Почему Ардан не помогал прежде со сном Евлампию, а, вместо этого, изготовил отвар? По той же причине, почему Эан’Хане не должен звать дождь всякий раз, когда на поля опускается засушливый сезон.

Почему Ардан помог сейчас?

Потому что, время от времени, Эан’Хане, все же, просили небеса пролить немного живительной влаги, чтобы спасти урожай.

А где пролегала грань — не знала даже Атта’Нха.

Ардан вздохнул, достал собственный гримуар и, открыв главу с вычислениями трансмутационных рунических связей, продолжил размышления о новом принципе создания печатей. Для теоретической части многомерных печатей Арду не требовались справочники и дополнительная литература с уже проведенными смежными исследованиями (как в случае с трансмутационными руническими связями), а только его воображение и, желательно, арифмометр.

За неимением последнего, юноша вновь заточил очередной карандашный огрызок отцовским ножом и принялся тонкой ниточкой убористого почерка выписывать вспомогательные вычисления.

Главной задачей, которую на данный момент ставил перед собой Ардан (кроме того, чтобы добраться до девятого сектора; выяснить, что произошло с отрядом Марата; не замешаны ли в этом Кукловоды; и вернуться домой, в Метрополию, желательно попутно ничего не разрушив), это поиск способа стабилизации конструкции. Да, разумеется, сама по себе многомерность печатей все еще основывалась на возможности создания трансмутационных рунических связей, но даже когда Ардану удастся их полностью сформулировать, он все еще понятия не будет иметь, как с их помощью стабилизировать конструкцию. Потому что каждый раз играть в рулетку с вероятностью сжечь собственный мозг — затея не из перспективных. И, уж тем более, не найдет никакого отклика среди прочих Звездных магов.

Да, Ардан не собирался держать свои исследования в закрытом шкафу в Конюшнях. Попросту не видел в этом смысла.

Арди вздохнул и посмотрел на небо. Черное и низкое, усыпанное разноцветными звездами и тонкими полосками темных облаков.

Мысли о чудесах и волшебстве, как и всегда, справлялись с тем, чтобы отвлечь юного мага от насущных проблем. Но долго это продолжаться, увы, не могло.

— Блядская моя жизнь, а я действительно надеялась, что на Марата и остальных просто Пушистый Войлок напал, — от души выругалась Рита и передала бинокль дальше по цепочке.

Борс приложил устройство к глазам и тихо присвистнул. Там, впереди, в глубоком овраге, оставшемся от высохшего пруда, образованного движением речных притоков, питающих Холодное Озеро, действительно стоял лагерь.

Чем-то он даже напоминал Вторую Станцию. Все те же столбы, обмотанные Лей-проводкой, подсоединенной к отсеку генерации. Только в данном случае расположенном не в сарае, а прямо под провисшим тентом. Несколько генераторов, поставленных на деревянные постаменты, и аккуратно сложенные рядом канистры с топливом.

К отсеку тянулись следы, оставленные на глинистой земле салазками. Сейчас их накрывали деревянные щиты, по которым, порой, ходили люди. Внешне мало чем отличающиеся от самих охотников. Все те же кожаные куртки, обветренные лица, грязные сапоги и однотипное оружие, состоящее из револьверов, топориков с ножами и редких винтовок.

Всего, за полчаса наблюдения за лагерем, отряд господина Залесского насчитал порядка десятка человек в лагере, что несколько противоречило истории погибшего на Второй Станции охотника.

— Это ведь маг, — после короткой паузы, выдохнул Борс. — И он, сука, в имперских регалиях!

Что же до Пушистого Войлока, то так называлась весьма скверная аномалия. Она выглядела… как пушистый собачий хвост. Ну или как катушка с шерстью, готовой к тому, чтобы из нее спряли толстую нить. Причем хвост отдельно от собаки находящийся. Да еще и прямо ходящий. На двух тонких, лягушечьих лапках.

И когда он отряхивался, то в воздух попадали споры, вызывающие у вдохнувших весьма реалистичные галлюцинации. Так Войлок одновременно и защищался, и нападал.

