— Тридцать секунд, — сказала журналистка, посмотрев на свои миниатюрные часики и забирая железо.

— И что?

— Тридцать секунд, двое убитых, без единого выстрела, а в бочку с двух метров промахиваешься. Ой, прости, мне кажется, что я повторяюсь. Но, знаешь ли, беспокойный вечер не располагает к разнообразию в юморе.

— Таисия, я тебе обещаю, что когда все закончится…

— Что? Проклянешь меня? Ты уже обещал отрезать мне уши. И в чем же я буду носить серьги?

— Ничего страшного. Я помогу. Пришью их обратно. Задом наперед.

Они перебежали через перекресток, и тут Ардан заметил, что из домов по обе стороны улицы начали выскакивать люди. Мужчины в рубахах и подтяжках, кто с револьверами, кто со старой охотничьей винтовкой, кто вообще со старым, ржавым «не пойми-чем», помнившим, наверное, еще правление прежнего Императора.

Из соседнего проулка выбежали трое крепких ковбоев в пыльных шляпах и кожаных жилетках. Один из них, седой мужчина с обрезом наперевес, на бегу прокричал что-то про «гоним к степи!». За ковбоями побежали еще человек десять, и каждый из них палил в любого, кто бежал не вместе с ними.

Местные, наконец, поняли, что бандиты уже не хозяева города, и полезли из своих укрытий. Все, как и предполагал Ардан. Не зря же он провел с ковбоями почти шесть лет.

Из окна второго этажа скобяной лавки высунулся грузный мужчина в фартуке и начал методично стрелять из длинноствольного пистолета по крышам, откуда еще доносилась ответная пальба. Его жена, прячась за широкой спиной, подавала патроны из жестяной коробки.

С крыши аптеки швырнули гранату. Ард увидел ее краем глаза — темный ребристый цилиндр на длинной палке с шипящим запалом, лениво кувыркавшийся в воздухе по дуге, ведущей прямо к группе ковбоев. Тело Ардана, повинуясь тем повадкам, которые вколачивали и вцарапывали в него Эргар с Шали и Гута, сработало само. Он подпрыгнул, оттолкнувшись от мостовой обеими ногами, перехватил гранату в воздухе и, еще не приземлившись, швырнул ту обратно. По высокой дуге, прямо в сторону горящего здания.

Граната скрылась за коньком крыши, и через мгновение оттуда донесся приглушенный, гулкий хлопок, после которого что-то с грохотом обвалилось.

— Ард, — протянула Таисия. — Ты только что поймал гранату на лету.

— Угу.

— Голыми руками.

— Угу.

— А в бочку с десяти шагов…

— Таисия, чтоб тебя, бежим!

Они неслись дальше мимо горящих построек, мимо разбитых телег и опрокинутых бочек, мимо тел, лежавших на мостовой в тех позах, в каких их и застала встреча с Вечными Ангелами. Пули свистели где-то над головами, но стрельба звучала все реже и реже. Местные жители теснили бандитов к окраинам, и те, побросав позиции на крышах, постепенно уходили в степь.

В сознании уже мелькнула надежда, что…

На следующем перекрестке двое бандитов выскочили из подворотни прямо перед их лицами. Ардан, бежавший первым, среагировал раньше, чем сообразил, что происходит. Гута учил, что встретив на тропе врага лицом к лицу, нельзя ни останавливаться, ни отступать, потому что тот, кто бежит навстречу, всегда пугает больше, чем тот, кто пытается увернуться.

Ард бросился вперед, нырнул под вскинутый ствол ближнего бандита и, оказавшись внизу, распрямился тугой пружиной, вбивая собственную макушку тому в подбородок. Зубы бандита разлетелись мелкой крошкой, голова откинулась назад, и Ардан, перехватив бандита за ремень, швырнул на второго.

Который уже раз за вечер он использовал чужое тело в качестве снаряда? В любом случае — куда надежнее пули.

Оба повалились, путаясь в конечностях и оружии, и Ард прыгнул сверху, ударил ножом первого в висок, а второму вогнал колено в грудь с такой силой, что грудина коснулась спины.

Он поднялся, тяжело дыша, и тут от второго перекрестка выстрелили сразу двое — один из окна, другой из-за угла. Таисия, будто пародируя все того же Урского, выстрелила из обоих револьверов в разные направления. Удивительным образом она попала в того, кто засел в окне, но пуля второго зацепила ее по предплечью.

