— Итак, что вас привело ко мне опять? Вроде все военные вопросы уже обсудили, или есть какие-то предложения? Я могу позвать мистера Янга.

— Нет, не стоит тревожить главу военного министерства, у нас некоторые другие вопросы, — сказала Ласка.

— Какие же?

— Что за представители компаний тут были? — без всяких прелюдий в лоб спросил я.

Мэр отвел взгляд, поджал губы.

— То, что это слово и означает. Представители частного бизнеса: сетей электрозаправок, ремонтных мастерских, пищевых и торговых сетей, фабричного производства и многого-многого другого.

— Я думала, что после того, как мы разгромили корпоратов, все это исчезло и теперь всем управляет государство.

— Увы, такое управление неэффективно. Мы пробовали несколько месяцев. К сожалению, поставленные нами в руководство чиновники, зачастую просто занимаются формальным исполнением, а не реальным предпринимательством, потому что у них нет никакого интереса. И если что-то, связанное с военной промышленностью, еще может работать под государственным управлением, то все, связанное с бытом и тысячей и одной мелочью для жизни, на которую мы не обращаем внимания, работает из рук вон плохо, и контролировать все это в режиме реального времени невозможно. Создание же новых имплантов, новых ви-капсул двумя-тремя конкурирующими фирмами, во главе которых стоят не чиновники, а реальные бизнесмены, что вкладывают в это свои деньги и желают получить прибыль, дает колоссальные результаты. Еще в начале войны с корпорациями, когда мы подняли восстание, мне это стало очевидно. И по мере того как время шло, ситуация ухудшалась. Так что мы часть гражданского производства приватизировали, при этом получив прибыль. Как это ни парадоксально, но даже во время тотальной войны деньги все еще имеют значение — увы, наше общество стало таким. Уже нельзя просто заставить десятки и сотни миллионов работать только за еду. Нет, может, это и возможно, но пока не сейчас, а только в тот момент, когда до пропасти останется один шаг и это будет очевидно ВСЕМ.

— Вы же понимаете, что, возвращаясь к модели частного предпринимательства, вы рискуете тем, что однажды возникнет монополия или несколько, будут созданы корпорации, их влияние как денежное, так и информационное будет вновь безгранично. Чиновники и военные будут подкуплены, новостные агентства будут принадлежать им. Постепенно в совет депутатов будут избираться их люди, что будут продвигать их законы. Сделают опять полицию частной и выкупят ее. Вы не заметите, как вновь окажетесь полностью во власти корпораций.

— Да, многие представители бизнеса — бывшие корпораты, причем и из других супергородов тоже. Но у меня не было выбора. Казна почти пуста, мы напрягаемся изо всех сил, а они могли заплатить. Приватизацией огромной части бизнеса мы смогли быстро аккумулировать нужные средства и создать армию.

— Можно было просто отобрать у них деньги насильно, — сказала Ласка.

— Проблемы неэффективности предприятий это бы не решило, — возразил Алексей. — Вам не стоит беспокоиться, мы уже принимаем десятки законов, ограничивающих бизнес, а также блокирующих слияние бизнесов и появление сначала корпораций, а потом и мегакорпораций.

Мы с Лаской переглянулись. В общем-то, мы выяснили все, что хотели.

— А теперь, раз вы все поняли, то прошу оставить меня одного. Мне предстоит еще некоторое время работать, после чего у меня в графике выступление перед депутатами.

— Что ж, тогда оставляем вас.

— В общем, вот такая вот ситуация, — сказал я.

Шестерня нахмурился. Ему явно тоже не нравится все это, однако сделать что-то мы пока не можем. Даже формального повода нет.

— Может, мэр и прав? — предположил он. — Если ставить деятельность предпринимателей в определенные рамки, то можно избежать повторения прошлого.

На миг в доме повисло молчание. За окном слышен шум от разговоров, работы дрелей, отбойников и кранов — несмотря на то, что уже все намеченные рубежи обороны готовы, создание дополнительных лишним не будет. Альвы, застывшие у входа, поглядывают на нас, но видно, что не сильно понимают тему нашего разговора.

