укусила его. Порой ему все еще снились кошмары об этом.

— Не бойся, Коннор. Это лишь песчаная змея. Не ядовитая, — объяснил Ганнер.

Коннор нервно смотрел на траву вокруг своих ног.

— А по мне выглядит опасно.

Ганнер покачал головой.

— Не, бояться нужно черную мамбу. Легко заметить из-за их гробообразных голов и черного рта. Это самая быстрая змея в мире, так еще и самая агрессивная и ядовитая. Черная мамба может убить взрослого человека за двадцать минут. Потому ее укус называют поцелуем смерти.

— Мальчики должны так говорить про мою сестру! — захихикал Генри.

Эмбер сердито взглянула на него.

— Шутки в сторону, юноша, черная мамба — самая опасная змея в Африке, — предупредил Ганнер. — Поверь, ты не захочешь встретить ее в кустах.

Окруженная кольцом стены из сухого тростника, Бома обладала волшебным воздухом. Белые черепа антилоп и гну отмечали вход. Красная земля была утоптана поколениями африканцев. И в сердце укрытия горел костер, потрескивал и выбрасывал оранжевые искры, как светлячков, в звездную ночь.

Очарованные видом, Эмбер, Генри и Коннор сидели за одним из простых деревянных столов, расставленных полукругом у церемониального огня. Кроме треска хвороста, было слышно только неумолкающих цикад. И пока насекомые пели, появились официанты с множеством местных вкусностей — от рагу из красных бобов и сладкого картофеля до угали — традиционного блюда, сделанного из кукурузы. Но они шли лишь дополнениями к мясу антилоп — импалы и куду — и других экзотичных зверей. Президент Багаза пригласил всех начинать, взрослые разлили напитки, и завязался разговор.

— И ты за ними поспеваешь? — спросила на английском Эмбер.

— Отчасти, — ответил Коннор. Он указал на смартфон на столе. — Приложение переводит.

— А я-то думала, что ты поймешь эту боль! — она рассмеялась и впечатлено посмотрела на телефон. Склонившись к нему, она понизила голос. — Дождаться не могу завтрашнего сафари, чтобы убежать от взрослых с этими скучными дипломатичными разговорами. Посмотрим, сможем ли мы — как там на английском? — устроить переполох?

С озорной ухмылкой Эмбер повернулась к министру торговли и туризма, который обсуждал с ее отцом планы по расширению парка.

— Скажите, что случилось с людьми, что до этого жили в парке? — перебила она на французском. Ее отец напрягся из-за наглого вопроса. Министр Ферузи улыбнулся, хотя взгляд его стал мрачным в мерцающем свете огня.

— Им дали новые дома на границе парка, где есть школа и колодцы с питьевой водой. На местный народ потратили много вложений, и это окупится, когда это место привлечет… это местная еда, Сериз… А гончарство и плетение корзин — очень популярные занятия среди жителей Бурунди…

Коннор постучал по наушнику. Приложение путалось в множестве разговоров вокруг. Микрофон улавливал разных людей. Он покопался в настройках и изменил чувствительность микрофона от многосторонней до "прямой", что позволило слушать один разговор. Он вернул смартфон на стол, чтобы послушать разгорающийся спор Эмбер с министром Ферузи, и Коннор уловил непереведенный язык в наушнике. Его телефон вспыхнул сообщением, приложение переключилось с французского на курунди.

— … Ты веришь, что Черная мамба вернется?

Коннор поднял голову и увидел, что министр Раваса шепчется с седовласым министром Мосси у стены напротив.

— Конечно, нет, — фыркнул министр Мосси. — Я уверен, что он умер в Конго.

— А если нет? Это воплощение дьявола. Он ядовитее, чем настоящая черная мамба! Его возвращение приведет к еще одной гражданской войне…

— Говорю тебе, он мертв.

— Я слышал, что никто не может убить Черную мамбу…

Из темноты раздался громоподобный тук барабанов, заглушив все разговоры. Ряд мужчин в белом, красном и зеленом прошли в Бома, огромный барабаны покачивались на их головах. Напевая, они опустили инструменты полукругом с одним человеком в центре. В ритме стука главный барабанщик прошел вперед и прыгнул невообразимо высоко. Размахивая палочками, он танцевал, как одержимый.

От грохота барабанов Коннор содрогался. С такой стеной звука он еще не сталкивался. Другой барабанщик присоединился к танцу. Он сделал сальто назад, приземлился идеально. Исполнение было невероятным, все барабанщики вышли в центр. Подняв инструменты на голову, они исчезли в темноте, стук утих, словно прошла буря.

Президент Багаза встал и захлопал, все последовали его примеру. Когда аплодисменты затихли, он сказал:

— Это были Королевские барабанщики Бурунди. От другой африканской музыки их отличает то, что движение танцора диктует ритм, а не наоборот. И это тоже, посол Барбье, делает Бурунди уникальной среди африканских стран. И у нас другой барабан, — он поднял бокал в тосте. — Пусть процветает Бурунди!

— Пусть процветает Бурунди! — присоединились все, поднимая бокалы.

После выступления разговоры вернулись к предыдущим темам.

— И мы можем посмотреть на это новое поселение, что вы построили? — спросила Эмбер у министра Ферузи.

Он недовольно нахмурился, а потом улыбнулся.

— Конечно, — ответил он, — но в другой раз.

— Почему?

— Ты уже достаточно поговорила с министром, Эмбер, — перебил ее отец, положил ладонь на ее руку, заметив, что министр Ферузи снова хмурится.

Эмбер отдернула руку.

— Но я хочу посмотреть на тех, кто здесь жил.

— Эмбер, я понимаю, — сказал тихо ее отец. — Но сохранить природу без определенных жертв нельзя.

— Но…

— Хватит, — предупредил отец. — Думаю, тебе пора вернуться в комнату.

Эмбер стиснула зубы, но придержала язык. Поднявшись, она вышла из Бома.

— Я могу остаться? — спросил Генри.

— Конечно, — ответила его мама с улыбкой, а Коннор поднялся на ноги.

— Провожу Эмбер, — объяснил он.

Оставив Генри с родителями, Коннор вышел из освещенной костром Бомы в темноту ночи. Только свечи озаряли путь в дом. На половине пути он догнал Эмбер. Она остановилась и посмотрела на него.

— Ты чего за мной ходишь?

— Провожаю в комнату, — ответил Коннор.

Эмбер сверлила его взглядом.

— Я понимаю, что ты защищаешь нас, но я могу сама о себе позаботиться, спасибо. И я не боюсь змей.