— Это не безумие, а холодный расчет, — сказал Шестерня. — Для них нет эмоций — важна чисто эффективность для достижения цели — вернуть все сущее в хаос, рациональное разрушение. В созидании есть творчество и эмоции, в разрушении лишь его эффективность. С такой силой мы и готовимся сразиться.

Я покосился на парня. Вроде с одной стороны он при разговоре все тот же Шестерня, но вот теперь начали проскальзывать в нем такие нотки… пафоса, что ли? То ли он серьезно относится к своей роли реинкарнации Сола и тем самым играет на публику, особенно когда рядом присутствуют альвы, то ли воспоминания и личность Сола действительно как-то повлияли на него.

Вообще, то что аватар Шестерни состоит не из демона хаоса, а из Бога Порядка, поначалу показалось мне странным. Но после размышлений я понял, что нет никаких противоречий. Сол сам в свое время был Богом Хаоса, да и в целом очевидно, что если тела демонов и Богов Хаоса можно использовать при создании аватара, то почему Бог Порядка, также погибший, должен быть исключением? Как и то, почему Шестерне именно выпала такая честь — получить аватара, созданный из тела Бога Порядка, — он нашел в свое время разлом и первым попал в него.

Размышляя над всем случившимся, я подумал, что как-то уж слишком странно совпало, что мы, созданные из тел Сола, Лилит и Люцифера, которые в свое время были близкими товарищами, также сошлись и сдружились еще задолго до того, как раскрыли личности прошлых владельцев тел. Однако я пришел к выводу, что это не совпадение. Были бы те, кто получили тела Сол и Лилит, были другими людьми, я бы точно так же со временем пересекся с ними и сдружился бы. По крайней мере, я так думаю. Нас бы так или иначе притянуло друг к другу, так как мы связаны. Полюбил бы я другую девушку, будь она реинкарнацией Лилит? Не знаю.

— Как бы то ни было, это не имеет значения, — наконец успокоившись, произнес мэр. — Мы все равно готовились к самому худшему для нас варианту. Даже насытившись и придя сюда полными сил, они уже лишились пятой части войск. Так что нам придется сражаться с примерно шестисот-семисотмиллионным войском врагов.

Озвучивание столь колоссальной цифры как-то не произвело особого впечатления на присутствующих, хотя должно было. Впрочем, числа такого порядка просто не могут быть осознаны адекватно. Даже я могу представить… ну, сто тысяч бойцов, глянув на эту сплошную массу с высоты, миллион — это уже другой порядок, но даже так я могу представить себе это число. Но десять миллионов, а тем более сто — это уже что-то за гранью. Это сплошная биомасса от горизонта до горизонта, что-то необъятное.

Хотя почему же необъятное? Если так подумать, то можно все-таки это представить. К примеру, если поставить одного человека на площадку в один квадратный метр, то вся армия, идущая к нам, заполнит площадь в 600–700 миллионов квадратных метров. Кажется, много, но если переведем в квадратные километры, то получится 700 квадратных километров. Все еще кажется много, и это и правда много. Это примерная площадь крупного города-миллионника прошлого. Но, к примеру, «Азия-1» имеет площадь целой страны, такой как Франция. Супергород тянется примерно от высохшего Каспийского моря до пустыни Гоби, по примерным оценкам это 1600–1700 километров. В ширину же он еще где-то порядка 500 километров. Так что площадь его составляет в районе 800 000 квадратных километров, на которых живет, с учетом прибывших беженцев, порядка трех миллиардов человек. Так что вражеская армия, конечно, кажется какой-то несметной, что в принципе так и есть, но, подойдя к городу, она растянется вдоль западной стены, и в ширину эта масса будет всего один или полтора километра. Так что бойцы увидят пусть и устрашающую по своей численности, но не бесконечную массу. Да, армия у нас со всеми мобилизациями, с подтягиванием всех, кого можно, пусть и будет раз в десять меньше, чем прущая на нас масса, но мы в обороне, так что, уверен, шансы у нас есть, и неплохие.

— Ладно, будем исходить из сложившейся ситуации. Начнем доклад о готовности обороны.

