— Он мой! — рыкнула охотница, дослав патрон одним резким движением и передернув затвор на винтовке.

— Рита, стой! — выкрикнул Залесский, но было уже поздно.

Рита выскочила из-за телеги и напрямик помчалась к Сушеному, на ходу прижимая приклад к плечу. Сушеный, увидев ее, поднял правую руку с револьвером, нажал на спусковой крючок, но боек щелкнул по пустой каморе. Он взвел курок, снова щелкнул впустую и небрежно отбросил револьвер в сторону. Левая рука потянулась ко второй кобуре на бедре, тоже пустой, и Сушеный, разведя ладонями, остановился прямо посреди задымленной улицы.

Рита неслась на него со штыком наперевес. Десять метров, восемь, пять.

Ардан почуял неладное за долю секунды до того, как произошло то, что произошло. Он уже открыл рот, чтобы закричать, уже вскинул револьвер, но между ним и Ритой пролетел Залесский, тоже бросившийся вперед, и траектория выстрела оказалась перекрыта. Да и, если быть честным, промазал бы Ард и без Залесского, потому что сто метров из короткоствольного револьвера, в темноте, по движущейся цели, между двумя дружественными силуэтами — тут и Урский бы задумался. Пусть и ненадолго. Пусть Александр и, обязательно, без всяких сомнений, попал и, тем самым, может что-то изменил.

Но Ардан не Урский.

Сушеный наклонился, словно поправлял голенище сапога. Его правая рука нырнула под штанину и тут же вынырнула обратно. В ладони хищно скалящегося ублюдка оказался зажат маленький дамский револьвер с обрубленным стволом и перламутровой рукоятью, прежде спрятанный в кобуру на голени. Бандит вскинул его раньше, чем Рита успела сделать последний шаг, и вдавил крючок.

Выстрел прозвучал совсем негромко, как-то по-домашнему, почти как хлопок пробки, выскочившей из бутылки. Голова Риты дернулась назад, и охотница упала на спину, так и не закончив шага, отделявшего ее штык от груди Сушеного. Винтовка отлетела в сторону, прокатившись по пыли, а сама Рита распласталась на камнях, раскинув руки в ломаной, нелепой позе.

— Не-е-е-е-ет! — Борс, выскочивший откуда-то слева, бросился к Сушеному с обоими револьверами наперевес.

Что произошло дальше, Ардан уже не видел. С крыши соседнего дома по нему разом ударили двое, и Ард рухнул на мостовую, перекатываясь за поваленный газовый фонарь. Пули защелкали по чугунному столбу, высекая искры и оставляя на металле свежие вмятины. Ардан вскинул револьвер и выстрелил в силуэт на крыше; промазал; выстрелил еще раз, и снова мимо — пуля цокнула по черепице где-то в метре от стрелка.

— Ард, — Таисия, лежа рядом с ним за фонарем, перезаряжала свой револьвер и даже в такой ситуации нашла силы на свой опостылевший сарказм. — Тебе никто никогда не говорил, что целиться нужно в человека, а не в здание, на котором он стоит?

— Таисия, если ты сейчас не замолчишь, я тебя саму вместо щита подставлю.

— Дай сюда, — она выхватила из его руки револьвер и, не дожидаясь ответа, приподнялась над фонарем и дважды выстрелила. Первый стрелок дернулся и завалился на бок, второй спрятался за дымовую трубу. — Вот так, — фыркнула Таисия и бросила обратно Арду его железо. — А теперь вперед.

Из переулка справа выбежали трое. Один из них, здоровенный, бородатый, с ходу замахнулся прикладом. Ардан ушел под удар, пропустив приклад над головой, и оказался вплотную к бандиту. Гута учил, что медведь, сблизившись с противником, больше никогда того не отпускает. Ард схватил бородатого за ворот куртки левой рукой, рванул на себя и одновременно ударил ножом в подреберье, проворачивая клинок внутри тела. Бандит захрипел и обмяк, и Ардан, используя мертвую тушу как прикрытие, толкнул ту на второго.

Противник попытался отскочить, но споткнулся о труп товарища и потерял равновесие, а затем и упал, будучи продырявленным пулей Таисии. Ард одним прыжком перемахнул через оба тела и приземлился прямо перед третьим, стоявшим с револьвером в вытянутой руке.

Тот даже успел выстрелить.