А как именно природа создала подобное сумасшедшее творение — никто понятия не имел. Точно так же, как никто не знал, каким образом в девятом секторе образовался целый незаконный лагерь, вкупе с магом.

Тот, в синем плаще, и с весьма красноречивыми погонами в пять, снова пять и шесть лучей, возился около отсека генерации. Отставив в сторону посох, надев специальную маску и кожаные перчатки, он орудовал инструментами около одного из генераторов. Судя по всему, из-за ненадежности постамента, вибрации погнули один из ножей в нижних рядах.

Самая поганая поломка из всех, требующая немалой сноровки, а еще банальной длины рук. Это если только весь кожух не снимать, стенки не разбирать и не вынимать всю камеру сгорания для упрощенного доступа к рядам с ножами.

Как любил говорить профессор Конвелл — «инженеры и механики созданы для того, чтобы ненавидеть друг друга».

— Дар, — шепнул Залесский, обращаясь к Арди. — Сможешь достать его отсюда?

Ардан прикинул расстояние. Из елового бора, заваленного сломанными ветвями и деревьями, оставшимися после недавнего шторма, до лагеря браконьеров (пусть пока будут браконьеры) пролегало порядка трехсот метров. Даже если он использует Ледяную Пулю с модификацией на скорость и расстояние, то все равно не сможет гарантировать, что Синий маг с явно «военным количеством» лучей в звездах не зачаровал сам себя пассивным щитом. Или не обладал зачарованным Звездным артефактом, который регулярно подпитывал по утрам. Что, в целом, разницы не имело. Кому что больше нравилось.

Имелись, конечно, нюансы в противодействии и скорость воплощения обеих конструкций, так что между военными ходили споры о…

«Мысли завтрашнего дня», — сам себя одернул Ардан, а вслух ответил:

— Возможно, но точно сказать не могу.

Залесский кивнул.

— Тогда вариант отпадает, — выдохнул начальник охотников и поправил свой стеклянный глаз.

— А если…

— А если, Борс, ты будешь поменьше говорить и побольше думать, — перебила его Рита, забирая бинокль обратно. — То поймешь, что у нас единственное преимущество в эффекте неожиданности.

Охотник проворчал несколько ругательств и без особой симпатии посмотрел на Риту, вновь сосредоточившую свое внимание на лагере.

Арди не очень понимал, какие именно отношения связывали этих двух людей. Порой ему казалось, что они дружат, а иногда все выглядело так, что Борса и Риту от кровавой драки отделяло лишь понимание того, что, в таком случае, Залесский прикончит их обоих.

— Драб, это все равно бред какой-то, — Рита вновь отняла бинокль от лица и протянула его обратно своему командиру. — Из того, что наговорил Ант, да примут его Вечные Ангелы, тут должно быть, по меньшей мере, около сотни этих ублюдков. А никак не скромный десяток. И ладно, пусть там Синий маг, но это все еще не объясняет… да ничего это не объясняет.

Залесский забрал бинокль и какое-то время разглядывал лагерь. Магистр Тихонов же, находясь чуть позади, тяжело дышал и храбрился. Для этого он выбрал, конечно, немного странный способ. Изрядно похудевший маг с осунувшимся лицом жевал край собственной куртки и то и дело поглядывал на печати, высеченные на посохе.

Не самый дешевый, но вполне себе стандартный вариант бытового посоха из облегченного алюминия с минимальным процентом Эрталайн. Просто чтобы не погнулся и не терял особенно много Лей при воплощении. Такими пользовались все ученые, которые не имели никакого отношения к военному ремеслу.

Единственная печать из числа тех, что могли бы помочь в данной ситуации, на посохе магистра Тихонова относилась к категории Универсального Щита, модифицированного под Желтую звезду. По логике военной доктрины Империи такие маги, как Тихонов, должны были позаботиться о том, чтобы пережить первые секунды схватки, а затем молиться Вечным Ангелам, чтобы рядом оказался военный маг.

Так что… пожалуй, за последние два года, Ардан успел куда лучше понять и даже принять поведение Марта Борскова в момент, когда на караван северян напали орки.