— Так вот, милая Таисия…

Ардан отвернулся в сторону и не стал слушать подробностей светской жизни столицы Империи.

Обладая свободным пропуском в библиотеку Большого, Ардан прочел несколько запрещенных Аль’Зафирским пактом трудов. И нет, он не нарушил «международные законы» (Бажен как-то пытался объяснить Арду, как какие-то законы могут распространяться дальше территории их страны, но Ард так ничего особо и не понял), скорее…

Ардан покачал головой.

Он понятия не имел, как это все работало. На лекциях по Звездной юриспруденции они пока не проходили такие нюансы. Просто потому, что на данный момент вряд ли кто-то из студентов мог получить доступ к запретной литературе. Но, вроде как, учитывая полномочия и сферу деятельности Арда, он имел право изучать подобные материалы, чтобы при случае иметь возможность бороться с теми, кто их применяет на практике.

Так или иначе, он поверхностно разбирался в принципах Некромантии. Как минимум — элементарной. И этих знаний оказалось вполне достаточно, чтобы увидеть в уцелевших бумагах нечто совсем иное. Нечто, что находилось за пределами не только знания Арда, но и того, о чем он читал в Библиотеке.

Если в двух словах, то та Некромантия, о которой он читал, относилась к созданию низших форм неживых и использованию их в качестве слуг. Причем появились подобные идеи на восточном континенте после уничтожения рабства как института. Но бесплатные рабочие руки все равно прельщали тех, кому требовался наемный труд.

Затем, разумеется, Некромантия эволюционировала, от нее в какой-то момент отделилась Малефикация, но все это нюансы. Главное, что Ардан увидел в бумагах совершенно иной подход к Некромантии. Откуда, если Арди обладал лишь поверхностными знаниями, он имел такую уверенность?

— Паарлакс, — коротко прошептал юноша, глядя на одну из хорошо знакомых ему формул.

Некромант в пещерах работал над чем-то, что могло бы связать Некромантию с Полем Паарлакса. Для чего? Ардан понятия не имел. Более того — он даже не мог предположить, в какой именно области запретного знания могли бы использоваться новейшие открытия о структуре Лей.

Может быть, Розовый маг пытался отыскать способ создания филактерия Лича? Метод, благодаря которому Звездный маг мог обрести бессмертие в форме Высшей Нежити, был утерян еще задолго до падения Эктасса. Те же Личи, которые обитали в мире после появления Мертвых Земель, появлялись ввиду редких природных феноменов Поля Паарлакса (ранее называемого Эхом Лей). Так что, возможно, Розовый маг изучал природу подобного механизма, что весьма логично, учитывая схожесть Северного Парка и Мертвых Земель.

Самый главный вопрос, который отсюда следовал, — занимался ли Розовый маг исследованиями исключительно ради собственных амбиций или по чьему-то заказу. И пока, на данный момент, Арди не имел ни малейшей зацепки, которая смогла бы пролить свет на данный вопрос.

— Вот так все и закончилось, милая Таисия! — чуть ли не в голос воскликнул господин Наленский, который все это время самозабвенно предавался рассказам о событиях в «Пеликане». — Это, конечно, если верить письму моего секретаря. Я потребовал, чтобы он присылал мне все последние новости из столицы. Надо ведь быть в курсе, чем живет и дышит наше тесное сообщество!

— Разумеется, дорогой Чаз, — продолжала улыбаться госпожа Шприц, но Арди заметил, как подрагивало ее левое веко.

Да уж — выдержки и самообладания журналистке не занимать.

— Вам удалось решить проблему с капитанами Роговым и Мелиным? — явно стараясь как можно скорее перевести тему, заискивающим тоном спросила Таисия.

Наленский чуть скривился. По нему было заметно, что ему не очень приятна данная тема.

— Выписал им расписки для офиса Гильдии, — процедил он и напряг желваки. — Пусть разбираются, когда вернемся, с клерками. Я ученый! А не администратор за стойкой информации.

— Конечно, дорогой Чаз, все именно так, — вновь предельно «искренне» поддержала его Таисия.

Арди же мысленно возразил Наленскому, что, если подумать, учитывая его чиновничью позицию, он находился к гордому званию «администратор» на максимально приближенном расстоянии. На таком же, как и:

— Вижу город! — закричали где-то впереди. — Станция!