Мы хоть и входим в военный совет, но в основном просто присутствуем на нем. Да, я в свое время предложил бомбить продуктовые обозы, ну да и только. Основные темы об обустройстве обороны, всяких опорных точек и создании укрепрайонов, размещении баррикад внутри города, отработке плановых отходов на очередные оборонительные рубежи — все это не моя компетенция. Максимум, о чем нас могут спросить, — это о наших возможностях сделать те или иные вещи, например, прикрыть отступающих и задержать хаос-людей, или в случае чего прорваться до определенных мест через вражеское войско, и тому подобное.

Наконец совещание подошло к концу, все начали расходиться. Мы тоже потихоньку двинулись к выходу, внезапно в помещение стали входить одетые в гражданское люди. Их вижу впервые. Мужчины и женщины с холодными взглядами, расчетливыми и жесткими. В движениях строгость и экономия.

— Господа, прошу сюда, — позвал их тем временем за стол мэр.

Мы переглянулись. Шестерня кивнул, после чего я двинулся к Алексею Курчатову. Он заметил мое приближение, взглянул с вопросом. Я наклонился и прошептал:

— Что это за люди?

— А, это. Представители компаний.

— Чего? — не понял я.

— Компаний. Владельцы производств электроники, бытовых приборов, представители сообществ малого и крупного бизнеса. Прости, у нас совещание.

Я, все еще оглушенный его словами, деревянным шагом вышел из зала. Шестерня тут же начал меня расспрашивать, а после с не менее удивленным взглядом повернулся к закрытым дверям.

— Что-то тут не так. Какие к черту представители бизнеса? — прошептал он.

— Надо будет выяснить, — сказал я.

Так как Шестерне нужно было уходить для общения с альвами, остаться и разузнать все решил я. Написал об этом Ласке. Та прибыла через несколько часов.

— В ви-сети ничего особо нет, — сказала она.

— Я тоже проверил. Никаких данных, но в целом сейчас ви-сеть малофункциональна. Не работают чаты, есть только какие-то новостные и развлекательные каналы с отключенными комментариями.

— Жаль, в таких местах могло бы всплыть много чего интересного.

Спустя несколько часов двери в зал открылись, и из них вышли те самые представители компаний, у некоторых сосредоточенные взгляды, радужки чуть подсвечены — явно с встроенными имплантами и сейчас они переговариваются с начальством. Как только все разошлись, мы двинулись к дверям, навстречу нам выдвинулся охранник — здоровый чернокожий парень с холодным взглядом, одет в военную форму, на плече винтовка. Сверля нас взглядом, он потянулся к кобуре, его напарник — тоже рослый парень, но со светлой кожей, снял винтовку, но пока направлять на нас не стал.

— Простите, но у вас назначено? — спросил охранник.

— Мы часто сюда приходим на совещания по военным вопросам, — произнесла Ласка.

— Я понимаю, но сейчас никаких совещаний нет.

— Просто скажи начальству, что Ласка и Тим просят аудиенции.

Охранник, не сводя с нас взгляда, сделал жест напарнику, тот метнулся к дверям, рядом с которыми расположена небольшая пластина. Приложив к ней палец, он нагнулся и начал что-то говорить. Перед пластиной появилась голограмма с изображением головы и части груди Алексея Курчатова. Выслушав, он пригладил набок черные волосы, вздохнул и, махнув рукой, сказал: «Впустите».

— Все нормально, пропусти их, — произнес напарник.

Рука чернокожего охранника убралась с кобуры, он медленно кивнул и произнес:

— Проходите.

— Как будто они как-то могли нас задержать и воспрепятствовать, — пробурчала Ласка.

— Не стоит ставить ребят в неловкое положение. Они просто выполняют свою работу. Да и мы должны вести себя прилично и хотя бы чуть-чуть следовать субординации и не врываться в кабинет мэра, будто мы тут хозяева, а глава супергорода — никто.

Я видел по глазам, что Ласка хотела возразить, но мы уже вошли в зал. Алексей, несмотря на тучность, из-за чего ему тяжеловато каждый раз вот так вскакивать, все же поднялся со своего места и двинулся к нам. Взгляд серых глаз неотрывно следит за нами, обвисшие щеки, похожие на бульдожьи, колышутся при каждом шаге, как желе.