Во мне проснулся азарт, как всегда бывает с новым делом. Теперь нужно было определиться, что из этой шерсти можно ткать такое, чтобы имело хороший спрос.

Охранники ходили со мной, наблюдая постоянно. Смирилась. Мой жених появился, но я его не узнала. Боль в глазах спрятать он не смог, я не понимала, но бросилась к нему, увела к себе, уложила и легла рядом. Ничего не говорила, целовала и гладила его волнистые волосы, ложилась головой на плечо, почти баюкала. Он забылся тревожным сном, а я никак не могла его оставить. Через пару часов он проснулся и заговорил.

- То, что я нелюбимый сын для своей матери, понял ещё в детстве. Мой старший брат, старше меня на тринадцать лет, был ее кумиром. Как она говорила о нем! Сколько любви было в ее голосе, когда она называла его имя! Родить меня ее заставил отец. Грегор к тому времени успел себя показать. Дерзкий, жестокий, не признающий авторитетов, высокомерный. Меня он просто не видел, однажды я встретил его в тот момент, когда нёс отцу найденного птенца. Брат выхватил его, бросил на пол и раздавил каблуком, а меня оттолкнул и пошел дальше. На мои отчаянные рыдания сбежался весь замок. Отец унес к себе, обнял и успокоил. Он наказал Грегора, а я уже боялся попадаться тому на глаза. В свои семнадцать он насиловал служанок, а мать все улаживала деньгами. Наконец он перешел все границы. Добивался одну фрейлину, а она ему отказала. Во время ее встречи с любимым он убил обоих. Такое скрыть было нельзя, он бежал, а мать была вне себя от горя. Потом прошел слух, что его убили. Отец давно отказался от него, а чтобы у меня были друзья, взял в замок на обучение четырех мальчиков. Мы росли вместе, сдружились, я доверял им, как себе, максимально приблизив. Они были главными членами моего совета. Отец поощрял нашу дружбу.

Однажды в лесу наши кони испугались выстрела и понесли, сбросив на по дороге. Глен сломал ногу, а я тащил его до замка на себе, закусывая губы от боли. У меня было сломано ребро. Это была не просто мужская дружба – братство.

Я налила ему питья из своего кувшина с укрепляющим средством.

- Мне трудно это рассказывать. Мой отец умер молодым, мне только исполнилось девятнадцать. Я стал герцогом, ничего не понимая в управлении. Глен, Марк, Дон и Лори были моей опорой. Мать жила в замке своей жизнью, я не позволял ей ни во что вмешиваться. Она то пыталась меня женить, то подсовывала советников, но я ей не доверял, не привык. Ох, как тяжело продолжать! Не собирался жениться, но встретил тебя и все переменилось. Тут начались покушения одно за другим. Обнаружив участие матери, я заточил ее в башне, приставив верную мне охрану. Джули, побывав у меня определила, что зло в замке ещё живет. Мы с Гилом и Ози провели большое расследование. Первым на сношениях с матерью попался Глен. Они переписывались. Именно он заказал твое похищение. Его человек проник в твою охрану. Они знали, что ты поедешь купаться и организовали все быстро и безжалостно. Тебя должны были продать на невольничьем рынке. Мой начальник охраны под пытками получил его признание. В замке не знали, что ты нашлась и он злорадствовал мне в глаза. Когда я узнал, что моего отца отравили по приказу матери, то прилюдно казнил обоих. Мне показалось странным, что именно Глен подготовил такие хитроумные планы. Он был отличным воином, но тонкостью ума не отличался. Ози нашел и тайно переправил в замок сильного мага-менталиста. Я пошел на это, Тами! Трое моих друзей прошли проверку. Марк оказался тем коварным и хитрым врагом, который все планировал. Они готовили смену власти. Что им пообещала мать, остается только гадать. Меня мой друг обвинил в том, что я недостоин быть герцогом. Слишком мягок и чувствителен, нет жесткой руки. Лори все знал, но принял позицию наблюдателя, чтобы встать на сторону победившего. И только Дон был чист и оставался мне верен. Его даже не попытались вовлечь. Преступники сыпали именами, они привлекли несколько высокородных сеноров, Гил и Ози доказали их виновность. Наверное, теперь меня назовут «кровавым герцогом», я казнил всех.