Пуля обожгла Арду левое предплечье, оставив длинную полосу сорванной кожи, но Ардан уже оказался на расстоянии удара. Левая рука перехватила запястье стрелка и вывернула с такой силой, что кости, разрывая мышцы и кожу, хрустнули тонкими спичками, а револьвер упал на мостовую. Ард ударил бандита лбом в переносицу. Хрящ податливо хрустнул, а бандит отшатнулся, и Ардан тут же вогнал отцовский клинок ему в солнечное сплетение, затем, как и в прошлый раз, провернул и выдернул.

Второй бандит, раненный, но все еще, очевидно, живой, выбравшийся из-под трупа товарища, полз к своему дробовику, волоча за собой ногу с вывернутым коленом. Из его живота толчками била кровь. Ард подошел к умирающему и ударил ножом сверху вниз, в основание шеи, прямо в место соединения черепа и шеи. Эргар называл это место «последней тропой», потому что удар туда мгновенно отправлял добычу к Спящим Духам.

Ардан обыскал троих и нашел горсть патронов и одну осколочную гранату с деревянной рукоятью. Патроны он рассовал по карманам, гранату заткнул за пояс.

— Ард, — Таисия стояла в трех шагах от него и смотрела на его руки, по локоть залитые чужой кровью. — Ты только что прикончил троих ублюдков ножом за пять секунд. Из железа разве что в дверь попасть можешь, а ножом… троих. За пять, о Вечные Ангелы, секунд.

— У меня сложные отношения с огнестрельным оружием, Таисия.

— А с чем или с кем у тебя, позволь поинтересоваться, в принципе складываются простые отношения, Ард?

Они побежали дальше, и до склада оставалось метров двести, когда из окна второго этажа аптеки в их сторону ударил очередной дробовик. Ардан уже собирался, точно так же, в очередной раз, толкнуть Таисию (на сей раз куда-то за водосточную трубу), но та и сама шмыгнула в сторону, а Ард уже прижался к стене. Заряд картечи взрыл улицу у его ног, подняв фонтан земляной, вязкой пыли.

— Мы не пройдем! — закричала Таисия, стреляя в сторону окна, но явно не попадая — слишком неудобное положение. — Надо обратно и в обход!

Ард огляделся.

Единственный подъем на второй этаж, находящийся снаружи здания — только, разве что, по карнизу и водосточной трубе. Шали одобрила бы.

Ардан зажал нож в зубах, подпрыгнул и ухватился за кронштейн водостока. Подтянулся, уперся носками в кирпичную кладку и полез вверх, цепляясь за выступы и впадины, которые для человеческого глаза выглядели вполне себе гладкой стеной, а вот для пальцев ученика Эргара ощущались сродни широким, удобным ступеням. За несколько секунд он добрался до противоположного от того, в которое палила Таисия, окна второго этажа, перехватился левой рукой за подоконник и заглянул внутрь.

Стрелок стоял спиной к нему, перезаряжая дробовик. И что за страсть у бандитов к оружию, уже почти запрещенному международным сообществом.

Ард перекинул ноги через подоконник, приземлился на мыски бесшумно, как учила Шали, и в два шага преодолел разделявшее их расстояние. Левая рука, выскользнув со спины, обхватила лоб стрелка, а правая одним длинным, глубоким движением провела ножом по горлу от уха до уха. Кровь хлынула на пол, струей ударила о стены, пролилась на перезаряженный дробовик, а Ардан спокойно оттолкнул размякшее тело на половицы.

В соседней комнате послышались торопливые шаги.

— Ahgrat.

Ард, пригнувшись, скользнул к дверному проему и прижался к стене со стороны петель, точно так же, как делал это получасом ранее в подвале гостиницы. Дверь распахнулась, и в проеме показалась рука с револьвером. Ардан перехватил запястье, дернул на себя и одновременно ударил локтем в лицо вошедшему. Хрустнули лицевые кости, уши прорезал короткий вскрик, а Ард, не давая бандиту даже опомниться, развернул его, уперев грудью в стену, и вбил нож в позвоночник. Бандит дернулся, захрипел и осел на пол.

Ардан подобрал его револьвер, проверил барабан на четыре патрона и спрыгнул из окна обратно на улицу. Он приземлился мягко, прямо на мыски, перекатился и тут же поднялся рядом с Таисией, протянув ей добытый револьвер.