— Как покорить небо.

Евлампий кивнул.

— И, может, изначально ради детской мечты, затем, возможно, чтобы помочь исцелиться ранам, оставленным Эктассом, но теперь, — Магистр надломил палочку и покачал головой. — Теперь потому, что так можно куда легче пересечь границы, преодолеть все траншеи, а затем сбросить на головы врагов бомбы. И это пока что — они такие же, как в артиллерии. А теперь представьте мощность дирижабля, несущего на себе десятки глайдеров. Что за чудовищные бомбовые снаряды можно к нему подвесить?

Магистр Тихонов украдкой смахнул предательскую влагу, выступившую под глазами.

— Я бы так хотел, Ард, хотя бы на мгновение увидеть дракона. Просто чтобы знать, что настоящее волшебство, пусть и спрятанное ото всех, может быть где-то еще живо. Может быть, его еще не запятнали притязания человека. Не испачкало это извращенное слово «власть». Вечные Ангелы, Ард, как может кто-то всерьез желать власти над другим человеком? В голове не укладывается, — Евлампий подтянул колени и положил на них подбородок. — Увидеть дракона… и поговорить. Они ведь должны уметь как-то коммуницировать, правда? Что бы смогло рассказать существо, прожившее тысячи лет? Может, если бы мы их нашли, то у нас бы получилось узнать, как сделать так, чтобы не произошло то, чего мы все так боимся после этого клятого Конгресса.

Магистр Тихонов снова улыбнулся. Но только куда печальней, чем прежде.

— А затем я понимаю, что если они прячутся столько веков, даже тысяч лет ото всех, то у них должна иметься весьма веская причина. И то, что вы рассказали… на какие ужасы готовы пойти люди ради личной выгоды. И как легко они обижают слабых. Подойдут, сливу в чужом саду сорвут, но стоит им заметить воришек в собственном саду, пришедших за все той же сливой, так весь барабан револьвера разрядят, а потом еще и в управу шерифа жаловаться пойдут. Совсем забыв, что буквально вчера сами же срывали в чужом. Просто потому, что точно знали, что им ничего за это не будет, — Магистр явно вспоминал какой-то собственный жизненный опыт, но Арди не лез с лишними расспросами. — Так что пусть моя мечта, Ард, так и останется мечтой. Мне, знаете, хватит просто фотографии. Даже издалека. Не поддельной, как любят втюхивать на Неспящей, а настоящей. Порой достаточно знать, что волшебство существует, даже если сам ты к нему прикоснуться не можешь. Просто знать. И жить уже становится как-то проще.

Ардан открыл было рот и тут же закрыл. В его голове что-то щелкнуло и он кое-что понял.

— Вы…

— Да, — только и ответил Евлампий. — За три дня до смерти Анатолия. Когда вернулась группа Ботника. Они принесли кое-что кое-откуда. Я сперва даже и не поверил тому, что увидел. Провел несколько вечеров за приборами и алхимией, но сомнений нет. Ботник нашел следы Крылато-Рогатых. Но я вам ничего не расскажу. Никому не расскажу. Никогда. И вы можете, конечно, Ард, сломать мою волю и воспользоваться Взглядом Ведьмы, но… — на сей раз Магистр Тихонов улыбнулся куда легче и даже счастливей. — … почему-то я знаю, что вы этого не сделаете. Может потому, что вижу, что у вас слишком доброе для этого сердце. А может потому, что мне кажется, что осколок древнего волшебства не захочет вредить таким же как он, только немного другим, осколкам.

Ардан, с широко распахнутыми глазами и чуть приоткрытым ртом смотрел на Магистра Евлампия Тихонова. Смотрел и молча клялся себе, что больше никогда, ни разу в своей жизни, не станет судить о человеке по первому впечатлению.

Нерешительный, трусливый, совсем не умеющий постоять за себя мужчина средних лет внезапно оказался несгибаемей векового дуба. Только сам о том понятия не имел.

— Но, Магистр, если другие страны…

— В этом и заключается наша главная проблема, Ард, — впервые на памяти Арда, Евлампий так легко кого-то перебивал. — Мы живем в тотальном и, увы, вполне оправданном, недоверии друг к другу. А что, если другая страна раскроет секреты неба? А что, если другая страна первой решит проблему дальней связи? А что, если у другой страны появится стратегическая магия нового поколения?