Тами, кроме тебя, Дона и наших друзей у меня не осталось никого, кому бы я доверял. Теперь мой замок чист от зла и предательства, но какой ценой! Я понимала, насколько ему тяжело, сочувствовала.

- Зато теперь никто не попробует усомниться в том, что предательство ты вырвешь с корнем, а всех злоумышленников казнишь. Хотели твердой руки? Они ее получили.

- Знаешь, Гил нашел всех. Твои похитители под судом боржей, команда корабля, что вас бросила тоже, а «Великий» под судом церкви.

- Это хорошо, что ты выговорился. Когда я все вам выложила, то смогла отпустить весь этот кошмар, надеюсь, это поможет и тебе. Знай, я всегда рядом и никогда не предам. Моя любовь к тебе настолько велика, что уже не вмешается в меня. Будем жить, любимый! У нас так много впереди!

- Мне нужно немного отойти от всех событий.

- Я понимаю. Наплевать мне на всё условности и приличия, еду с тобой.

- Я не могу принять такую жертву, Тами. Это твоя репутация.

- Никто не знает, что я вернулась, а до года с моего исчезновения ещё много времени. Мне нужно собраться. Я возьму с собой Велину, она любит меня. Пожалуй, не так. Ты поезжай вперед и жди нас. Езда из этого дома в герцогство стала обычной, никто и внимания не обратит. Мы спустились вниз и объявили о своем решении близким. Оно смутило только Ину, переживавшую о моей репутации. Ози обнял меня и шепнул:

- Гле мне найти такую, как ты? Стойкую и верную.

У Гила ещё были дела в замке, он ехал с нами. Я собрала только то, что любила, и без чего не могла обойтись. Остальное Джули обещала привезти отдельно, навестив нас.

Северус отправился заранее, а мы в моем удобном дорожном дормезе к вечеру. Гила уже знали в дорожных тавернах, ему тут же выделили лучшие комнаты.

- Миловаться будете дома, а здесь лучше не давать повода для сплетен.

Утром мы отправились. Ночью решили не отдыхать и в полдень уже были на месте.

Рус напрасно волновался, я видела, как радуются его приезду слуги и охрана. Меня приняли с улыбками и увлекли выбирать комнату. Я шла по этажам уже чувствуя себя хозяйкой. Я все изменю здесь. Долой пыль, запах старости, мы все изменим! Пока я остановилась в той же комнате, снова ее проветрив основательно.

За обедом рассказала, что буду здесь все менять. Новая жизнь старого замка не за горами! Рус улыбался, слушая мой щебет. Его верный друг Дон оказался очень симпатичным молодым человеком с обаятельной улыбкой. До ужина носилась по этажам, а Велина все записывала. У нас намечался непочатый край работы. Я хотела все изменить прежде всего для Руса. Вымести отсюда все его тяжелые воспоминания.

Как же это было приятно – вить свое гнездо. Слуги были в шоке, когда я приказала выносить из замка все старье, пыльное и обшарпанное. Не тронула пока наши кровати и кабинет, оставила и стол со стульями.

В городе и деревнях был кинут клич – растащить все с площади перед замком как можно быстрее. Люди глазам не поверили, увидев такое по их меркам богатство. Нас благодарили и благословляли, забирая по домам неведомую им роскошь. Вот и пусть радуются. Зато когда я позвала на уборку замка, перед ним выстроилась целая толпа.

Женщины так дружно взялись мести и мыть его, что в неделю все было так, как я хотела – идеально чисто и пусто.

Рус с Доном только посмеивались, глядя на мое самоуправство. Старый паркет заменил новый – золотистый и узорный. Там, где на полу лежал камень, его отшлифовали, покрыли какой-то мастикой по совету Ози, и он преобразился.

Велина встряхивала рукой, она то и дело записывала мои мысли. Кирпичные стены выровняли, покрыли чем-то вроде штукатурки. На них я планировала повесить модные тканые обои, не потому, что модные, мне идея нравилась.

Мебельщики сбивались с ног, записывая мои заказы. Я отказалась от перин и изобрела матрасы, плотно набитые шерстью. Они гигиеничней и полезней. Пуховые подушки оставила, но заказала новенькие. Слуги удивлялись, как меня на все хватает. Я их привлекла, но контролировала.