Вообще мы находимся в месте крупного скопления альвов, было бы дело не в городе, а в поле, я бы назвал это лагерем. А так… база? Прибыли мы сюда с Лаской на следующий день после совещания, уже завтра хаос-люди должны подойти к стенам. Как бы то ни было, Шестерня с Вишней теперь живут здесь. Помещение обставлено дорогой мебелью, есть несколько комнат, в одной из которых большая кровать, в обстановке много красного и коричневого цвета, что создает атмосферу, будто мы находимся в королевском дворце, как, впрочем, и подобает повелителю альвов и в перспективе всех королевств Алиона.

А все из-за того, что Шестерня пробудился как Сол. Весть о возвращении Сола быстро охватила все поселения альвов, и теперь к нему относятся с почтением. Я боялся, что старейшин подобное не устроит, так как они могут потерять большую часть власти, но я сильно недооценил существ порядка, приписывая им такое же порочное сознание, как у людей или вообще существ хаоса. Старейшины сами первыми пришли на поклон и предложили Шестерне возглавить альвов. Для него это было неожиданно, но он понимал, что деваться некуда. Возможно, у парня была мысль, что он может не справиться с управлением народом, что он не готов, но Шестерня просто сжал кулаки и молча взял на себя ответственность. Так он поступил и при основании гильдии «Первая волна». По его словам, тогда ему тоже было волнительно, и чувствовал он себя обеспокоенно, постоянно задаваясь вопросом, сможет ли он управлять гильдией. Однако он твердо себе сказал, что сможет, и, преодолевая все трудности, учась управлять, он сделал гильдию сильнейшей среди всех. Так что и тут он, даже понимая, что не готов, все же взялся за этот воз. И подошел к этому на полном серьезе, начав изучать культуру альвов, их предания, обычаи и особенности. А все потому, что альвы — наши союзники, они главные воины порядка, и у Шестерни будет над ними полная власть в связи с их происхождением, а также с его собственной силой. Как мы с Лаской научились подчинять более слабых существ хаоса, так и Шестерня может делать такое с существами порядка.

— В теории и на короткой дистанции — да. Но пройдет десять, двадцать, тридцать лет и представители бизнеса попадут во все структуры, станут депутатами, потому что деньги влияют на все. Причем даже не будучи владельцами крупных корпораций, представители бизнеса могут просто договориться между собой, объединить усилия и протолкнуть своих представителей, используя деньги и медиаресурсы, после чего провести изменение законов либо принять такие поправки, что позволят их обходить. Алексей Курчатов не будет вечно мэром. Однажды он уйдет на пенсию, а новый и молодой преемник не будет воспринимать угрозу настолько же остро, насколько он. А еще лет через двадцать придет преемник уже этого мэра, который вырос не при власти мегакорпораций и не представляет опасность, которую они несут, и не будет против тех или иных законов, — пояснила Ласка.

— Получается… Вода — камень точит? — уточнил Шестерня, почесал подбородок и продолжил мысль: — В нашем случае камень — это власть или, скорее даже, законы против засилья корпораций и люди, которые эти законы поддерживают. А вода — это бизнесмены, которым плевать, сколько потребуется времени, но рано или поздно они сточат это все.

— Да, все верно, — кивнув, произнес я. — Не говоря о том, что есть вариант, что чиновники могли сами специально работать неэффективно, будучи в сговоре с предпринимателями, и как только те получили в свои руки предприятия, то чиновникам что-то с этого перепало. Как я и опасался, даже если мы победим хаос, то все может вернуться к довоенным временам, и вновь образуются корпорации.

— Прямо как какая-то гидра, — сказала Вишня. — Мы отрубили им все головы, но уже готовы вырасти новые.

— Раз речь идет про гидру, то победа над ней — это прижигание ран, — сказала Ласка.