Тихонов пародировал какую-то усредненную, сухую, официальную интонацию, а потом продолжил уже собственным голосом:

— Вполне закономерные вопросы. Только вот лучше бы говорили — «Если ни одна страна не сделает, то…» и дальше можно продолжать бесконечно. Правда, конечно… — улыбка Евлампия постепенно сошла на «нет». — … правда, конечно, небоскребы от этого ниже не станут. И дирижабли не пропадут. И вместо автомобилей по дорогам вновь не застучат рессоры карет и кебов. Человек никогда не скажет себе « хватит, мне достаточно». И однажды то, что написано в бульварных фантастических книгах, тоннами скупаемых скучающими домохозяйками, станет нашей с вами ужасной реальностью. Нет, Ард, я решительно родился слишком поздно. Тогда, раньше, мир, наверное, был таким большим. За каждым новым холмом, за каждой рекой и пролеском, таилось что-то удивительное. Пусть опасное. Но удивительное. А теперь… теперь мы лишь ждем, когда кто-то придумает новый изощренный способ нас же всех самих и убить. И да, вы будете правы, если напомните мне курс лекций Истории Звездной Магии и скажете, что так было всегда. Но мне ужасно сильно хочется романтизировать далекое прошлое. И драконов, разумеется.

Арди понял еще кое-что.

— Вы не любите военную магию.

— Терпеть не могу, — не стал отрицать очевидного Евлампий и, повернувшись к Арду, хмыкнул. — Как и вы сами, Ард.

Наверное, не стоило удивляться проницательности такого человека, как Магистр Евлампий Тихонов.

— Ох, простите, Ард, что так беспардонно присел вам на уши, — спохватился Евлампий. — Просто… все как-то навалилось… да, простите. Обычно я более сдержан. И… наверное, попробую заснуть.

Магистр поднялся на ноги и отошел к своему спальнику, где закутался в набитый ватой слой непромокаемой ткани и крепко зажмурился.

Арди остался в компании весело трещащего костра. Порой он и сам задумывался о чем-то подобном. Да хотя бы даже о том, будут ли там, в далеком будущем, тоже разжигать костры? Или все вокруг окончательно превратится в проводник Мертвой Лей?

'— Поганая песня, Цасара.

— Прости, Йонатан.'

И действительно…

Они, наконец, вышли к той вырубке, где прежде находилась Вторая Станция. Но теперь здесь…

— Блядь, — с бессильной злобой процедила Рита.

Поляна, которая еще совсем недавно выглядела вполне себе обжитой, насколько это вообще возможно в почти диком лесу, теперь представляла собой завораживающее зрелище. Вот только ворожила она вовсе не красотой, а чем-то совсем противоположным.

Уже не дымились ни разорванные шатры, ни порванные в клочья палатки. На буквально вспоротой, разве что не вспаханной глубокими бороздами земле, то и дело мелькали обломки полевой кухни, душа и стенки, еще недавно прикрывавшей выгребную яму.

— Ублюдки… — сжимая кулаки, сквозь повязку шипела Рита. — Что за ублюдки… как так можно…

Она стояла на краю как раз той самой ямы. Стояла и смотрела вниз. Там, среди разрезанных корней и целых слоев еловых веток, которыми время от времени накрывали зловонные массы, теперь лежали тела. И их части. Оторванные ноги и руки, сломанные кости, торчащие из культей и из вспоротых животов. Вывалившиеся наружу органы опутывали отвратными гирляндами уже даже не белые, а серые, опухшие и вздутые лица мертвецов. Личинки мутно-серого цвета и мелкая мошкара устроили себе пир, наползая на замызганную одежду.

Вот и все, что осталось от Второй Станции. Только вонь лежалой мертвечины, разруха и одинокий сарай отсека генерации. Из него вынесли все оборудование, попутно почти сорвав дверь с петель. Та, заунывно скрипя, покачивалась на нижнем креплении и каждый раз, стоило подуть ветру, хлопала о стену.

— Ох, Чаз… — Магистр Тихонов опустился около останков, в которых с трудом, но угадывался Старший Магистр Чаз Наленский.