Шестерня встал у края расщелины, нервно обернулся на меня, я показал ему поднятый большой палец и улыбнулся. Парень кивнул, затем, вздохнув и закрыв глаза, вновь развернулся к расщелине.

— Так что вы конкретно хотите сделать? — прошептала мне на ухо Иллин, подойдя ближе.

— Сейчас всё сама увидишь, — произнес я, чуть отодвинувшись от вставшей рядом девушки и чувствуя не менее горячий, чем свет от расщелины, взгляд Ласки, упершийся мне в затылок.

Земля мелко задрожала. Альвы, что вышли посмотреть на то, как Шестерня просит благословения перед боем, заволновались. Даже с расстояния в три десятка шагов я услышал их перешептывания. Если бы шепталась пара человек, то я бы и не расслышал, но когда перешептывается почти сотня — это уже похоже на отдаленный гул какого-нибудь электрогенератора.

Тряска усилилась, а свет из расщелины стал ярче. Шестерня протянул руки, словно турист в прохладную ночь к костру. Внезапно свет словно стал живым, вытянулся, обвил яркими канатами руки парня, двинулся дальше, как змея, обвив все тело. Тряска усилилась, расщелина стала расширяться, вниз посыпались куски камня. Шестерня хотел было отойти от края, но длинные канаты света, что оплели его, не дали и сдвинуться.

Я оглянулся на замерших в ужасе альвов, затем на Ласку с Вишней, после чего развернулся и хотел было взлететь с помощью телекинеза, но меня тут же отнесло потоком назад, так что я приземлился и сделал шаг вперед.

Если так все пойдёт дальше, то расщелина увеличится еще больше, и Шестерня просто упадёт вниз.

Второй шаг мне удался с трудом, свет, словно почувствовав мое приближение, усилил интенсивность, боль во всем теле стала сильнее. Более того, визуально было ощущение, словно в меня дует ветер из света. Я прикрыл лицо рукой, как будто загораживаюсь от пылевой бури и, сжав зубы, сделал еще шаг. Это была моя идея, я привел сюда Шестерню, и я не должен допустить, чтобы с ним что-то случилось.

Расщелина расширяется быстрее.

Я, зарычав, сделал еще шаг и еще, свет стал сильнее и интенсивнее, жар настолько усилился, что показалось, будто напротив меня работает реактивный двигатель ракеты, и мощный поток пламени от него не просто сжигает, а буквально срывает всю плоть, оставляя лишь обгорелые кости, но даже они недолго продержатся и вот-вот сгорят.

Свет тем временем всё более плотным слоем окутывает Шестерню, а обрыв расширяется, уже носки парня зависли над пустотой.

Я зарычал, вытянул руку вперед, сделал еще шаг, пальцы уже коснулись света, оплетающего Шестерню, в этот миг земля резко вздрогнула, из расщелины вырвался еще больший поток света, и парень ухнул в него. Мои пальцы сжали лишь пустоту.

Я выругался, почувствовав отчаяние. Земля вздрогнула еще раз, из расщелины вырвалась вспышка света, ослепив меня, раздался грохот, за вспышкой последовал удар воздуха, как от взрыва. Меня отбросило назад на несколько шагов, я упал на землю, прокатился несколько раз, вскочил, готовясь прикрывать лицо рукой, но свет исчез.

— Что произошло? — в ужасе прошептала Иллин.

По ее лицу я заметил, что она уже жалеет, что согласилась на нашу авантюру. Еще бы, сила порядка, что вырывалась из расщелины, исчезла. Этот источник в свое время и породил альвов, им питается дерево внутри города. И теперь он исчез. Источник жизни всей расы.

Внутри расщелины появился слабый свет, он начал усиливаться, а через миг, в воздух поднялся Шестерня, окутанный белым светом, его золотые глаза ярко выделяются на фоне белого, из-за спины у него видны шесть белых крыльев.

Он неспешно опустился перед нами, не проявляя никаких признаков агрессии. Сквозь свет я увидел его улыбку, улыбнулся в ответ.

— Похоже, все прошло, как и положено.