Рукав куртки журналистки лопнул, обнажив длинную, глубокую рану, из которой тут же потекла горячая кровь. Таисия вскрикнула, прижала локоть к боку, но ноги не подкосились, и она успела выстрелить в ответ с левой, пока второй бандит не нырнул обратно за угол.

И он тоже отправился следом за своим подельником.

Таисия, порой, действительно пугала.

— Ард, я ранена! — выдохнула она, и в ее голосе впервые за все их знакомство прозвучал настоящий, неприкрытый испуг.

— Вижу! Надо двигаться дальше! Здесь нельзя оставаться!

— Я не могу!

— Через не могу!

Ардан подхватил ее под здоровую руку и потащил за собой, одновременно отстреливаясь из подобранного у тела бандита револьвера. Четыре выстрела, и все четыре ушли кто знает куда, но грохот и вспышки заставили стрелков пригнуться на секунду-другую, и этого времени хватило, чтобы пробежать еще тридцать шагов.

— Ты опять ни в кого не попал, — простонала Таисия, и Ардан так и не разобрал, то ли она все еще язвит, то ли уже бредит от боли.

Здание Гильдии Охотников, двухэтажное, каменное, с массивным крыльцом и лепными карнизами, ждало за последним поворотом. Дверь была выломана, привратник лежал на ступенях с простреленной грудью, но внутри, в просторном вестибюле с бронзовым гербом Гильдии на стене, оказалось на удивление пусто и тихо. До спасительного крыльца оставалось всего метров сорок открытого пространства.

С крыши дома напротив ударила винтовка. Пуля впилась в почву у ног Арда. Он пригнулся, прикрыл Таисию и побежал, волоча журналистку за собой, петляя между телами и обломками. Вторая пуля свистнула над ухом, третья чиркнула по каменной урне у крыльца, выбив из нее острый кусок. Четвертой так и не случилось, потому что откуда-то со стороны скобяной лавки по бандиту попал тот самый грузный мужчина в фартуке, и стрелок на крыше затих.

Ард взлетел по ступеням крыльца, перепрыгнув через тело привратника, и втащил Таисию внутрь. Вестибюль зазвучал гулким эхом его шагов. Он выглядел неправдоподобно пустым, а еще пах сургучом, старой бумагой и тем особенным, канцелярским ароматом, какой присущ бюрократическим зданиям по всей Империи. Ардан усадил журналистку на скамью у стены.

Таисия привалилась спиной к кирпичной кладке и прикрыла глаза. Кровь из раны на предплечье уже сочилась сквозь обрывки рукава и капала на дощатый пол.

Ард оторвал полосу от собственной рубахи и перетянул ей руку потуже, после чего присел рядом и позволил себе ровно три секунды тишины. За окнами вестибюля все еще стреляли, но гром канонады уходил все дальше и дальше, к окраинам. В промежутках между выстрелами вдруг стало слышно, как где-то истошно орет петух, совершенно ошалевший от всего происходящего и заливающийся явно не по расписанию.

— Видела Залесского с Борсом? — спросил Ардан.

Таисия открыла глаза.

— Нет, — ее голос прозвучал хрипло и немного пусто.

Ард кивнул, вытер нож о штанину и вложил клинок обратно в ножны.

— Идти сможешь? — спросил он, не смотря в сторону своей спутницы.

— А у меня… есть выбор? — с кашлем посередине встречного вопроса, ответила Таисия.

Ардан еще раз посмотрел в сторону улицы.

— Вероятность того, что сюда заявятся бандиты…

— Больше, чем нулевая, — прохрипела Таисия и, опираясь на его плечо, поднялась на ноги. — Пойдемте, господин отменный стрелок.

Ардан вздохнул и покачал головой. Если что не менялось, так это манера госпожи Шприц выражать свои мысли. Они прошли через просторный вестибюль, заваленный заляпанными кровью бумагами. Между ними пролегли длинные, алые полосы, чем-то напоминающие паутинку тропинок.

— Проклятье, — прошептала Таисия, явно проследив за направлением кровавых полос.

По ту сторону изрешеченной стойки информации, одно на другое, были свалены в кучу полтора десятка тел. Среди них Ардан увидел знакомое лицо.

Господин Старший Магистр, Розовый маг Звонков, с рассеченной надвое головой — от макушки до нижней челюсти. А рядом с ним, со сложенными на грудь руками, покрытыми хитиновым панцирем, с удлиненными пальцами-когтями, но при этом отсеченными от плеча. Их попросту сложили, крест на крест, на тело погибшего мутанта и так и оставили.