Караван заметно ожил. Охотники приободрились, и даже кони, кажется, зафырчали с удвоенным усердием. Во всяком случае деревянные колеса точно заскрипели куда активнее.

— Милая Таисия, наконец мы сможем принять нормальный душ! — воодушевился господин Наленский и вытер лицо краем своего желтого плаща.

Таисия, судя по всему, имела собственный взгляд на то, что значит «нормальный душ». И вряд ли в данное понятие, с ее точки зрения, входила холодная вода из бочки, нагреваемая солнцем. Но, видимо, Наленский не так уж и редко выбирался из столицы, так что ценил даже такие, скромные для жителя Метрополии, удобства.

— Как же вы правы, дорогой Чаз, — снова согласилась Таисия, и в ее голосе не послышалось ни толики сарказма.

Вот только Арди был уверен, что именно им, сарказмом, госпожа Шприц и спасалась. В любом случае их путешествие до Парка подходило к концу. Ардан открыл гримуар, к последней странице которого прикрепил календарь.

Вытащив из-за уха карандаш, он перечеркнул очередной день и улыбнулся тому, как, пусть и неторопливо, сокращались оставшиеся квадратики, отделявшие его от возвращения домой.

Ард дернулся в сторону, чем встревожил кобылу.

— Все в порядке, северная сестра, — прошептал он на языке диких зверей и снова потрепал могучую шею животного.

С удивлением для себя Ардан отметил, что действительно назвал столицу домом. Хотя, наверное, не сам город и даже не квартиру на канале Маркова, а рыжеволосую девушку, пахнущую весенними цветами, распускавшимися у ручья.

Ардан вложил листы неизвестного мага обратно в гримуар и, оставив карандаш в руке, достал из кармана письмо Тесс. Теперь он знал, что ей написать.

'Родная Тесс,

Скучаю по нашему дому. Здесь, вдали от тебя, я…'

Караван въехал в Первую Станцию со стороны восточного рубежа, и Ардан, успевший за последние дни привыкнуть к запаху степного ветра и мокрой земли, тут же уловил в воздухе совсем иные оттенки. Угольная пыль, машинное масло и тот особенный, чуть кисловатый душок, какой всегда стоит в городах, где работают круглые сутки без выходных.

Сам городок оказался значительно крупнее, чем юноша ожидал увидеть. Три или четыре просторных улицы тянулись от центральной площади широкими, пыльными лентами, а между ними путался лабиринт боковых переулков. В тех неустанно мелькали то деревянные домики в один этаж, то кирпичные коробки с блестящими окнами.

Центральный проспект тянулся шагов на триста и упирался в приземистое здание банка из темно-серого камня, перед крыльцом которого приткнулись два старых, заляпанных грязью автомобиля. Напротив банка возвышалась гостиница в три этажа, с коваными балкончиками и огромной вывеской, сулившей постояльцам мягкие постели, горячую ванну и казино на первом этаже. Вывеску расписали яркими красками и подсвечивали изнутри керосиновыми лампами, отчего казалось, что здание подмигивает прохожим с видом старого приятеля, зазывающего на рюмочку.

Людей на улицах хватало.

Охотники в кожаных куртках, с перевязями и порой даже с посохами и регалиями Имперских магов, передвигались по своеобразным «тротуарам» с какой-то особой неторопливостью. Между ними сновали и работяги попроще. Ард без труда различал угольщиков по черным от въевшейся пыли лицам, лесорубов по клетчатым рубахам и широким подтяжкам, а приказчиков по бумажным папкам под мышкой и выражению легкой озабоченности на лице.

Женщины в простых платьях несли корзины с провизией, несколько мальчишек-разносчиков с жестяными лотками пирожков пробирались между телег, а на углу центральной улицы сидел сапожник в кожаном фартуке и чинил чей-то сапог прямо на открытом воздухе, никуда не торопясь. Откуда-то из боковых переулков доносились удары молотков и визг пил. Впрочем, догадаться об этом можно было не только по звуку. Видимо, город постепенно менял свое дощатое убранство на кирпич. Пока они ехали, по обеим сторонам улицы каждая третья постройка щеголяла свежими строительными лесами.