— Да. И чувствую себя великолепно, — сказал парень. — Не сказать, что я стал как-то сильнее, только пассивка появилась, но ее нет почему-то в общих статах. Ну и силу порядка теперь контролирую.

Крылья исчезли, как и свет, он вернулся в обычное состояние, двинулся к нам, но через миг застыл в удивлении. Я проследил за его взглядом, увидел, что Иллин опустилась на колени и смотрит на парня с благоговением.

Затем я обернулся на остальных альвов. Все они уже на коленях, взгляды направлены на Шестерню.

— Сол! — раздался выкрик из толпы. — Сол вернулся!

Жуткий пир.

— Что это за безумие? — спросил Алексей Курчатов, вглядываясь в голографическое изображение, предоставляемое беспилотниками.

Генералы разных родов войск начали переговариваться, лица же присутствующих королей Алиона стали мрачными. Кстати, я заметил изменения в их одеждах. Если раньше короли ходили в пышных средневековых нарядах, то сейчас переоделись в более строгие костюмы. Да и в целом люди из Алиона также начали перенимать моду, а также со всей охотой пользоваться техническими приспособлениями, в основном бытовыми, как то стиральные машины или электроплиты.

Несмотря на то, что война идет вовсю и город сосредоточился на производстве оружия, производство бытовых товаров пусть и снизилось, но не прекратилось. Увы, современное общество уже не может без этого обходиться, как и без тысячи других мелочей, особенно это касается жизни в супергороде. Развитие технологий упрощает нашу жизнь, но делает ее все больше и больше зависимой от этих технологий, и убери что-то одно — и обществом овладеет хаос и оно может разрушится, как в сложной технике с электронной начинкой уберешь какой-то элемент и либо техника при включении начнет работать все хуже пока не сломается, либо вообще не заработает. Современное технологическое общество — это как хрустальный замок, он все выше и красивей, но при этом все более хрупкий.

— Это не безумие, это их решение созданной нами проблемы, — произнес я.

Взгляд опять переместился на голограммы с изображением. На видео лагеря хаос-людей. Они расположились в двух днях ходьбы. Последняя остановка перед тем, как дойти до нас и начать атаку. Нам удалось почти полностью прервать поставки пищи, а так как у противника нет в наличии современных способов разведки, то они не сразу поняли, что происходит. Демоны хаоса считали, что с поставками все нормально, а наступающие хаос-люди думали, что они просто задерживаются. Когда же выяснилось, что поставки не задерживаются, а полностью прекратились — было поздно. Как мы и рассчитывали, начался настоящий голод. Высылать новые караваны с едой и с охраной — поздно, идти они будут недели. Раньше продуктовые караваны вытягивались в колонны на сотни километров. В один день подходили одни повозки, разгружались и уходили, на следующий день наступающие войска нагоняли следующие повозки, и это обеспечивало ежедневный приток продуктов. Мы его полностью остановили, а организовывать новый, как и сказал, бессмысленно. Когда дойдут первые повозки, большая часть хаос-людей помрет от голода. По крайней мере, нам так казалось, и на это мы рассчитывали. Я ожидал, что умрет как минимум половина бойцов, а та, что останется, будет истощена и в бою будет драться далеко не в полную силу, и очков жизни у них будет крайне мало, что даст нам возможность отбиться с приемлемыми потерями.

Но противник нашел решение.

В лагерях хаос-людей идет настоящий пир, но пируют они своими же сородичами. Каждый пятый хаос-человек был выбран на смерть, разделан и сейчас частично зажарен, частично сварен — так они получили не только мясо, но и сытный бульон. Не обошла стороной такая участь и хаос-гигантов, там тоже так же каждый пятый был убит на съедение. Такой пусть и разовый, но сытный прием пищи вернет силы противнику, нужные для штурма супергорода. Естественно, бульон делается на отравленной заранее нами воде, но хаос-люди смогут это выдержать. Да, возможно, чуть-чуть ослабнут, но подойдут к городу все еще огромной армадой и явно сильнее того, на что мы рассчитывали.

У врага было несколько плохих вариантов, и он выбрал наилучший из худших — пожертвовать пятой частью армии, чтобы большая часть смогла сражаться почти в полную силу.